Опубликовано: 25 февраля 2013 10:27

Пьеса на 11 персон "В поисках отменённой любви" ("Удушье")

15.10.11-05.11.11.   Пьеса на 11 персон  «В поисках отмененной любви» 

                                                              («Удушье»)

 

         Действующие лица:

 

1.     Сергей Семенович – руководитель среднего звена госструктуры, 45 лет2.     Владимир – заместитель руководителя ,45 лет3.     Наташа – секретарь ,30 лет4.     Нина – жена Сергея Семеновича, работник системы образования и культуры, 35 лет5.     Дмитрий – студент, сын Сергея Семеновича, 18 лет6.     Надежда – соседка Сергея Семеновича 45 лет7.     Алексей – муж Надежды, военный 45 лет8.     Юрий Семенович – главный редактор журнала 60 лет9.     Шеф – главный режиссер театра-студии 60 лет10.            Отец Сергий – духовник Сергея Семеновича,   настоятель  храма 40 лет11.            Татьяна Алексеевна – знакомая Сергея Семеновича, работник Департамента культуры, 40 лет

 

 

Между всеми сценами после бардовских песен под гитару в исполнении С.С.(«Если я заболею», «Сережка ольховая», «Друзья  уходят», «Я вас люблю мои дожди», «Виноградную косточку», «Дерева», «Мой конь притомился», «Мысли окоянные) и  затемнения идут заставки слайдшоу составленных из фотографий С. С. под музыку Э Артемьева по2-3 минуты.

 

  

   Сцена №0(Сергей Семенович, Отец Сергий в пределе Храма)

 

      С.С.- Отче, не знаю с чего начать. Плохо мне, да так, что вообще не знаю, что делать. В полном тупике. Скажи, что  ни будь, стыдно мне все это говорить, да боль, которая  гложет и убивает сильней. Совсем себя ведь не чувствую. Доканало меня уныние, так, что вообще не знаю куда деваться ,один страх в чувствах сидит. Дважды приходили ко мне мысли греховные и потом приходили другие, потому, как не вижу выхода никакого. Помоги, прошу посоветуй ,в полном непонимании нахожусь, между молотом и наковальней, между небом и землей, невмоготу, никаких чувств, один страх ежесекундный и уныние, пью антидепрессанты килограммами, ничего не помогает. Всего боюсь, от всего трясусь, начальника боюсь, жену боюсь, людей боюсь, себя боюсь, такой жуткий внутренний дискомфорт. И все в прошлом перебираю и всем своим поведением остаюсь недоволен, и все бы я теперь сделал бы не так и за все ругаю и корю себя. зачем то сделал, зачем это, не будь того, не было б этого всего, а сейчас чем жить? -Полная пустота, театр умирает, творчеством заниматься некогда, работать честно не дают, отсутствие всяких задач, ничего не греет душу. Сын растет, но не могу достучаться до его подросткового сознания. Не вижу, куда, к чему приткнуться. Не к чему! Иногда просто задыхаюсь, и так плохо мне, и не к кому пойти, некому сказать, хорошо- жена надоумила. Принял помощь эзотериков, вроде пошло и даже другим стал помогать, а сейчас ещё хуже, а потом времени на это надо много,  но не вижу никакой перспективы. Всё, что вокруг делается с людьми, со страной, всё не мило, не по мне и не моё. Продолжаю дальше учиться на переводческом ,пока учусь интересно, но работы ведь нет никакой, профессия тоже невостребованная. Пошёл в спецгимназию, веду школьный театр, сделал спектакль, говорят- очень  неплохой, нужно развитие, хоть какие-то деньги на декорации ,ведь его ж возить можно. Но вот денег, как раз и нет, в развитии никто не заинтересован.И деток уже подучил и их бросать жалко. В общем тыркаюсь, тыркаюсь, а все –впустую. Совсем себя не чувствую, один страх во мне. Когда занят любимым –забываюсь и как к себе домой прихожу, а потом опять один страх и укор. Это ,что же тупик, конец? Стыдно мне отец, гложет так, что не могу долее молчать, намолчался вдоволь, даже плакать не могу. Это что же конец Отче?

     О.С. – Да нет, поживем еще Бог даст, какой же это конец, конца у нас нет, ни конца ни края. Успокойся прежде всего, что тебе врачи говорят?

     С.С. – Да ничего, только все больше и больше таблеток назначают, да профессоров приводят разных.

     О.С. – Ну видимо не к врачам тебе надо, да и не к антихристам, в кружки их бесовские, к Богу приди. Давно ли в церкви был?

     С.С. – Давно, года полтора

     О.С. – А исповедовался, причащался давно?

     С.С. – Очень давно, несколько лет уж как.

     О.С. – Да разве можно так, все в себе, да в себе? Все в прошлое да в прошлое. Назначаю тебе ходить в церковь каждое воскресенье на службу, исповедь и причастие и молиться. Почитай молитву, как там хорошо все написано и какая любовь проистекает из слов этих и Евангелие читай каждый день и не говори что некогда. Загружай себя каждую минуту настоящего. Жить хочешь, читай, хоть ночью. И в Лавру тебе надо в Троице-Сергиеву. Есть там батюшка один Отец Аввакум, бесов выгоняет. Ничего, еще поживем, только слушайся меня и может быть врачей, через слово. А потом – главное себя услышь, ты уж наверное и забыл себя, или не узнал еще. Не в состоянии своем зацикливайся физическом, а душу послушай. Прислушивайся к себе, отвлекись от всего и от своего состояния, это самое первое дело. Слушай Бога и себя и все будет хорошо, но услышать Бога это тоже надо заслужить старанием и рвением своим. А насчет тупика ты это в сердцах сказал и в страхе, нет его и вот мой телефон (подает визитку). Как захочется выговориться, так звони и приходи, когда только нужда в этом будет. Все у тебя будет и поживем еще. А к Аввакуму завтра же поезжай.

     С.С. – (Подходит, обнимает и целует Отца Сергия)

     О.С. – (Крестит С.С.) Спаси Господи. (Благославляет)

     С.С. – (Целует руку).

 

      Темно. На авансцене высвечивается один Сергей Семенович (монолог).

 

И человечество впотьмах в который раз

В своих безумных поисках абсурда

Законов тел, воспетых на заказ,

Как будто не сходил к нам ни Христос, ни Будда.

 

В своем стремленьи сделать хорошо

Родному телу, мы выбросили душу,

Лежит она на плахе нагишом,

Уж занесен топор с зазубринами свыше

(И в океане бед, дрейфуя нагишом

Старается она, высматривая сушу.)

 

Мы Божье провиденье  расчленили

На тысячу законов бытовых

И демонов и бесов наплодили,

Разврата идолов для радостей земных

 

(через паузу)

 

Каких свобод алкала ты Россия?

Свободы от себя, свободы от души?!

Такой ведь нет, хоть солнце потуши,

Лишь демонов разбудишь в фарисеях,

 

И выпустишь на дивные просторы

Одной шестой земного бытия,

Чтоб сжечь дотла небесные притворы (покровы),

Чтоб связь веков вдруг прервалась твоя,

 

Чтоб благодать Господню впопыхах

Нам растрепать без смысла по притонам.

Чтоб электронным бесам и матронам

Нам поклоняться в красных уголках,

 

Чтобы гоняться бешенной толпой

По подземельям в( раз)долбанных вагонах,

Надев мундиры, в галунах, погонах

Все это называть своей судьбой,

 

Продать свой гимн и герб за миражи

Зеленых, гнусно пахнущих – купонов

Хоругви и алтарь за каверзы законов

И шум берез – за автоблиндажи,

 

А время сжечь, погрязнув в маяте

Обогащенья и наживы вечной

И истину – свободой бесконечной

Нам заменить вне Бога – в пустоте,

 

Чтоб можно было в полной духоте

Крушить, крошить, жрать водку со стараньем (с незнакомым),

Чтоб кровь и ужас все смешать в стакане ( все в одном флаконе),

Кто скажет: «-Нет!»  царю и сироте?!

 

И веру сдать за блеск того металла,

Что умножает скотство наших тел,

Погрязнув в массе срочных, мнимых дел,

Не находя мгновенья для привала,

 

Чтобы взглянуть хотя б разок в себя

И крови скифов нам услышать всем бурленье (броженья),

Преобразив услышанное в пенье

Нам причаститься, души теребя

 

Не захлебнись и не прерви полет

О, Русь моя (Россия-матушка) – надежда и порука (опора),

Чтобы на род людской лихая мука (все лихо скоро)

Не снизошла (о) с Божественных высот

 

(через паузу)

 

В который раз, на пепелище создать себе очередного кумира и опять в лице крайнего извращенца и отступника от Истины, - этой бесовщины западного либерализма, сделать своей национальной идеей – во что бы  то ни стало достичь высот этого чуждого себе проявления, переработав в себе же самом его, опять насытить мир, выкристаллизованными своей кровью позитивом и гармонией. Может быть это и есть миссия России?! Та же задача, видимо и подвешена и над каждым из нас – носителе этой культуры, проживающем на этой одновременно благословенной и проклятой земле. Мы, как очистительная клизма – духовный клистир для всего мира, и именно поэтому мы, видимо, ничему и никогда не учимся в отличии от тех же уже привитых и от имперских замашек и от фашизма немцев. И нам еще, обязательно нужна идея, за идею мы не пожалеем никого и ничего, лучше конечно- высшая, потому что зачастую случается – наоборот.  Но даже ложная и приземленная, но закамуфлированная идея может сподвигнуть нашего человека на сумасбродный греховный поступок. Срабатывает дар фанатичной веры. Ведь именно главенство такого рода идеи в сознании Павлика Морозова сподвигло его на предательство отца, а многих красных и белых на истребление друг друга.

 

(через паузу)

 

Нам претит и германская трудоголика, завезенная еще Петром и нирвана Будды. Да, мы должны трудиться, но труд этот должен быть преимущественно духовным, приносящим радость и удовлетворение от содеянного, а в отличии от Востока мы не должны безучастно взирать на все происходящее во имя Высшего смысла, мы должны воздействовать на мир любовью и преломлять и изменять его, в его же лучших ипостасях. Видимо, просто у каждого народа – свой Крест, своя миссия. А Иван-дурак так назван не потому, что он умственно отсталый или лодырь. Он, просто, исполненный вековой народной мудростью, не дает лишней свободы своим, развращённым цивилизацией, мозгам, которые могут сыграть с ним такую же злую шутку и превратить его в своего раба. Он ищет себя и ждет Божьей искры – пищи для ума, но мотивации для Души, и уж дождавшись  отдается этому весь без остатка.

 

(через паузу)

Маска европейца!!! У русского человека никогда не будет такого же порядка в быту, как у западного, поскольку наша ментальность больше наполнена иррациональным, метафизическим. Это не значит, что мы не способны и обречены постоянно кого-то и в чем-то догонять, к чему нас постоянно призывают наши правители. В мире все взаимосвязано, лишая чего-то одного Господь дарует другое: слепой, например, лучше чувствует, осязает и обоняет; у глухого больше развита наблюдательность; больной лучше ощущает тонкий мир и так далее; американец, лишенный наших предрассудков и заморочек наведет идеальнейший порядок в финансах, который нам и не снился и от которого нам просто захочется взвыть. Русский же, лишенный формального, бытового порядка, к которому он не испытывает особого интереса, больше чувствует Космос, Вселенную, а это гораздо важней, он в большей степени, живет по наитию, которое не истреблено еще до конца чуждой нам цивилизацией и вряд ли будет вообще,  когда-либо истреблено. Наш Дух неистребим, и это надо признать как данность. При этом мы можем рядиться в любые маски, суть от этого не изменится. Этим мы можем только продлить и без того уже слишком затянувшуюся агонию насилия над собственной божественной природой, загнав свой народ, его физическое и духовное существование к полной деградации, вырождению, небытию. Понимание же этой гибельной тенденции и торможение этого процесса с последующим полным выходом к своему естеству сохранит и нас и в содружестве с нашими, как мне видится, ближайшими идейными братьями в Китае, Индии и  Германии, и весь остальной мир в целом.

             

 

      Сцена №1 (Сергей Семенович, Владимир и Наташа)

 

(Сергей Семенович вбегает в свой кабинет разгоряченный, весь мокрый и взвинченный, по дороге встречает Владимира)

С.С.- какой позор, создать такие условия, что бы люди начали спотыкаться, а потом поднимать, смотреть, светлым взглядом и сожалея и скуля причитать « Как же так Ай, Ай, Ай!!!»-верх либерального цинизма. Такие пройдутся по тебе и не заметят. Ай, Ай, Ай, что же такое, а то они не понимают, ничему не учимся, уничтожили половину собственного населения и только из самых лучших побуждений. Какой позор, нет уважения ни к чему. Я ведь здесь целую вечность уже, скольких царьков и князьков пережил. Мне ведь ничего не нужно, ни кусочка от их пирога, ну дайте спокойно свои сухарики доедать, не лезьте дайте жить!- нет ,дорогой, мы тебе ни работать ни дадим, ни жить, закроем все отверстия в твоем бренном тельце и будем наблюдать, как ты будешь вспухать. Представляешь, к конвейеру опоздал, да не опоздал вовсе без 4-х минут пришел, ну да ладно, теперь на две справки меньше напишу ,и кто-то в департаменте от этого задохнется, кровью изойдет представляешь!( ищет глазами свою картонную коробку и не находит нигде) Дай хоть пнуть что-нибудь!

Владимир.- Зачем что-нибудь, вот Наташа вчера коробку картонную тебе приготовила.

С.С.- ( Бьет со всего маху по коробке).

Владимир.- Что случилось то Серый?

С.С.- Случилось?! Случилось уже давно, когда ничтожество облекли властью( Пауза), ты не слушай меня, мне даже жалко его, он такой жалкий стоит там у входа, откуда только столько злобы? Ты понимаешь, он ею питается, пьет и ест её, не знаю как правильно, а может и то и другое.

Владимир.- Ты что Скуратова встретил.

С.С.- Да. Представляешь я вошел в дверь без 4-х минут, он посмотрел на часы и в голос нукерам своим: « Так, пишите Смирнов, плюс 5-минут и того 8.01» а я ему говорю «  ты посмотри на часы» а он мне: « 8.01»  и все.

Пока ему продоказывал прошло еще 1,5 минуты. Пока пробирался к лифту он уже стуканул на верх  – звонок : « Сергей  Семенович зайдите». Захожу- « вы же ко мне должны были прийти в 8.00, у нас же оперативка» , представляешь после этих праздников совершенно забыл, тут и кадры рядом- «  пишите» говорит, в общем  выговор и премия ку-ку, обидно, думал Нинке подарок сделаю 8-го марта. ( Махнул рукой) А, не сколько денег жалко, сколько противно, и как назло все сегодня и будильник не прозвонил вовремя , что-то с часами и проснуться никак не могу, с этими ранними подъемами совсем одурел, как зомби хожу, кому от этого хорошо? И Нинка меня приревновала вдруг, на пустом месте, представляешь. Сплошная нервотрепка. А в метро как была давка так и осталась, да еще дышать нечем, а еще на « Парке Культуры» поезд простоял 10-ть минут, ну вот и набежало, нашлепало, наскакало, набрякало, но кому скажешь, кто услышит, кто поймет, у каждого своя роль в этой навозной куче, в этой муравьиной возне. Человек никому не нужен. Кому от этого хорошо? Нет, ты понимаешь, сначала создать условия а потом…          

Владимир. -Сергей, да плюнь ты на это все и разотри, хочешь мы опровержение напишем, хочешь я к самому схожу, он ко мне хорошо относится.

С.С.- Не надо не унижайся, переживем Бог даст, только-бы успокоиться надо, сейчас таблеточку приму…( через паузу) Извини пожалуйста я наверное тут кричал на тебя. Эх сейчас- бы  душик принять, а еще ведь работать цельный день.

Владимир.- Я не обижаюсь ты же знаешь…

( Врывается Наташа, прерывая Владимира).

Наташа.- Здравствуйте Сергея Семенович.

С.С.- Здравствуйте, ну что там. 

Наташа.- Наше письмо Мэру уже 6-й день лежит не подписанным.

С.С.- Ну и что я должен делать, вы разошлись вчера, а я ведь опять в половине десятого пришел опять и ради чего, думаете он принял меня? Так и ушел. Ради чего вся эта хрень? Извините.

Наташа.- Да ничего( Смотрит внимательно на Сергея Семеновича), что, случилось что-нибудь, на Вас лица нет, Вы даже как-то осунулись.

С.С.( полушуткой) Не дождетесь.

Наташа.- Да , вот еще ( кладет на стол какие-то бумаги) это два срочных поручения, и вот еще вызов на завтра.

С.С.- Отлично, это справки по 26-ти объектам, да еще и с фотографиями , а вот еще по 10-ти.( смотрит бумаги) Этих объектов у нас нет вообще-то. Сейчас посылать ребят делать фото пустых мест. Дурь полная, их ведь еще найти надо, а для чего, денежек они своих недосчитались.

Наташа.- Вот еще.(протягивает бумаги)

С.С.- Да вижу. Натворили инстанций и посредников, теперь в каждый департамент нужно доложиться об одном и том же, а то обидятся, да еще Горов будет измываться. Специально каждое последующее письмо повторяю слово в слово, как предыдущее, чего выдумывать, нет- надо поправить как же. Ну вот и съездил на объект в Печатники…

Наташа.- (Прерывая) и вот Сергей Семенович( кладет вызов на стол).

С.С.- И в довершение еще и в субботу на новую застройку. Ну конечно, зачем человеку прекрасным летним днем субботним отдых, еще и там поглумиться.

 Еще день не начался, а у меня уже нет сил. Приехали с орехами.

Наташа.- Может чайку.

С.С.- Да уж нет спасибо, после того чем вы меня наградили.

Владимир.- Да, я тебя понимаю, та знаешь…

С.С.-( Прерывая Владимира)- Да, чего ты там понимаешь!

Наташа.- Его ведь тоже лишили.

С.С.- Как лишили?  

  Владимир.- Вот так, меня же попросили в субботу выйти-я поругался со своей, но вышел, в холод, простудился, первый раз за 20-ть лет ушел на больничный, 5-ть дней меня не было, так меня за этот больничный и лишили, ну да ладно, дел невпроворот, и все своим ходом и до 14-00, не успеем. А когда делами заниматься, мы на объектах уже неделю небыли, а потом Скуратов будет орать: «Где Ваши предписания!» ?

С.С.- Слушайте, мало того, что мне приходится внешнюю дурь преодолевать, а тут вы еще! У вас нет никакой альтернативы. Вы же не собираетесь увольняться. Или вы хотите в очередь за бесплатным супом?!

Да, к сожалению эта крылатая легендарная фраза про очень далекий от нас дикий запад стала и для нас теперь родной.(через паузу) Поэтому, если хотите плыть в одной лодке- будьте любезны подчиняться. Другого не дано.И не мотайте мне мозги, у меня и без вас уже _голова  кругом, а ,если будете беситься, завтра с собой на субботний выезд возьму, узнаете, что такое еще и без выходных. Все вперед, на танке.

Владимир.- Да, выходит нас скоро жены из дома выкинут, тем более, что мы там все равно почти не бываем.

        С.С.-Я уже целую вечность не был в церкви, Гумилев  лежит недочитанный, пьесу свою никак не напечатаю, а уж про дом вообще молчу.

И на что только жизнь уходит? Что Отцу ответим, когда призовет? За оправданьями не скроешься, не пройдет. (берется за поручения)

Очередной, уже 4-й доклад для очередного руководителя. Полтора миллиона уволенных в запас превратили страну в перманентную линию фронта.

         Владимир.- Да вот ещё. Мне пол часа назад Гор встретился. Зайди говорит, вот (кладет на стол), передай, говорит  своему начальнику как же он медленно работает и пусть переделывает график отпусков, делал, делал, опять ни пойми что сделал. Семь человек летом уходит, трое весной, а где зима без солнца, трескучая, осень поздняя с кислыми промозглыми дождями, ведь сказано не больше двух человек в месяц, он что, говорит, - не в армии, пусть переделывает.

         С.С. – (кричит). Нет не в армии, я потерялся уже в армейских перекличках. Мало того, что работать не дают, превращая ее в ад кромешный, не уму не сердцу, все на нервах, да еще отдохнуть ни моги когда хочешь и как хочешь, и что же тогда остается  в жизни ни работы ни творчества, ну пристрелите тогда чтоб ни мучился.

         Владимир – Ну давай немножко подвигаем, и отдадим обратно, с четвертого раза он же должен подписать.

         С.С. – не знаю.

         Владимир – ладно, разберемся, сейчас поговорю со всеми, может, что и скроим. Ты лучше скажи когда мы на строительство церкви в Жулебино поедем? Отец Дмитрий ведь ждет.

         С.С. – Не знаю Володь, ничего не знаю…

 

Темно. На авансцене высвечивается один С.С.(монолог).

 

Закованные улицы в железо,

Мозги закутанные насмерть в провода

И путь к себе давно уже отрезан

Такая вот у нас теперь беда.

 

Толпы плененных жизней, душ людских

В потоке черном, бешенном и смрадном

Кочуют вечно в подземелье жадном,

В вампирском вареве глазниц глухих.

 

И задыхаясь и крича впотьмах

Глотаем воздух мы в надежде на прощенье,

А толпы в масках и одеждах без сомненья

Проносятся над нами впопыхах.

(Не видят нас в потоке впопыхах).

 

(Через паузу)

 

Ты разбуди свой мозг, когда 

На небе яркая звезда

За тучами укрыта

 

И пробудив  в себе раба

Нагайкой ты себя слегка

Подхлестывай под утро.

 

И как вколачивая гвоздь

Шагай сквозь темень, слякоть, дождь

Спеша как оголтелый,

 

Расталкивая все и всех,

Движенья превращая в бег,

Идеей – фикс вскормленный

 

Как будто приз тебя там ждет,

Иль сделать хочешь нечто влет-

Наш мир спасти бредовый.

 

Ты взвинчиваешь темп и ритм,

Взойти пытаясь на «Олимп»,

Как фетишист махровый.

 

И, забираясь на «Олимп»

 Пытаешься подвесить нимб

Себе над головою,

 

 Но распадается твой лик

И где бы ты там не возник,

 Все рушится с тобою.

 

И скерцо до диез мажор

Вдруг превращается в минор

И престо оскверненный

 

И не расслышит тут душа,

Когда сработает праща

С той ноткой безысходной.

 

И золотая охра вдруг

Сурьмой окрасит солнца круг

И станет мир тоскою,

 

Слезами свет зальешь ты весь,

Сожрав без хрена свою спесь

И в омут головою,

 

И фальшь и злоба на устах

Все превращающая в прах

Манерой своей хлесткой

 

И не понятно для чего

В тебе такое торжество

Энергии бесовской.

 

Рычат машины и снуют,

Поддерживая зад наш тут-

Нам служат, нас не слыша!

 

И превращая нас в рабов,

С ума сводя без страшных слов

Вытаскивают душу.

 

А мы бежим все и бежим,

Пока вокруг все не спалим

В расчете на удачу.

 

И не пытаемся понять,

Куда, зачем пустились вскачь

На запряженной кляче.

 

Иль барин призывает нас

Нам соблюсти «святой» (его) наказ –

Нестись не соображая,

 

Ведь тут «куличики» у них,

Растут, поют, как белый стих

«Детишек» размножая.

 

За них готовы ведь они

Порвать все в какофонии ,

Иль сдохнуть в поле брани.

 

Они ж живут ведь только раз

И Бог для них ведь не указ

Тебя ж тут держат в крайних.

 

 

 

И будешь из себя раба

Выскабливать, пока судьба

Не справится с тобою,

 

Пока ты не услышишь звон,

Мечтающий среди ворон

Тебя накрыть плитою.

 

Когда ж услышишь звона бред (плеск)

Сойдет с небес горючих свет (блеск),

Тебя ведя к туннелю

 

Поймешь – всю жизнь скакал как фат,

Там где бесовский водопад

Льет черной акварелью

(К нам падал на панели).

 

     (через паузу)

 

Шестая часть населения огромной страны сгрудилась в кошмарном, дискомфортном мегаполисе, не дающем ни отдельному человеку, ни человечеству в целом ровно ничего. Столпилась дабы перекладывать пустые, никчемные бумажки в страшном порыве урвать иль что-то заработать. Для кого то – это единственный шанс не сдохнуть, как собака иль единственный источник к существованию, для кого то – это средство для приобретения очередного острова «Борнео». Как будто нечем заняться на территории богатейшей шестой части земной суши, где чахнут угодья и черноземы, красивейшие туристские маршруты, тропы и заповедные края, обильные моря, леса и горы, пропадают святыни и реликвии, храмы и монастыри, чистые источники и идеи и где прозябают в нищете талантливейшие, добрые и никем не примеченные, не востребованные люди, из сознания и из душ которых давно уже выветрили мысль о возможности божественного исхода из унизительнейшего состояния современности.

 

 

 

 

Сцена № 2 (Сергей Семенович, Нина, Дмитрий, Надежда, Алексей).

 

 

С.С. – (приходит домой позже обычного с цветами, Нина на пороге, С.С. протягивает цветы и целует ее, Нина берет цветы и через некоторое время начинает дуться).

С.С. – Привет

Дмитрий. –   (громко, поднимая руку, в наушниках у компьютера). Привет Па!

Нина. – Привет. Как дела?

С.С. – (вздыхая) Денек был просто потрясающий, устал как собака.

Нина. – А я? У меня в школе было семь уроков.

С.С. – А я получил семь затрещин. Ты хоть удовольствие получаешь от содеянного. (проходит на кухню). А у меня сплошная дерготня.

Нина. – Ты чего будешь к зразам картошку или макароны? Сын заказал картофель фри.

С.С. – Нет, мне макароны, фри – это жареное, у меня что-то желудок… (уходит переодеваться,  по дороге сам себе). А по какому  поводу то(улыбаясь), или так без повода?

(обращается к сыну). Сын. Сынище, перенеси, пожалуйста на мой ярлычок на рабочем столе все вот с этой флэшки, а из папки все старые тексты очисти и фото оттуда забери, на компьютер тоже.

Дмитрий. – ( увлеченно играет в «Варкрафт», снимает наушники.  Не  па, сегодня нет, сегодня некогда.

С.С. – Как некогда, мне надо сегодня.

Дмитрий. – Не,  сегодня не получится, я должен перейти на новый уровень, а для этого мне надо пострелять всех псов, драконов, орков, охотников и еще всех, кто попадется.

С.С. – Ну может позже?

Дмитрий. – Не, позже тоже не получится.

С.С. – Слушай, но компьютер не только твой, сын! Так не честно.

Дмитрий. –Па не мешай, я сейчас пропушу из-за тебя.

С.С. –Слушай, ну кончай хренью то заниматься (почти умоляюще).

Нина. – Ну что пристал, отстань от ребенка, он играет.

С.С. – Это, что за наезд с двух точек? А я значит уже ничего не значу?

Дмитрий. – Па, ну ты сам сделай, я ж тебе объяснял уже тысячу раз как это все делается элементарно просто, уже кто угодно запомнил бы.

С.С. – Я ни кто угодно, ты прекрасно знаешь, что запоминаешь то, что делаешь все время регулярно.

Дмитрий. – Ну я тебе уже раз десять наверное объяснял! И потом, ну что ты все время фотографируешь один и тот же лес и один и тот же восход, ну один раз снял и хватит,  лес – один, восход –тоже один, кому это надо?!

С.С. – Да мне надо, мне прежде всего, я делюсь, показываю другим, ты что не понимаешь. Другим то нравится и потом это ни один и тот же лес, а разные, и ни один и тот же восход, а разные, еще и закаты, а все они настолько разные, каждое мгновенье – это же жизнь, это же радость.(восторженно)

Дмитрий.- Кому радость? Па, не гони фуфел, да они просто обидеть тебя не хотят.

С.С. – Кому! Да всем, всем и прекрати со мной разговаривать в таком тоне, не терплю этот ужасный уголовный жаргон, я просто вздрагиваю от этих слов.

Дмитрий.- Да это ты со мной говоришь на непонятном языке: -«радость, мгновенье!» как на сцене, блин. Ну кому, кому?

С.С.- Ну соседям, например- помещикам нашим, Светке с Серегой. Им всем очень понравилось, Надя вообще сказала, что не узнает этого красивого места, хоть проходит мимо несколько раз на дню. А я вот заметил и зафиксировал

Нина.(подходя)- Они тебе льстят, поверь мне, дорогой, они просто не хотят тебя обижать, да и стихи у тебя – набор слов, за редким исключением . Никто тебе не говорит, хоть я скажу

С.С.- Обижать не хотят! А ты хочешь! Ну навалились с двух сторон.

Нина.- Ты же меня обижаешь.

С.С.- Я?!

Нина.- Ты даже не вспомнил, что у нас с тобой сегодня годовщина.

С.С.- А сегодня какое?(смотрит на настенный календарь)

Нина.- Да, да, такое!

С.С.(подходит, целует)- Ой, прости пожалуйста, у меня день сегодня был просто потрясающий. Выговорешник влепили.

Нина.- За что же?

С.С.- Якобы за опоздание, хоть и пришел без четырех восемь и видимо премия ёкнулась. Видимо, а может еще  все и образуется. Но нервов я сегодня потерял море, дорогие мои, да и вы еще грызете меня с двух сторон.

Нина.- Сын, сделай папе что он хочет, не будь какой, тем более что он все равно не отстанет.

Дмитрий.(снимает наушники)- Да ладно, давай, все равно проиграл.

С.С.- Одолжение сделал, ну спасибо.

Нина.(обращается к С.С.)- Можно тебя?

(Уходят на кухню) Ну вот чего ты к нему пристал?

С.С.- Какой кошмар, я понимаю чужим надо объяснять, но своим родным! (Через паузу) Ладно, давай есть, я сейчас кабана съем и потом мы же должны отметить это дело.

Нина.(ставит в центр стола цветы, подаренные С.С.)- Я-то в отличии от тебя и вина купила.

С.С.- А сок?

Нина.- Сока нет.

С.С.- Ну вот, а что я буду пить?

Нина.- Там есть коньяк.

С.С.- Ладно (лезет в холодильник) А где помидорка?

Нина.- В Караганде. Вон, на тебя смотрит (показывает пальцем)

С.С.(приглядывается)- Не вижу.

Нина.(почти кричит)- Вот (показывает пальцем) 

С.С.- Ведь все обшарил: первое верхнее отделение- нет, среднее – нет, нижнее -нет.

Нина.- Ты что специально? Издеваешься?(подходит и вытаскивает из бокового отделения

С.С.- Спасибо. Ты знаешь, мужчины ведь по-другому видят и запоминают, об этом даже недавно интересная программа была по ящику.

Нина.- Да придуриваетесь вы только, все вы одним миром мазаны.

С.С. – Ну, если понимаешь, что ж нервничаешь, орешь, злишься, мы ведь не специально(пытается как-то ее успокоить)

Нина.- Ты знаешь, у меня складывается впечатление, что специально и не только это. Я уже устала от твоих выкрутасов.

С.С.- Каких выкрутасов?! Меня сегодня избили всем когалом на работе, прихожу домой- и тут бьют, да что же это такое-то (полушуткой)

Нина.- Потому, что человеком надо быть.

С.С.- Да!

Нина.- Что да? Молчи лучше.

С.С.- Можно я хотя бы поем? Я ведь с утра ничего не ел, желудок болит.

Нина.- Ты что мне рот затыкаешь?

С.С.- Что я сделал то?

Нина.- Что вчера у Ирки?

С.С.- Что у Ирки?

Нина.- Да ты замучил бедного Льва своими разговорами о Боге и смысле жизни. Все хотят отдохнуть, а ты грузишь, грузишь!

С.С.- Ну сказал бы, я бы отстал.

Нина.- Да он обидеть тебя не хотел.

С.С.- Не хотел, а вам с Иркой нажаловался.

Нина.- Я уйду от тебя точно, ты достал уже.

С.С.- Вот и поговорили. Ну прости пожалуйста, что же мне и поговорить ни с кем по душам нельзя? Ладно, буду сидеть и молчать.

 

 

 

 Темно. На авансцене высвечивается один Сергей Семенович (монолог).

 

Давайте выбросим все ссоры

Прильнем к ларнетам и на миг

Окажемся на сцене вскоре

Проделав  в мирозданьи сдвиг

 

Зажмем в руках мы текст сей пьесы

Прижмем к груди и наперед

Разбудим чувства поэтессы

Чтоб стать поэтом, Бог пошлет

 

Чтоб задыхаясь от надрыва

Редчайшую из милых див

Воспеть в пронзительном порыве,

Амура стрелами пронзив

(стрелой амура поразив)

 

И облачившися в гримёрке

Взойти на авансцену вновь

И достучаться до галерки,

У рампы будоража кровь

 

И чтоб Эвтерпа из Эллады

И Полигимния смогли

Восторгов полные рулады

Услышать из родной земли

 

Чтоб Талия и Мельпомена

Обнявшись в огненном(пламенном)  бреду

Храня улыбку Демосфена

От нас прогнали бы беду

 

И чтоб пройдя чрез все преграды

Зажечь те свечи на столе

Что осветят скрижали, карты,

Лежащие в святой земле.

 

И чтоб в молитвенном молчаньи

Мы осеня себя крестом

Воздели к небесам мы длани,

Души зерцала и потом

 

Мы будем делать все красиво:

Настроим душу, дух спасем,

Играючи, неторопливо

По лестнице земной(святой) взойдем

 

К божественному просветленью,

Теряя под ногами твердь

Приблизимся к небес творенью,

Покинув мира круговерть.

 

         (Входят соседи Надежда и Алексей)

 

Алексей.- Привет. (жмет руку С.С.) Поздравляем.

С.С. – Спасибо.

Надежда.- Поздравляю(обнимает С.С., целует Нину)

Алексей.- Чего ты такой грустный?

С.С.- Твои дети тоже с тобой так разговаривают?

Алексей.- Как?

С.С.- Блатным, тюремным слэнгом. Даже выговорить противно.

Надежда.- Да они на меня и на него вообще шипят и орут.

С.С.- Вот как?

Нина.- Нормально твой сын с тобой разговаривает.

С.С. – Ты считаешь это нормальным? Что тогда ненормально?

Нина.- Нормальный твой сын, хороший мальчик.

С.С. Кто говорит, что он плохой? – Хороший, только вести себя надо.

Нина.- Ты сам даешь ему повод своим отношениям. Я тебе уже говорила. Если ты не будешь так остро реагировать на его выходки, он не будет себя так вести. И не говори с ним как со сцены. Я понимаю конечно, это чтоб на тебя внимание обратили, ты любишь, чтоб на тебя внимание обращали, ты же без этого не можешь.

С.С.- Да ничего я не говорю как со сцены. Я говорю, как я обычно говорю и ничего я не тяну одеяло на себя, а то что мне хочется чтоб со мной общались соответственно, да это обычное человеческое стремление, тем более что я еще и актер, куда я это-то уберу? (Видит, что Нина хмурится). Ну ладно господа, у нас сегодня необычный день, и я хочу кое-что сказать. Я тут написал  несколько строк вчера, после того как Нинка покричала на меня в очередной раз. Переживал-переживал и начал описывать свое состояние, а потом то,  чтобы я хотел действительно сказать ей и получилось два небольших стихотворения (читает стихи)

 

Когда нам кажется, что мы

Обижены несправедливо,

Когда натруженные сны

Несут печаль нам торопливо

 

И кажется, что целый свет

Нас ненавидит откровенно,

Что радовало столько лет

Покинуло вдруг дерзновенно,

 

Что сокровенные мечты

Свечой потухли в одночасье,

И жизни светлые черты

Слились  теперь в однообразье(и)

 

Надутых щек и хмурых глаз,

Морщинистых изгибов платья,(тела)

Морали быта без украс

И мстительной поры ненастья,(напева)

 

Когда здоровый организм

Рассыпан, как на части шорох

И оправдания софизм

Подмял все под себя, как молох,

 

Тебе не нужно вешать нос,

На происшедшем замыкаться.

Нам без кармических угроз

Из тьмы веков приподниматься

 

Разумней было бы теперь,

Собрав рюкзак и горстку веры,

Открыть впотьмах вселенной дверь

И спрыгнуть с горестной галеры

 

И там в космической глуши

В многообразии  творений

Без фальши страждущей души

Вкусить Господних откровений

 

 

И вдруг прозреть, и осознать

Что в прошлом не было несчастья

И все прошедшее ненастье

Начтем с молитвой забывать.

 

Алексей.- Здорово, молодец

 

(через паузу)

 

Ворчишь любимая? – не надо

Кусочками меня кромсать,

Ведь редкий лепесточек сада

Отцветшего тебе подстать.

 

(глаза Нины наполняются недоумением и слезами)

 

Я не умею написать,

Как ты нежна и одинока,

Как ты высоко и глубоко,

Величественно держишь стать.

 

Мне хочется тебе помочь

И я не смею ненароком

Тебя бездушнейшим  упреком

Обидеть и гоню всё(то,их) прочь.

 

Ведь тот тщедушный стебелек

И та травиночка, с которой

В(о) вселенской связи ты соборной

Господь в сей вечности берег.

 

А я у дверцы той стерег –

Не упустить себя с тобою.

И проведение с лихвою

Воздало мне и Бог изрек:

 

«Да  будет так! Не пропустите

Друг друга в вечной красоте

Космических пространств – открытий,

Я ж приведу вас к высоте.

 

И счастье быть одной судьбой

Не вымолвить словами даже

И нет цветов в сем мире краше,

Чем те, что отцветут(зацветут,вознесут) с тобой.

 

Постой родная, не ворчи,

Не наполняй себя печалью

И звездно- серебристой шалью

Свое сердечко облачи.

 

 

Как мы нужны друг другу ты

Услышишь от него родного,

Я ж приглашу небес портного,

Чтоб он скроил для нас мосты.

 

Надя (полусмехом, вглядываясь в глаза Нины).- Так интересно за ней наблюдать было.

Нина.- Да, приложил так приложил

С.С.- Что дорогая?

Нина.- Спасибо за отцветший сад

С.С.- Что отцветший?

Нина.- У тебя строчка там

С.С. – Да это сад отцветший, а не ты, а сад это мир каковым он и является,  и в этом мире отцветшем редкий выживший лепесточек, который дорогого стоит. Ууууу! Не разберутся и …

Надежда.- А он прав вообще то, Нин.

С.С.- спасибо, сестра.

Алексей.- Ладно, давайте выпьем за вас, за вашу семью, за тебя Нин, за Сергея, мне понравились его стихи, хорошие стихи, и фотографии мне его нравятся, ничего не скажешь.

С.С.- Спасибо, брат.

Алексей.- И за сына за вашего, нравится он мне, не то что мои обалдуи, за то, чтоб колледж хорошо закончил, пошел в институт и его закончил, и чтоб карьерный рост у него произошел как он хочет, зарплата, чтоб соответственно. Вот я три образования имею и …

С.С.- Главное, чтоб человеком стал хорошим, это главнее образования и профессии, этому к сожалению сейчас у нас нигде не учат. А насчет образования, у меня их тоже несколько, к сожалению они не востребованы нигде. Вот главное, чтоб работу по душе нашел, ту, которая бы оплачивалась соответственно, но на первом месте чтоб человеком был, Бога почитал.

Нина.- Ну вот, опять завел канитель. С тобой о чем ни говори, ты все в одно свернешь.

С.С.- Это самое главное в жизни.

Нина.- У нас в жизни другое главное.

С.С.- Вот это и плохо.

Надежда.(толкая Нину) – Ну ладно, за сказанное

С.С.- За сказанное (целует Ниночку, она отбрыкивается)

Нина.- Не надо, не подлизывайся.

С.С.- Опять не подлизывайся!

Нина.(Надежде)- Давай лучше список блюд начнем писать на Новый год, так какие у нас будут пожелания? Да, и кто кем нарядиться хочет на Новый год? Я завтра начинаю маски и костюмы делать, помогайте, если хотите.

С.С.- Я, к сожалению, завтра работаю, если это вообще можно назвать работай.

Нина.- Завтра ж суббота.

С.С.- Ну вот, в Департамент

Нина.- Ты же прошлую субботу там был, пошли кого-нибудь вместо себя.

С.С.- К сожалению, не получается пока, не дают продохнуть.

Нина.- Ну как хочешь

С.С.- Я хочу? Я как раз не хочу.

Нина.- Если б хотел, придумал бы что-нибудь.

С.С.- Что придумать? Что?! Никакой жизни.

Алексей.- Да, не позавидуешь. Ну ладно, спасибо, пойдем, надо принять горизонтальное положение, а то завтра рано вставать.

С.С.- Куда тебе завтра рано, на дачу? А мне еще раньше на работу Ох-охо, Ох-охо…

 

Темно. На авансцене высвечивается один Сергей Семенович (монолог).

 

Мы утром темным все встаем

Глаза продрать  не можем,

Как злые ежики потом

В норе своей елозим.

 

Не замечая никого

Мы колем и вонзаем,

Яд выливая на того,

Кто нами обожаем.

 

Мы вылезаем из норы

С энергией раздрая,

Потом в подземке до поры

Его  мы умножаем,

 

Чтобы на службу прибежать

В мгновении до срока

И целый день себя бросать

На амбразуру рока.

 

И натерпевшись от царей

Униженного прока

Вернуться в темень поскорей

Изжеванным пороком.

 

(через паузу)

 

Что есть любовь? –

Страстишка юного глупца,

Гормонами, стреляющего в «молоко»

Когда все в туне?

Иль то, что видим мы, друг в друга,

Вонзив глаза, найдя себя в первой

Когда  флюиды к нам слетают

Порой – с лихвой;

Когда она – небес творенье,

Еще не тронутая личиной бытия

Парит, порхает и поет

Вокруг тебя – как божества,

Когда весь мир у ног двоих

Пришельцев из миров других

Тебя волнует что?!

Лишь то, что в небесах – не боле?!

Вершина адской боли,

Когда увидишь вдруг

Дырявый свой халат, посуды грязной горы

Облитые тем соусом, что нам сливает иль подносит вволю

Чванливая цивилизация одна

Эпоха наша и судьба

Надуманные и дутые желанья

И обвинения во лжи:

Не стал таким, как ей угодно

Что ходишь ты не так, глядишь не эдак!

А раньше, когда еще лежали  и летали в небесах,

На облаках волнистых мягких и упругих

Что видели тогда, когда еще

Не шмякнуло вас «мордой» об асфальт.

Лишь Бога и в нем себя?!

Лишь то здесь ценно, что пройдено всего.

Когда ж поймешь, что то есть дым

Что сквозь больное время – бремя

Цветы ты должен различать.

Быть ангелом, но не дельцом (всего)

Любить ты будешь вновь ее,

Ее небесную отраду, а не вертеп шальных идей,

Ведь нет их,

Ее цветов благоуханье, а не эмоций (выплеск) всплеск

Ведь нет( и) их (тоже),

А есть духовный магнетизм,

То есть любовь души моей

То есть призывный клич богини

То есть любовь, когда ее полюбишь вновь ты,

Поняв ее разлад душевный,

То есть любовь, когда себя полюбишь ты,

Узнав себя, как Бога и как раб согбенный!

То есть любовь когда врага полюбишь ты:

С самим собой ужиться б!

И с миром уживешься, что дан тебе

Как прихоть мирозданья

Как прихоть Божества, как искушенье.

Но не сверни с пути родного,

С большого светлого, к Отцу

Будь стоек и тебе воздастся

Лишь отдавая (обретешь вновь) обретаешь!

Любить врага! А уж родных и близких непременно

Ведь все мы – это Бог! И все мы в связке!

И рыжие, хромые и бродяги.

И отказавшись ты от эго своего

Вдруг воспаришь над миром бренным этим

Наполненный всем смыслом мирозданья.

 

(через паузу)

 

Почему большинство людей находится в постоянном поиске врага и зачастую- мнимого? Вероятно им так легче оправдать происходящий негатив, оставаясь при этом не только непричастным к нему ,но  и еще, ко всему прочему вырастая  в позитивной оценке к себе .В случае же с людьми, понимающими, что буквально все проявления и события, происходящие с нами имеют высший закономерный смысл и право на существование и что мнение каждого является определенной данностью и ценностью в нескончаемом потоке жизненного процесса, таковым врагом являются события, попирающие честь, достоинство и веру Человека с большой буквы или он сам в этих же самых проявлениях. В то же время эта самая борьба является проявлением творчества. Отними этот  элемент  противостояния, как это произошло в первые перестроечные годы и творчество исчезнет, останется один суррогат, фикция, потому ,что исчезнет визуальный, ярко проявляющий себя враг. Потом только становится ясно, что враг это полная свобода вне Бога и пошлость и цинизм, сопровождающие эту самую, с позволения сказать, свободу которую как мне виделось немедленно надо было заменить, пониманием, прощением и  любовью, вновь начиная процесс борьбы и духовного противостояния. Так, что все постоянно находятся в состоянии борьбы с вымышленным врагом и  вне себя и зачастую даже с близким по духу, другие более продвинутые и принимающими  людей таковыми, каковы  они есть-с явлениями, третьи, еще более продвинутые-с драконом внутри  себя и так без конца и края, видимо этот творческий процесс бесконечен, как и процесс познания истины и скорее всего это единый творческий процесс познания истины, являющийся основой и условием  жизни  мирозданья.

 

(через паузу)

 

Что, скажите пожалуйста, непотребного, сверхъестественного или зазорного в том, что я просто сгораю от желания общения с людьми, единомышленниками и изнемогаю от нетерпения ознакомить как  можно больше людей подготовленных, с теми идеями, мыслями творениями, которые транслирует через меня Господь Бог. Я счастлив, что он выбрал именно меня для этого. Я готов делиться этой энергией, но Боже мой, как было бы прекрасно для дел Твоих, чтобы я поделился этим сокровенным с другими и получил в ответ стимулирующую энергию для дальнейшего моего подвижничества. Ведь как важно знать, что ты кому то нужен по настоящему, и как важно проводить Твою идею в свет, как важно, чтоб тебя понимали. Моя душа задыхается без этого общения, без этого обмена идеями и энергиями, без этой подпитки. Но и оборони меня Господи от такого общения с неподготовленными и обороняющимися, ибо ничего в этом случае, кроме недоумения и злобы я не в силах буду снискать. Дай мне Господи это божественное чутье понимать человека, ведь я так часто в неистовой жажде общения, просто наваливаюсь с этим своим на первого встречного, приводя его в неистовство.

 

(через паузу)

 

Я спасаюсь от жизни в стихах и стихиях,

Суету и обман оставляя в толпе

И желанья мои- словно  пчелы (осы) шальные:

Как зажалят  и вновь разбужу я капель.

 

Разбужу я капель и весна в одночасье

Явит миру высокой той ноты любовь,

Что отгонит от шара земного несчастья

И разбудит уснувшую в лености кровь

 

И разбудит всю кровь, почивавшую вечность

В беспробудной пустой суете, в темноте

И приблизит к порогу холодную млечность,

Пролетая парсеки в немой красоте,

 

Пролетая в немой красоте, как в дурмане,

Забываясь не вижу вагона метро

На котором, барахтаясь в утренней рани

Пробираюсь сквозь толщи невзгод я хитро,

 

Пробираюсь сквозь толщи невзгод и в том мире,

Где все блеклые краски сверкают как ларь

Драгоценных камней, Бог играет на лире,

Разгоняя от сердца туманную хмарь.

 

 

Сцена № 3 (Сергей Семенович и Юрий Семенович)

 

С.С.(входя в кабинет Юрия Семеновича) – Здравствуйте.

Ю.С.- Здравствуйте, садитесь пожалуйста.

С.С.- Я бы сам к Вам не пришел, но дело в том, что Виктор Михайлович непременно хочет меня напечатать,я не знаю у меня, например, нет того интереса в этом деле который горит в его глазах, но он мой товарищ, друг и я не хочу его обижать. (Через паузу) Вы прочли что-нибудь из того, что я Вам переслал?

Ю.С. – Да почитал.

С.С.- Простите, как много?

Ю.С. – Ну страниц 20 наверное

С.С.- Сначала?

Ю.С.- Да

С.С.- Жалко, потому что как раз дальше у меня любимые и там как раз идет смена интонаций, они другие, я сам это ощущаю. Ну и что Вы скажите?

Ю.С.- Понимаете, вы часто ради смысла и чувства меняете или вообще пренебрегаете рифмой и даже меняете ритм.

С.С.- А хотите я Вам почитаю потому что их нужно проживать, я их проживаю, проигрываю

Ю.С.- Нет, нет, не нужно, я должен обязательно читать сам, иначе я не увижу и не пойму

С.С.- Я принес Вас в печатном варианте, то что я написал за последний год, может быть …

Ю.С.- Ну оставьте. (смотрит на С.С.) Ну хорошо, давайте, я прочту (читает, через некоторое время) Ну вот, видите, это стихотворение тоже страдает тем, что меняется с середины и ритм и рифма, хотя имеет даже какой-то смысл, понимаете, их даже хорошими не назовешь, их надо корректировать и редактировать, и тогда возможно… я мог бы Вам посоветовать хорошего редактора и мы бы смогли б напечатать Вам книжку, это бы стоило примерно Хм-хм… (считает в уме).

С.С.- Спасибо, я не любитель ни власти, ни славы, я этим не страдаю. А память и прочее я и так могу напечатать на компьютере и подарить кому желаю. Да и еще вперемешку со своими фотографиями. Спасибо. Я просто думал, что их можно поместить в Вашем журнале, но если нет востребованности, неформат, как Вы выражаетесь, то извините.

(через паузу)

Да, и еще насчет ритма и рифмы, ведь даже известные поэты этим, как вы изволили сказать, страдали и причем в лучших своих творениях и Левитанский, да и Мандельштам в своих прекрасных «Восьмистишьях» и Бротский, который вообще официально имел только 8 классов образования. А помните, как у Мондельштама:

«- Люблю появления ткани,

Когда после двух или трех,

А то четырех задыханий

Придет выпрямительный вздох

И дугами парусных гонок

Зеленые формы чертя

Играет пространство спросонок,

Не знавшая люльки дитя»

Ну и так далее и так еще два восьмистишья а потом идет смена ритма и рифмы:

«-Шестого чувства крошечный придаток,

Иль яшерицы теменной глазок,

Монастыри улиток и створчаток,

Мерцающих ресничек говорок.

Недостижимая, как это близко-

Ни развернуть нельзя, ни посмотреть,

Как будто в руки вложена записка

И на нее немедленно ответь.»

 

А в конце, после еще нескольких восьмистиший, опять смена:

«-Я выхожу из пространства,

В запутанный сад величин

И мнимою пью постоянство

И самосознанье причин

И твой, бесконечнось, учебник

Читаю один без людей,

Безлиственный, дикой лечебник-

Задачник огромных корней»

С.С.- Здорово а?

Ю.С.- Ну то Мандельштам. «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку»

С.С.- Значит, я бык. А если б я был известен и тоже  был бы Юпитером то меня бы напечатали»

 

(пауза)

До свидания.

 

 

 

 

 

Темно. На авансцене высвечивается один Сергей Семенович (монолог).

 

 

 

Мне в очередной раз сказали, что ради смысла и чувства я часто поступаюсь ритмом и рифмой, то есть идет смена того и другого на протяжении стиха  это не позволительно в соответствии с литературной наукой о стихосложении. А наука – это хоть и о человеческом, духовном, в отличии от химии, физики и прочих бытовых материальных наук, но тоже наука, т.е. свод правил и законов, искусственно привнесенных в естество языка, как природного явления, данного Богом. И тем более эти законы преступаются часто и самими  поэтами, но правда известными и с именем. Я в моей беседе с литератором вспомнил такие случаи и у Левитанского, и у Бродского, не имевшего, кстати говоря,  вообще никакого специального образования, и у Мандельштама, причем в лучших его творениях, на что был получен ответ: «Что дозволено Юпитеру …».  Мои стихи, вернее наши с Богом творения, как и вышеупомянутые имеют целью ни голову и бренный мозг, а сердце и душу, обреченную на вечность или награжденную ею, вечностью. И видимо не будем заморачиваться по поводу редактора, корректора и редактирования и приводить все это духовное содержание к изобретенной самим же человеком форме, тратить на это время, усилия и материальные средства, ведь все это пригодится мне для другого – высокого – дальнейших идей и творений.

Если б Господь дал мне известности, ведь обо мне бы тоже можно было б  говорить, как о Юпитере и стихи б пошли в печать, значит не судьба. По крайней мере я ничего не теряю: со мной  мой дух, мое актерское естество, мой Бог и я благодарю его за это. Будем выбирать  благородную породу без огранки, качество породы от этого не страдает. Вот поэтому профессиональные литераторы и не слушают то тебя и не видят твоих глаз при этом, они стихи читают только про себя. А потом, если даже этой редактурой заниматься самому – мне это совершенно не интересно. Я творчеством занимаюсь для души, а не для галочки, так зачем же святое превращать в один из элементов нашей чумной цивилизации. Богу это не угодно, я думаю. И вот мне теперь стало вольно, свободно и легко, когда я это решил. Я буду свободен в своем творчестве и по крайней мере не буду бояться, что это кто-то осудит, или не оценит по достоинству. У меня есть живые люди, с которыми я говорю через мои стихи, глаза в глаза, а это дорогого стоит и я этого ни кому не отдам. Кстати еще одно название моим ,вернее нашим с Богом  творениям – «Неправильные стихи».

 

 

(через паузу)

   

 

         Когда ни будь, быть может

Прочтут меня друзья,

Когда не буду я уже

Частицей бытия,

 

А буду частью я небес,

И свет свой излучая

Сквозь пустоту(суету) души завес

Успею поддержать(я поддержу) у края.

 

Паденье Ваше в пустоту,

И Дух Ваш вдруг взовьется.

Поняв, что не один Вы тут

Напьетесь из колодца.

 

И пить Вам из него тогда

Божественную вечность

И связь веков вольется вновь

В благую бесконечность.

 

Всему свой срок, всему свой час-

Сегодня не читают,

 А если пробегутся раз

            То в душу не пускают

         

           Ведь написал всё это Бог

           Для вечности-подруги,

            А в(Лишь)в сотворцы меня призвал,

            Взяв гордость на поруки.     

 

 

Сцена № 4 (Сергей Семенович и Татьяна Алексеевна, в санатории)

 

Т.А.- Какой удивительный вечер Вы нам подарили во время отдыха. Мы так же думаем, но почему же мы не можем так сложить мысль? И потом, я бы не смогла так, в открытую, чужим людям – о личном, о сокровенном. Вы читаете все по-актерски, это пробирает, от этого иногда даже мурашки по спине. Я только не понимаю, зачем Вам эта Ваша служба, эта Ваша клоака?! Там небось никому этого и не нужно. Барахтаемся каждый в своей отхожей яме и привыкли уже и вонь ее уже не кажется нам противной. А Вы вот сумели вытащить свой бунт, да так красиво: ваши бардовские песни под гитару дополняются вашими же стихами и вашими удивительными фотографиями,- просто единый моноспектакль. Спасибо Вам.

С.С.- Вам спасибо. К сожалению, до следующего года. Бог даст. Вы даже не представляете, как вы меня все поддержали. Я же задыхался, все только и делают, что крутят у виска. А Вы приняли и зазвенели в унисон.

Т.А.- Почему бы Вам не бросить всю Вашу, с позволения сказать, работу и не отдаться полностью творчеству, Вы бы могли большего добиться и больше сделать?

С.С.- К сожалению, я привязан всеми атрибутами цивилизации. У меня нет других средств к существованию. За это мне не платят, а если бы и платили, не знаю, я может быть отказался б. Плата безбожной системы за Божий дар, за дар небес.? Это наверное не стыкующиеся элементы. А потом может быть в том, что я выскребаю для творчества лишь мгновенья- оно, это творчество, становится еще более остро ощущаемым и ярким. Я только молю Бога, чтоб Он, несмотря на мою загруженность, все же давал возможность выплеска и Он, спасибо Ему, помогает (подходит к Т.А.и обнимает ее) Приезжайте в следующем году сюда. Я буду ждать.

 

 

 

 

Сцена № 5 (Сергей Семенович и Шеф театра у себя

в кабинете)

 

Шеф.- Чего ты разошелся, какая муха тебя укусила?!

С.С.(еле сдерживая себя) - Извините, вырвалось. Я не могу есть с блюда по которому походили в сапогах. Если это место, где такое разрешается, Вы объявите, может быть кто-то этому будет рад. Я, например, из этого дома тогда уйду. И я думаю, что не я один. Если же этот дом, все-таки именуется Храмом и не только по форме, но и по глубокому своему содержанию, я готов в нем молиться денно и нощно.

Шеф.- Кто ходил ногами по блюду? Кто же этот не сносный человек?

С.С.- Извините. Больше я ничего по этому поводу Вам, видимо, не скажу. Но репетиция сорвана и все светлейшие намерения многих актеров поработать над образом растоптаны и повергнуты в грязь. А мы этого не заслужили. Может быть, если б нас предупредили заранее мы бы и не нервничали не пыхтели над ролью, не работали бы в ощущениях и на ПФД, не привносили б атмосферу не делали бы душевных трат, наконец не теряли бы времени своей убегающей жизни. Так. В конце концов не честно. А репетиция сорвана, мы растоптаны в лучших своих побуждениях.

Шеф.- Кто тебя все-таки раззадорил так, ты мне можешь объяснить

С.С.- Да причем тут кто?! Дело даже и не столько в том «Кто?!»,сколько- в принципе. Сегодня это один, завтра- другой, какая разница. Это не в первый раз ведь уже.

Шеф. (поднимая трубку набирает номер)- Юра что у вас там произошло? Так, так, понял. А то тут у меня Сергей, он никого выдавать не хочет (кладет трубку). Ну все, теперь я в курсе всего и всех. Она, на самом деле, не плохая девочка. Ну ладно, давай теперь свою версию.

С.С.- Все очень просто Шеф, мы репетировали с Таисией «Чайку», ее не было, она опоздала на полчаса, а мы приступили к сцене, она ворвалась и села, не объяснив ничего, затем так же бесцеремонно, не переобувшись -на сцену в грязных сапогах, но даже после четвертой попытки выказала свою полную неподготовленность, вот и все. Сцены очень хрупкие и трудоемкие и личностные по своим духовным тратам, было очень обидно что так произошло, ребят жалко, спектакль жалко, Чехова тоже жалко. Я ума не приложу.

Шеф.- А она-то что говорит?

С.С.- Она говорит, что не думала даже ни кого обижать, она достаточно спокойна, я вообще не понимаю как себя так можно вести  в театре.

Шеф.- Я тебе говорю, она вроде неплохая девочка, отзывчивая и прочее и что-то уже делает и вроде показывает…

С.С.- Не знаю, может быть и так шеф, но этого же мало чтобы работать в театре, да и еще над такой ролью, в таком спектакле. Ребята искренне готовятся, тратятся, уже есть успехи, так нельзя. Я не знаю, Вы ее защищаете всегда?

Шеф.- Да не защищаю я ее, но мне кажется она влилась в коллектив, помогает с реквизитом, добрая, отзывчивая. И потом, главное же в театре это все-таки коллектив, а не какие-то там достижения отдельных актеров. Мне кажется так, коллектив важней. Ладно, я с ней сам разберусь. А сейчас успокойся я с тобой еще о другом поговорить хотел.

С.С.- Да шеф.

Шеф.- Что у нас с помещением?  Может так статься что нам предложат скоро либо самим платить за аренду всех наших помещений, либо …

С.С.- Вроде что-то получается, я завтра иду в Департамент Культуры и в Префектуру. Завтра будет окончательно ясно.

Шеф.- Ну хорошо.

С.С.- Шеф я хотел поговорить о текущем репертуаре еще, если можно.

Шеф.- Что ты имеешь в виду?

С.С.- Да, этот переход на хозрасчет уже все соки из нас выжал. Давайте разберемся. Мы собрались здесь, чтобы творить в высших сферах нашего сознания, вопреки создавшимся в стране условиям, где многие из нас подохли бы уже без театра. Это наш блиндаж, окопчик, куда мы можем залезть и еще долго держать оборону. Это блюдо с которого мы едим священно, это наш Храм, это наше все. Мы учимся и играем, играем и учимся, ездим по странам и весям и везде несем этот священный заряд нашей общей соборной молитвы. И всем нам, в принципе есть еще чем заняться. Мы все здесь со вторым, или даже с третьим образованием пришли сюда, потому, что там нам нечем дышать. И все бы хорошо, но благодаря этому хозрасчету мы сначала вынуждены были сделать пару коммерческих спектаклей, для того, чтобы сохранить свою душу, то есть то, ради чего мы здесь и собрались. Мы стали немногим меньше играть своих любимых авторов: Вампилова, Чехова , Олби, Брехта и Володина. У нас ведь репертуар, которому может позавидовать любой академический театр и мы его несем, мы выкладываемся так, как и не снилось тем же академическим актерам, мы студия и мы несем этот студийный дух, от этого наши спектакли становятся ярче и мощнее. Вот как раз этому нигде не научишься, это либо есть либо нет. Этого и не за какие деньги не купишь и если нас наградила судьба этим так надо и беречь это, как зеницу ока. Многие из нас хотят посвятить этому всю жизнь.  У нас своя публика, особенная и мы лелеем ее, а она- нас, мы делаем большое дело, главное дело своей жизни и все бы хорошо, но единожды пойдя на компромисс и сделав два спектакля не по своему нутру мы двигаемся в сторону регресса все дальше и дальше, ибо рынок диктует свое, мы сами, выйдя из своего окопчика, из своего Храма позволили себе собирать милостыню. Мы сами стали продавать церковную утварь и священнодействия, мы разрешили торгашам расположиться рядом. Рядом пока, но не внутри. Теперь нас уже не спасает два спектакля, нужен еще один или эти два пускать чаще, а любимых Пушкина, Чехова с Олби мы будем играть реже. Я не могу играть сложнейшие спектакли, к которым я готовлюсь сутками, раз в месяц, это очень тяжело, да и спектакли от этого страдают. Нас потихоньку выселяют. Я много говорю Шеф, извините, наболело, должен излить, иначе просто … Я мог бы просто придти и сказать «-Шеф, мы умираем!» И все. Шеф мы готовы играть даже бесплатно, только не убивайте.  Иначе наше пребывание здесь просто бессмысленно. Я хлебаю это все в полной мере и полной ложкой на своей основной работе.

Шеф.- Ты знаешь, я не считаю что все те спектакли, которые мы играем чаще- коммерческие и Галин и Гельман и Коляда, там есть, что играть и там за внешней простотой и сиеминутностью есть и второй и третий планы и есть куда их направить, а потом, я, в отличие от тебя, еще думаю и о коллективе, о занятости.Все, буквально все по мере возможности должны быть хорошо заняты, я например не могу занять кого-то в том же Пушкине, значит он у меня будет играть в «Корабле дураков», я еще преследую и воспитательные цели. Да, мы действительно высокие спектакли играли чаще.

С.С.- Да не просто чаще, это же наше лицо, мы же не хотим менять лица или делать пластическую операцию. А потом, почему те же люди, которые опаздывают на репетиции и ходят по сцене в грязных сапогах и не подготовившись внутренне выпаливают авторский текст должны быть непременно заняты так же, как те, которые приходят сюда как в Храм? Что это за принцип такой? А потом может быть им это и не надо совершенно, им и так хорошо. Извините конечно, я не хочу лезть не в свои дела, но об этом я сказал только в связи с общей обстановкой и нашей зависимостью друг от друга. Это театр. И почему актер, не жалеющий себя и приносящий сюда свое самое сокровенное и больное должен зависеть от того, кому этого не надо в таком объеме?

Шеф.- Ладно, Сергей, иди, ты устал, да и я уже тоже, я подумаю над тем, что ты сказал и ты подумай тоже.

 

 

 

 

Сцена № 6 (Сергей Семенович и Татьяна Алексеевна)

 

         С.С.- Как мне повезло, Татьяна Алексеевна, Вы откликнулись на нашу просьбу, Вы так добры, сейчас мало людей понимающих и откликающихся . А мы просто в отчаянном положении, ведь нам поставили срок до следующей субботы, представляете.

         Т.А.- А что там произошло у Вас в театре?

С.С.- Да дворец культуры в котором мы занимали в течении 15 лет зрительный зал, три репетиционных ,кабинет, гримерку, перешел на хозрасчет и мы теперь должны платить аренду за все помещения на пятом этаже, а мы не в состоянии. Некоторые актеры и режиссеры предложили даже свои деньги вложить, кто больше, кто меньше. Но этой суммы все равно не хватает, а потом это же нужно ежемесячно делать. Ну или вообще сразу за год или полгода.

Т.А.- Да репертуар то у вас эдакий репертуарище – 16 названий и как вы это тащите и Чехов и Вампилов и Володин и Пушкин и Олби и Брехт.

С.С.- Да, 35 человек оказались за бортом лодки, плывущей к счастливому будущему либерального капитализма. Даже если мы будем отдавать по половине нашей зарплаты, по половине денег вырученных со спектаклей нам все равно этого не одолеть.

Т.А.- Ну я не знаю, спасет ли Вас то, что я Вам нашла, больше ничего не получается, хоть убей.

С.С.- А какие там условия?

Т.А.- Метро Ботанический сад и от метро еще 15 минут пешком. Помещение большое, не обустроенное с большим, требующим ремонта залом, и Вы сможете представлять там лишь два раза в неделю, потому что на все остальные вечера он занят другими мероприятиями, бальные танцы, хор, клуб « Кому за 30» и все возможные собрания. Ну и видимо Вы, со своими моноспектаклями тоже сможете там что-то…

С.С.- Как два раза? Да о себе лично я уже и не думаю.

Т.А.- Этого мало?

С.С.- Ну понимаете 16 названий, 35 человек, мы играли в среднем 6-7 спектаклей в неделю. Мы просто все потеряем, мы не сбережем репертуара. Да и Вам в районе нужен же все таки театр!

Т.А.- К большому моему огорчению и сожалению, я больше ничего не могу и это то выцарапала заложив другое, многоменьшее помещение под бизнес клуб и интернет кафе.

С.С.- Родная моя, ну что же нам делать? Чем жить, как жить, жить или не жить?

Т.А.- Не знаю, ума не приложу

С.С.- Ну ладно. Спасибо огромное. До свидание. Дай Вам Бог здоровья.

 

 

Сцена № 7 (Сергей Семенович и Отец Сергий)

 

         С.С.- Помог ты мне, Отче несказанно. Просто сказал куда идти, что делать. И к Богу пришел и у Аввакума был и исповедуюсь и причащаюсь. Говорю Ему родному обо всем и облегчаю себя. А ведь раньше и сказать толком не мог никому, чуть не лопнул, все в себя да в себя. Надо и жить и молиться и каяться, Бог простит и даст сил. Да ты ж меня с того света вытащил, я ж тебе по гроб обязан буду. Начальников боялся, жену боялся, себя боялся, как жил? Спасибо надоумил. Нежил вовсе, все назад да назад.

О.С.- Да нельзя ведь назад, никогда из своего сегодняшнего не будешь доволен своим прошедшим, ибо обстоятельства поменялись, ты поменялся, результат будет один и тот же, это ведь бесовская западня. Сегодняшним жить надо.

С.С.- Мудрый Ты, Отче, но не было у меня сегодняшнего-то, все сегодняшнее только красками прошедшего окрашено было и в них, в этих красках, и воспринималось. Все в пустоте было, ответил Господь на мои молитвы, наполнил меня живительной силой. Надоумил меня описывать все что со мной происходит и в том числе все несчастья и потери и вместо ролей в театре, которые я потихоньку терял начал сначала в прозе, а потом и в стихах и фотографиях проигрывать все по- актерски. И никакого вовсе тупика и нет. Да это же великая мысль и великая идея, тут ведь пришло желание высказаться, берешь лист бумаги, ручку и вперед, только с предельной откровенностью, как –перед Богом: чувства свои, мысли свои, бумага своя, ручка своя и ничего  больше не надо и ни кого тоже, ни от кого не зависишь, ни от судьбы и ни от случая, ни от пиара и раскрученности, ни от зрителей, ни от режиссера, ни от неподготовленных актеров  ни от собеседника, ни от друга, которого нет, сам себе хозяин, только Господь Бог со мной и во мне и больше ничего. А фото, это тоже просто, берёшь аппарат и смотришь в видоискатель, как понравилось, то, что в кадре- щёлкаешь. На свете так много красивого и все это хочется запечатлеть. И тоже ни от кого не зависишь, то есть ни от чего мирского. И молю Бога, чтоб дал мне единомышленников и Бог слышит и помогает мне, не один я теперь и вроде все отняли от меня чем дорожил… а все ж наполнен, да как.

О.С.- Я очень рад, Сергей, что проведя тебя через тернии Господь таки вывел тебя к звездам. (крестит С.С. и благославляет его) Благодарю тебя Господи (крестясь молится) Что же сейчас, с чем пришел?

С.С.- Да Отче, бес хороводит всех, работать не дают, как надо, делом не занимаемся истинным, все бумаги, бумаги, бумаги, бумаги, все справки, справки, справки, справки, совещания, совещания, совещания, совещания, и все срочно, а поручения все дурнее и дурнее, одна злоба, крик, шум, обвинения и даже в субботу теперь совещаемся. Работать или творчеством заниматься некогда. Надо на объект съездить, где была предаварийная ситуация, не могу, и ночи не сплю, все думаю, как там, ведь исполнители очень слабые, какая-то «карманная организация» очередного правителя. И вот встаешь с чувством вины и засыпаешь с ним же, так тяжело. А в воскресенье уборкой дома занимаемся, вместо отдыха и молитв. В церковь некогда сходить, все некогда, жить некогда. И только врем друг другу. Грешим, Отче, без продыха.

О.С.- У тебя ж опыта выше крыши, чтоб ты не знал, да что сделать. А объект, не гноби себя. Ты что ж думаешь, столько ошибок и столько непорядка за последнее время произошло, тут уж каждый второй дом рушиться должен. Думаешь это все на нормах твоих или законах каких физических все держится?! Это друг мой на усердии и сердоболии твоем, да таких же как ты, только, да и …

С.С.- (перебивает) Да как же я сразу этого не понял, не договаривай, это же правда на нашей вере и любви, да на Боге нашем, ах как я раньше этого не понимал.

О.С.- А говоришь про работу ты, так, будто чего-то хочешь. Уволиться?

С.С.- Да нет

О.С.- Ты ведь всех осуждаешь, правителей-то.

С.С.- Да нет, им тоже видимо приходится туго, а потом, они же по неведению. Жалко их

О.С.- Вот именно, а ты осуждаешь. А если не хочешь уволиться, то терпи, тем более у тебя есть теперь Бог и ты в Боге.

С.С.- Куда ж я уволюсь- то, это, к сожалению, а может быть к счастью единственный источник существования. Я понимаю, можно оставить все и всех, а куда уйти, кому ты нужен, да и за людей своих, коллег, за семью- в ответе, все связано, а если и уйдешь, куда? Я понимаю, что Господь не оставит, другое дело, что и у вас, я смотрю, тоже свои заморочки. В общем, не готов. А что за поэтические мои усилия, фото и переводы я ничего получить не могу, может быть и правильно, Господь меня бережет в творчестве чистом.

О.С.- Значит терпи. А у нас, да вот я в неделю по несколько совещаний провожу, да и письма одолели. Это общее наше испытание. Вот у меня было три прихода в качестве послушания, операцию от заворота кишок пережил, строительство трех флигелей, а теперь вообще Новоиерусалимский монастырь доверели достраивать

С.С.- Ну ты ведь духовник, как же ты без дела-то своего, погрязнешь в хозяйственной суете?

О.С. – Послушание, надо смиряться, перед тем, что тебе Господь дает.

С.С. – А может это и не Господь, это все выдуманное человеком.

О.С.- Ну и что   выдуманное, все равно , все Господь. Значит это дано тебе ни как твое, а как испытание, как искушение. Смотрит на нас Господь и ждет  останется в нас хоть что-нибудь человеческое, если мы через бесовское проходим. А потом крепись, у тебя теперь самое главное есть, ты себя нашел в Боге.

С.С.- Да лихо, Отче вот еще что, лгу я, где – чтоб не обидеть, где- чтоб не скандалить, где – просто скрываюсь от ужасов жизни, ее бытовой приземленности и ни конца этому, ни края, где - даже, чтоб пробиться к своему духовному. Каюсь Отче

О.С.- Бог простит.

С.С.- Да вот еще, посоветуй Отче, как быть, заинтересовались тут одни, хотят напечатать, а я решил, что если и будет в печати, то назову это мое, вернее то, что Господь надиктовал и транслировал через меня,  «ТГБ», то есть «Творения Господа Бога, без своего имени, ведь иконописцы наши первые, до Никона никак не подписывали образа ими писанные, дабы знали, все это самим Господом писано через них. А ты Отче подписываешь свои книги и диски с молитвами да сказками, да с Катехизисом и прочее? Посоветуй. Мне в редакции говорят что надо обязательно подписывать и фото, как быть?

О.С. – Да, интересную тему ты затронул. Конечно это с одной стороны конформизм, а с другой стороны, ведь если ты хочешь свои творения в народ пустить, ты вынужден это делать ведь по-другому и нельзя. Мы-то знаем, что это Господь, а мы ведь только инструменты, правда уже испытанные. (в задумчивости) Видимо нужно подписывать, ну и в то же время сделать эпиграфом, что, дескать, без Бога всего бы этого не было. Иди, Бог с тобой, благославляю (произносит молитву)

С.С.- (складывает руки в поклоне, целует руку священника, потом трижды целует его).

 

 

Темно. На авансцене высвечивается один Сергей Семенович (монолог).

 

 

Видимо все, что ты делаешь, о чем думаешь, все твои сокровенные мысли и чаянья все, что тебе удалось создать ,твои с Богом творения, все это так или иначе автоматически соединяется с мировой аурой, мировой Душой и склоняет чашу весов в сторону добра и любви вне всякой зависимости от того ,узнал и оценил ли это по своему истинному достоинству свет. Главное, что это видят и оценивают небеса, сам Господь Бог. И можно не печалиться об известности своих самых сокровенных мыслей и продвижении и претворении  в жизнь своих идей, об известности созданного Богом и тобой и о несбыточности желания непременно  поделиться этой частью своей души с другими.

Кстати равное с обратным знаком происходит и со всем негативом, вырывающимся порой из тебя, так, что думай прежде, чем что подумать, сказать или сделать, в чем то усомниться иль чего то испугаться.

 Этим своим открытием можно взбодрить и вернуть к жизни все таланты, которые, как им казалось, писали и творили, что называется, в стол. Нет, не в стол ,дорогие  мои, а на благо любви и добра. И пусть это не имеет мгновенного, чувственного, чисто визуального или слухового эффекта, но это так или иначе ощущается одновременно всеми живущими и жившими на земле и все земляне, сами того не осознавая рукоплещут вам, как истинным артистам и поэтам ,а может и закидывают тухлыми помидорами или просто равнодушны ,но все равно реагируют. Ловите ж эти невидимые простому глазу обывателя и неслышимые ими же , аплодисменты иль помидоры и вдохновляйтесь ими на новые творения!

 

 

(через паузу)

 

 

О чем, представ перед Творцом, поведаю Ему,

О том, что был я гордецом, не верил ничему,

Что центром мира представлял себя среди друзей

И что не слышал никого- юнец, в пылу страстей,

 

Что врал безбожно всем подряд не зная для чего,

Реальность удручала глаз и бегал от того,

От страха, боли и больных, от драки и любви,

От правды, сдобренной густой подмешанной крови,

 

Что  забавляя плоть свою я женщин ублажал

И чувств не зная глубины привязанность менял,

Превозмогая  мира зло клонился под ярмом

И в оправданьях жизнь жевал, размешанных с грехом

 

И что откладывал дела благие,  потому,

Что сам вверял я мир пустой желанью одному, Что выхода искал в толпе унынью своему,

Что доверял печаль (тоску) слепцу, не Богу моему

 

И беса тешил вновь и вновь на службе у себя,

Злобился, гневался, вопил я, ближнему грубя,

На небеса роптал порой, кивая на судьбу,

Не отвечал в досаде той на ближнего мольбу.

 

Единственно, в чем прав был я – старался от души

Любви достойным Божьей стать в космической глуши,

И чтоб заметив с высоты своих святых кровей

Господь простил всю (мне) эту боль, что принял от моей ( всей святостью Своей). 

 

(через паузу)

Ну что же делать ,если человек, взращенный и воспитанный современной цивилизацией реагирует прежде всего на внешние атрибуты, приспособления и проявления  ,даже и не подозревая и не воспринимая порой глубокое внутреннее содержание. И тут хоть лопни и разлейся всем самым сокровенным своим ,но так и останешься не примеченным,  испустя  дух на глазах у публики. Так и уйдешь ,растворяя весь свой дар в атмосфере, вибрирующей на другой частоте ,а может быть и вовсе невибрирующей. Но уйдешь, будучи, собственно, самим собой ,отыграв мелодию, завещанную  тебе свыше. И Господь оценит тебя по достоинству Но ,если захочешь чего-то добиться и достичь здесь на этом свете- начнешь льстить этой публике, идти у нее на поводу, а затем и вовсе заниматься саморекламой и тут окончательно потеряешь и себя и мелодию небес, но земной славой и властью будешь обеспечен полностью и знать тебя теперь будет каждая встречная дворовая собака на необозримых просторах земной поверхности. Но может и так случится, что и мелодию потеряешь и дар не сбережешь и у публики ко двору не  придешься, не может же она, публика всех принимать то, ведь много же таковых, желающих -все сегодня и сейчас .Ну так ,что выбирай. Мне думается, что ,все же, не пристало пегасу травой подножной питаться, ибо другими сферами и энергиями подпитывает он силу крыльев своих.

 

(через паузу)

 Читая Арсения Тарковского.

 

Все люди, т.е.каждый из нас ныне живущих и здравствующих и ушедших в лучший из миров и все человечество в целом это один человек, живущий вечно. Мы все :варвары и бомжи, татары и евреи, , христиане и язычники,  изверги и диктаторы, сангвиники и  холерики, святые и мученики, друзья и враги, глупцы и провидцы, циники и безбожники, все -едины и неделимы. И каждый из нас в ответе за все, за всех    и во все времена, а может быть и во всех мирах и измерениях. И все, осуществленное и даже просто надуманное нами всеми в веках это все наше и мы ,все и каждый из нас к этому причастны тем или иным образом ,мы все, все  в ответе за всех и за все это: мессианство и святотатства, духовный подвиг  и злодеяния фашизма, героизм и жертвенность, трусость и предательство ,цинизм эпохи и кровь Христа. Ибо любым своим, даже самым малозначительным, никчемным и безобидным на первый взгляд действием, мы, т.е каждый из нас, неким чудодейственным образом, подвигаем нечто в нашем энергетическом временном пространстве и вся эта кутерьма по цепочке отзывается в веках и мирах гулким эхом глобальных перипетий . И каждый должен прочувствовать эту связь на своей шкуре и принять всей своей необъятной душей. Вот, пожалуй, та часть Величайшей Истины ,к которой мы все должны стремиться. Говорю «та часть» ибо понимаю, что, несмотря на глобальность найденного, осознанного и прочувствованного  мною в этих строках ,видимо сама Истина ,как процесс еще масштабней.  Она- вне масштаба ,вне времени и пространства! Дай Господи силы духа и твердости рассудка для осознания  всего  сказанного. Молясь же за себя нам предстоит  молиться за всех в целом ,моля о гармонии с самим собой ,просить гармонии во всем мире и во вселенной. Только осознание каждым этой непреложной ,незыблемой  Истины вырвет наш прогнивший мир из капкана полной свободы вне Бога,» друг против друга», к любви и прощению.

 

 

 

(через паузу)

С.С.(обращается к зрителям)- В этой полной свободе в системе вне Бога нет ни конца ни края. Каждый может делать все, не взирая на другого. В начале , конечно, будут некие ограничители в виде подсознательных остатков морали, а потом и они пропадут и кончится тем, что благовоспитанный «Джон» просто вынужден будет для дальнейшего расширения своей свободы наставить дуло на своего друга «Билла» и сказать: -«Прости, Билл, ничего личного, я к тебе замечательно отношусь и все прочее… ,- но бизнес» и нажмет на гашетку, сохраняя при этом страдальческое выражение лица, в полной уверенности в своем благочестии и невинности. Господь сводил меня уже с многими таковыми. Я уже испытал ни единожды озноб от прикосновения холодного лезвия в подворотнях центра средь бела дня и от наставленного дула накурившегося бедолаги посреди улицы, терял сознание от удара грабительским кастетом по голове. Так что прелестей очередной нашей перестройки наглотался вволю, но вот живу. Но с другой-то стороны, сравнивая себя с другими, я не был в Афгане, меня не взяли в Чеченский плен,  не посадили за нарушение финансовой дисциплины, не убили в подворотне, не уничтожили длительной глубокой депрессией, а чего-то сохранили. Наверное для чего-то, что я должен вынести из всех случившихся со мной перепитий, для чего-то, для чего меня послали сюда, на землю, для чего-то, что я должен внести, как свой вклад в общую копилку дела совершенства этого непрерывного, нескончаемого и удивительного мира!

 

(через паузу)

 

Люби и боль свою и пот и кровь, не ровняй себя ни с кем, и не завидуй ни кому, все что у тебя есть и будет – это от самого Бога. И это только все для тебя, с любовью, и это только твоя стезя и вехи твоего совершенства в этом бесконечном и нескончаемом мире. Отдавайся им до конца. Сливайся с ними воедино.  Сливайся с самим Богом! Не жалей себя и не гневайся ни на кого, не ешь себя, не трать на это время - иди только вперед. Одна жизнь умирает в тебе, а другая тут же начинается, еще более неожиданная и интересная, полная тайн и вдохновенья. И так бесконечное количество раз. Приготовься к этому.  Тебе дано все, что нужно. Оправдай доверие Небес!

 

          Затемнение ,включается слайд-шоу с фото С.С. под музыку Э.Артемьева.

 

 

культура искусство литература поэзия пьеса стихи Пьеса
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА