Опубликовано: 28 июля 2013 15:52

Он часто время торопил

Вахтанг Кикабидзе рассказал «Ленте.ру» свою историю.

 

На улице Тициана Табидзе в Тбилиси, которая уходит от центра города в сторону гор, окружающих грузинскую столицу с запада, любой местный житель покажет вам дом Вахтанга Кикабидзе. Буба, как называет себя сам артист и как привыкли звать его друзья и поклонники, живет в своем трехэтажном доме уже девять лет, до сих пор вспоминая ту однокомнатную квартиру, в которой приходилось ютиться его семье и в которой он вырос. Его называют «самым известным грузином в мире», хотя до последнего времени по популярности с ним мог поспорить и Михаил Саакашвили, но политики, как любит говорить Кикабидзе, приходят и уходят, а искусство — музыка, кинофильмы — остается.

 

В свои 75 лет, которые он отметил 19 июля, Буба продолжает активную творческую деятельность: он по-прежнему востребован и у себя на родине, и на Украине, и в странах дальнего зарубежья. Сейчас Кикабидзе весь в мыслях о новом фильме, который он планирует снять и под который ищет спонсоров. «Это будут пять новелл. В начале было четыре. Но потом началась война, и тогда я еще одну новеллу добавил, про войну, — рассказывает Буба. — О том, как воры — русский и грузин — уходят воевать». Новеллы будут абсолютно разные, не связанные друг с другом. Но абы кого выбирать в спонсоры фильма Кикабидзе не хочет. «Я не хочу отдавать фильм тем людям, которые хоть и готовы вложить деньги, но все равно не поймут, во что они вкладывают. Себе-то на кусок хлеба я всегда заработаю», — размышляет артист. По словам Кикабидзе, свой фильм он готов доверить тому, кто «по этому скучает — чувству локтя и любви к ближнему».

 

Чито-грито

 

Буба постоянно шутит, и иногда просто не разобрать, где он говорит серьезно, а где хочет просто повеселить собеседника. Впрочем, услышав самый, казалось бы, традиционный вопрос: «Как дела, Вахтанг Константинович?» — артист призадумался. «Вопрос самый трудный. То так, то сяк, — говорит. — А вообще все как обычно, я привык к этому».

 

Еще до фильма «Мимино» (1977 год), благодаря которому Кикабидзе стал известен каждому советскому человеку (только в кинотеатрах его посмотрели 24,4 миллиона зрителей), Буба был известен своими ролями в лентах «Не горюй» (1969 год, первый опыт работы с Георгием Данелией) «Совсем пропащий» (1973 год, экранизация романа Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна»), а также выступлениями в составе ВИА «Орэра», где актер не только пел, но и играл на ударных. И все же именно фильм о вертолетчике, который мечтает попасть в большую авиацию, сделал Кикабидзе всенародным любимцем. Напомним, что главный герой, все же осуществивший свою мечту и увидевший большой мир, в итоге возвращается к корням — рейсам на вертолете по грузинским селам, к родным и близким. Судьба главного героя картины, считает Кикабидзе, повторяет и его жизнь. «Я очень похож на своего героя Мимино, иногда — в ущерб себе, — говорит Буба. — Но в этом нет ничего удивительного, поскольку роль под меня и писали, я во всем этом участвовал. Хотя, когда я первый раз прочитал сценарий, то подумал: «Что он снимает? Вот что?». Но на первом же показе на худсовете в Москве все попадали со стульев со смеху».

 

В конце картины ее главный герой — Валико Мизандари — предстает счастливым человеком. Счастлив ли тот, кто воплотил его образ? Услышав этот вопрос, Кикабидзе задумывается, потом говорит: «Ну, во-первых, вы конца не видели, потому что финал весь был вырезан из этого фильма. Весь фокус был в финале. И это не комедия-комедия, это трагикомедия и даже, я бы сказал, вообще трагедия. Там был такой герой в этом фильме, Петр, живущий в той же горной деревне, и он ковал подковы для лошадей. Из-за того, что финал вырезали, этот герой вообще выпал. И тогда, когда Петр узнает, что главный герой уезжает, чтобы попасть в большую авиацию, он его спрашивает: «Валико, ты правда будешь за границу ездить?» Тот говорит: «Да». «Привези, — говорит, — мне подковы, чтобы было написано «made in USA». Вот, а он когда покупал крокодила для своего друга, он для него подковы тоже взял. А в финале там такая сцена: помните, когда Валико бутылку хочет открыть, а стюардесса Катя говорит, что, мол, есть открывалка, Валико взрывается, Катя начинает плакать, и он, извиняясь, спрашивает: «Хочешь, говорит, я выйду из самолета, лишь бы ты не плакала?». Она говорит: «Нет, не хочу». Он говорит: «А я хочу». А дальше уже вырезано, потому что он выходил. И потом показывается, как этот Петр своим обычным делом занимается, и вдруг слышна главная песня из фильма, и Валико на заднице съезжает с какой-то заснеженной горы. И мы очень серьезно играли эту сцену, это уже финал. Вот:

 

— Привет, Валико!

 

— Привет!

 

—Ты откуда?

 

— Да погода нелетная была, я пешком пришел. А как мои?

 

— Да все нормально. А ты мне подковы привез?

 

— Привез.

 

— А мне не нужно. Мы уже с Бостоном побратались, и нам оттуда присылают. А гвозди, ты мне не привез?

 

— Нет, гвоздей нет, но ты же мне не поручал.

 

— Ну тогда я пошел.

 

И вот они расходятся, и вдруг Петр этот начинает хохотать.

 

— Что, — говорит, — ты смеешься?

 

— А у тебя на заднице брюки порвались (он же с горы съехал).

 

И вот финальная фраза была такая: "Дурак, говорит, ты, Петр. Слева красота, горы, справа тоже красота, а ты на мою жопу смотришь. Оглянись вокруг, посмотри, что за жизнь". Вот так было».

 

Данелия

 

Первой большой ролью в кино для Кикабидзе стала работа в фильме «Не горюй», снятом по роману французского писателя Клода Тилье «Мой дядя Бенжамен». Режиссер Георгий Данелия к тому времени уже снял «Тридцать три» и «Я шагаю по Москве», заслужив серьезную профессиональную репутацию вкупе со славой человека весьма крутого нрава. «Когда я с ним в первый раз встретился, — вспоминает Кикабидзе, — это был фильм «Не горюй», у него все актеры были подобраны уже и не было главного героя. По сценарию герой был рыжий, толстый, потеющий, пьющий мужик. А Верико Анджапаридзе, такая величайшая актриса была у нас, сказала: «Ты вот этого попробуй». Ну, меня по эстраде уже знали в Грузии. А Данелия очень не любит, когда ему предлагают что-то. Но меня все же вызвали. Я приехал в гостиницу «Сакартвело» и сразу понял, что ему не нравлюсь. Он был желтого цвета, оказывается, он гепатитом болел тогда, и одну за другой курил все время, одну заканчивал, прикуривал, выбрасывал, прикуривал, неулыбающийся какой-то маленький человек желтого цвета. Было воскресенье 10 утра, как я помню, там на верхних этажах люди жили и, наверное, спали еще. А он, значит, сказал: «Закричите». Я говорю: «Я не могу, там люди спят». В итоге дали мне сценарий, но я уже понял, что меня не берут. Хотя сказали, что позвонят.

 

Ну, не взяли — и не взяли, я вечером пришел с репетиции и начал читать. И смотрю: обалденный сценарий, и мне стало так грустно, думаю, была же такая возможность сыграть. День прошел, два. Четыре дня никто не звонил, на пятый день раздался звонок — сам Данелия звонит. У него очень много родственников в Тбилиси было, он редко приезжал, и все его, значит, приглашали — тетушки, дяди. И он говорит: «Вы не хотите пойти со мной к моим родственникам, на ужин к тете завтра?» Я говорю: «Ну, я поздно приду, только к 9 часам». «Ну, ничего, говорит, все нормально». Мы пошли, когда вошли, тетя не сказала «О, Гия!», она сказала: «О, кого Гия привез, Бубу нашего, Бубочку!» Это, я вижу, ему тоже не понравилось. На второй день он меня к своему дяде повез, и вот пять дней все время брал меня к родственникам. Я понял, что это у него пробы такие. Он наблюдал.

 

А мне тогда уже надо было уезжать в Турцию с «Орэра». Я говорю: «Георгий Николаевич, вы что-нибудь снимите? Не понравится — я все понимаю, довольно взрослый уже (мне 30 лет было), я все пойму». И он назначил съемки — тяжелейшая сцена, сцена сватовства, там Серго Закариадзе, Софико Чиаурели. Когда я Серго увидел, у меня ноги подкосились. Все сняли, снимали на американскую пленку, потом должны были Польше отсылать на печать, в Союзе не могли. Я так и уехал с тем, что я не прошел. Потом там в Турции все закрутилось, завертелось, шикарные концерты идут, и вдруг в один вечер меня вызывают в советское консульство. Я думал, что-то дома произошло. Я про съемки эти забыл совсем. Прибежали мы туда, а там лежит телеграмма от директора Мосфильма. «Поздравляем актера Кикабидзе с утверждением на главную роль в фильме «Не горюй». Когда мы вернулись, меня встречал какой-то человек, знакомое лицо, улыбается, но я не узнал, потому что раньше никогда улыбающимся не видел. Это был Данелия.

 

Когда мы начали снимать, в первый день съемки он достал складной нож из кармана с таким широким лезвием, взял камень и начал точить его. И когда фильм закончился, нож превратился в иглу. Я хотел украсть на память, но кто-то меня опередил. С тех пор я у него четыре раза снимался, он мне очень близкий друг».

 

По словам Кикабидзе, должен был быть и пятый фильм: сам актер хотел сыграть у Данелии Хаджи-Мурата. Однако, когда Буба явился к режиссеру после больницы, с бритой головой и обросший бородой, Данелия сказал: «Хаджи-Мурат нет, но точно сыграешь Шамиля». Так или иначе, проект не был реализован, поскольку, поясняет Кикабидзе, «это же политическая история».

 

Не попал Буба и в другую культовую картину Данелии — «Кин-дза-дза!». Изначально планировалось, что он будет задействован в этом фильме, причем в одной из главных ролей, но врачи не пустили Кикабидзе на съемки в пустыне. Зато спустя много лет актер попал в продолжение картины — в мультфильме «Ку! Кин-дза-дза», вышедшем в прокат в этом году, Буба озвучил маленькую роль главаря контрабандистов: «Он хотел, чтобы мой голос там был, и там только одна фраза, которую он мне дал: «А Иванов что, тоже еврей?» Вот такая фраза была».

 

Последним же фильмом Данелии, где снялся Кикабидзе, была картина «Фортуна» 2000 года. В ней актер сыграл капитана сухогруза, связанного с мафией. Тут вспоминается история, как несколько лет назад в интернете появилась фотография, на которой Кикабидзе был изображен в компании «воров в законе», в том числе и небезызвестного Деда Хасана (Усояна). О связях артиста с криминальным миром тогда говорили много. «Никаких связей нет, просто ко мне очень много людей приходит, понимаете? Они считают, что раз я кавказец, значит свой, но у меня много знакомых было и среди русского криминала. Просто актер, он должен быть всеобщим. Мне непонятно, когда молодые ребята известные говорят: "Не могу я эти автографы раздавать, устал я". Нельзя так, понимаете? Они пригласили меня, был накрыт стол, что я, должен был сказать: "Вай, я к вам не приду"? Я не мог. Кстати, они, когда сидит человек не их профессии, ни одного ругательного слова себе не позволят. Потом, они за свои слова отвечают всегда. Была такая передача, если вы помните, «Человек недели» или «Человек года», я уже не помню. И я сижу, осталось 20 секунд до конца, и тут мне задают вопрос: «Вот среди этих людей у вас есть близкие?» Ну, нечестный это был поступок. А там на экране фальшивка сразу видна, я и говорю: "Да, я могу сказать, что из них больше приличных людей, отвечающих за свои поступки, чем среди массы". И закончилась передача. А потом звонит мне один из них, русский был такой, ныне покойный, по кличке Слива: «Константиныч, где накрыть стол?» Я говорю: «Я далеко ходить не могу, я в Будапеште сейчас».

 

Юмор

 

На самостоятельную режиссуру Кикабидзе, по его собственному признанию, сподвигло любопытство. «Я вообще-то человек очень наблюдательный. И было все время интересно, вот что это такое — режиссер. И со многими я работал, но такого интересного, как Данелия, я не встречал». Начал Кикабидзе с фильма «Будь здоров, дорогой», который был выпущен в 1981 году. Лента состояла из четырех новелл-короткометражек, к которым Буба испытывает особенную любовь. «Люблю маленькое кино, короткометражки, это трудный жанр такой, там шаг туда, шаг сюда — и все разваливается». Сценарий сочинялся в больнице (в 1980-м Кикабидзе перенес в московском госпитале имени Бурденко сложнейшую операцию по удалению опухоли): «Писать я не мог, я сидя спал, на голове у меня был скафандр, жена записывала, я рассказывал». В результате фильм получил Гран-при кинофестиваля в Габрово (Болгария). «Я до того был уверен, что мне ничего не дадут, что удрал с фестиваля вместе с Валерой Макеевым, журналистом. Потому что первый фильм американцы показывали: два дурака по Африке бегают, и за ними крокодилы гоняются, какие-то гиппопотамы. И умирают в зале с хохоту люди. Я сказал: «Если им это нравится, то это им не понравится наше кино». В итоге нас на седьмой день нашли где-то в Пловдиве с полицией. Оказывается, я получил все, что надо было, и по всей Болгарии искали нас, привезли, а у меня даже костюма не было тогда».

 

Болгарское Габрово считается местной столицей юмора, ну как Одесса в СССР. Однако Кикабидзе о тамошних зубоскалах отзывается скептически, дескать, все шутки про жадность. «Там был анекдот, — вспоминает Кикабидзе, — что Ганчо говорит сыну своему: «Иди к соседу, пусть одолжит тебе яйца». И тот ему дает тухлые. На этом шутка заканчивается, и все умирают с хохоту. Это им понятно, наверное. Я говорю, знаете что, давайте я вам один анекдот расскажу, даже не анекдот, а быль. В Тбилиси был такой, сейчас его уже нет в живых, Вахтанг Чхоидзе, врач скорой помощи. Гениальный тамада был. И, по-моему, ни одного дня не работал, потому что с утра к нему занимали очередь, чтобы пригласить на застолье. Ему было уже за 60 лет, и у него была любовница. Звали ее Лили, а жену звали Нуну. И как-то, как обычно, он приходит, значит, утром с похмелья, где-то гулял, упал на кровать и уснул. Когда жена с него снимала штаны, случайно и трусы тоже слезли. И она увидела, что у него на правой ягодице что-то написано. А эта Лили была стенографисткой-секретаршей на заводе и, когда работы было много, она часть домой брала, печатала. Что там, допустим, Гонолулу или какая-то Буркина-Фасо не согласна с поставкой тракторов. И Вахтанг, когда голый у нее по дому ходил, он же пьяный, вот он на эти бумаги и сел. Просыпается он в два часа дня дома, кричит: «Нуну, боржом!» Она приносит и спрашивает: «Это письмо у тебя там на правой ягодице, это Лили мне прислала?» «Да, — отвечает тот сходу, — и ответ просила на левой написать».

 

Семья

 

С Кикабидзе в жизни происходило много курьезных историй, причем некоторые абсолютно несерьезные вещи со временем подавались уже как исторические факты. Как, например, история с ограблением. Как-то Кикабидзе запустил шутку о том, что его дом ограбили, а позже грабители, разобравшись, кого они обчистили, вернули все вещи и сопроводили их письмом со словами «Дорогой Вахтанг, мы не знали, что это твоя квартира, и очень просим, напиши фамилию на двери, чтобы не было недоразумений». С тех пор журналисты регулярно интересуются у артиста, не грабят ли его нынче.

 

В интернете можно найти и упоминания о том, как в начале 1990-х инициативная группа монархистов предложила объявить Кикабидзе царем Грузии. «Это мой друг пошутил, — поясняет Буба. — Он работал послом в Москве, сказал: «Давайте, говорит, его царем сделаем». И вот с годами это стало реальной историей».

 

Шутка шуткой, но, появись сейчас в Грузии монархия, Кикабидзе был бы, пожалуй, одним из главных претендентов на престол. Артист по матери является потомком княжеского рода Багратиони-Давиташвили, ветви грузинской царской династии Багратиони. Отец, погибший в 1942 году под Керчью, такими корнями похвастаться не мог. «Я один раз маму спросил: «Как ты могла, Багратион, выйти замуж за Кикабидзе, что это за фамилия вообще?» И она, женщина с юмором, рассказала такую историю. Мама была еще молодая совсем и как-то на ужине в гостях увидела она, что напротив сидит молодой человек, рано поседевший, в очках. А тогда уже зелень пошла, и зеленые перцы на столе тоже лежали, огурцы, помидоры. Он говорит: «Что я должен сделать, чтобы вы на меня обратили внимание?» А мама сдуру сказала: «Вот, если пять перчиков одновременно съедите». И он схватил и съел, ему стало плохо, вызвали «скорую» и так далее. И мама до прихода врачей клала ему на лоб примочку. Ну, сарафанное радио работало, вечером, когда она домой пришла, дед все знал уже. «Кто, — говорит, — был, который напротив сидел?» Какой-то, говорит, журналист молодой. «А ты его что?» — «А я, — говорит, — пошутила, а он съел». И потом: «Ты, — говорит, — его трогала?» — «Я, — говорит, — примочки клала». Дед говорит: «Один раз дотронулась до него, должна замуж за него идти». Мама придумала, наверное, но история хорошая».

 

Кикабидзе признается, что 1937-й год по фамилии Багратиони «сильно прошелся». «Были в ссылках, расстрелянные, все там было. Но вы знаете, гены вообще в человеке крепко сидят, вот я сейчас за своими сыновьями, дочерью наблюдаю, за внуками. Они вот не такие, как на улице мальчики. Это от предков идет. К нему, к деду, очень много гостей ходило. Интересных людей. Ну, тогда я маленький был, не понимал, но нам разрешали слушать. Нас не сажали к столу, но мы все время слушали. Говорили о политике, о жизни, о литературе. До утра сидели, я пьяных людей не видел там. Пели, уходили спокойно. Вот так. И от этого, наверное, тоже что-то осталось».

 

Но монархия, считает Кикабидзе, Грузии сейчас не нужна — она подходит для «демократичных, очень спокойных и очень богатых стран». Нынешняя Грузия, увы, не такая.

 

Пётр Бологов

 

Елена Сироткина   Читать статью полностью

культура, искусство, кино, Россия, Грузия, Вахтанг Кикибидзе, артисты
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА