Опубликовано: 12 июля 21:18

12 июля 2020 года день памяти (35 лет) Григория Самойловича КУРЕНЁВА (1 февраля 1921 — 12 июля 1985)

ГРИГОРИЙ КУРЕНЁВ

(1 февраля 1921 — 12 июля 1985)

 

Родился в Никополе (Днепропетровская область). После школы работал на военном заводе сменным мастером.

Воевал на передовой, пройдя подготовку в школе снайперов; командовал взводом разведки, потом отрядом спецназначения 4-й Ударной армии Калининского фронта. Был ранен. Удостоен многих боевых наград. Стихи начал писать на фронте. В своё время была знаменита его «Баллада о военных писарях».

В 1950 году окончил Литературный институт. Зарабатывал на жизнь журналистской работой, стихи печатал скупо (выпустил, кажется, 4-5 книг); в 70-х руководил народными литературными студиями.

Умер Григорий Самойлович Куренёв в Москве, не застав гибели страны, за которую сражался…

 

 

*  *  *

 

В том грохоте любовь теряла голос.

И только мёртвым снилась тишина.

Женатый лгал, когда писал, что холост,

Я лгал анкетам и писал — женат.

А ты мне ничего не обещала...

Я помню ночь декабрьскую, когда

С простуженного Рижского вокзала

На север уносились поезда.

Ты и тогда держалась очень сухо,

И, наблюдая за тобой и мной,

Чужая сердобольная старуха

Качала сокрушённо головой.

 

 

*  *  *

 

Если упаду я на рассвете

С пулею шальною в голове,

Прошумит осиротевший ветер

Тихим стоном в выжженной траве.

 

Хоть дожить бы до победы надо,

Ну, а будет жребий мой таков —

Пусть возьмёт, кто уцелеет рядом,

Ворох недописанных стихов.

 

Пусть возьмёт нехитрый обиход мой:

Трубку, автомат и пистолет —

И уйдёт вперёд тропой походной,

С боем встретив завтрашний рассвет.

 

А когда придёт на Украину,

Пусть разыщет милую и мать.

Скажет старой, что солдата-сына

Можно больше по ночам не ждать.

 

Пусть расскажет, не таясь, подруге,

Как мы шли по выжженной траве,

Как упал я, разметавши руки,

С пулею шальною в голове.

 

Но, возможно, что, храним судьбою,

Я живым пройду сквозь смерть и дым,

И случится, что в разгаре боя

Упадёт, не встанет побратим.

 

Кончим всё. В апреле или в марте,

Пыль не сбив походную с сапог,

Я приду в не названный на карте

Маленький российский городок,

 

Чтобы взять в неловкие объятья

Мать того, с кем пополам делил

Хлеб и воду, с кем мы были братья

И кого свинец не пощадил.

 

Проведу рукою по морщинам,

Станет тяжко, крепче обниму

И скажу: «Считай меня за сына.

Я был братом сыну твоему».

 

 

*  *  *

А. Твардовскому

 

Одетые вполне по-городскому,

поблёскивая стёртыми коронками,

цыганки составляли гороскопы,

что шли вразрез с любыми похоронками.

 

Мозолистые — бабьи! — брали рученьки

и нараспев притихшим бабам вкручивали,

что на ладонях заскорузлых лучики

сулят солдаткам горьким только лучшее.

 

— Ты не верь, драгоценная, штабу, —

утешала цыганка бабу...

 

Золотили ручку цыганке

самосадом на две цигарки.

 

Ждали бабы потом годами,

и сбывалось потом гаданье...

 

Приходил королём крестовым

похороненный под Ростовом,

возвращался нежданно-негаданно,

как и было о нём нагадано.

 

Вот тогда за чаркой с цигаркой

вспоминали добром цыганку...

 

А сама цыганка на рома*

не дождалась штабной похоронной.

 

Потому что известно штабу:

что на ветер писать — что на табор.

_______________

* Р о м — цыган.

 

 

 

*  *  *

 

Я, может, что-нибудь не так сказал

И надоел тебе своей любовью.

Меня простите, синие глаза

Под стрельчатой нахмуренною бровью.

 

Весна идет шажищами недель,

Цветами радуги искрится в лужах.

Стихи шептал не я.

Шептал — апрель.

Я их у ветра пьяного подслушал.

 

 

 

*  *  *

 

Я совсем ещё маленький,

и благой, и нагой.

На соседней завалинке

дед с кленовой ногой.

 

Дед в единственном валенке,

с бородой, как совок.

Он сидит на завалинке,

словно бог Саваоф.

 

Два солдатских Егория

у него на груди.

Мои радости-горести

все, как есть, впереди.

 

С инвалидом-аникою

чинно рядом сажусь

и, как честью великою,

этой дружбой горжусь.

 

Дед кисет свой развязывает

и чихает до слёз.

Он такое рассказывает,

что по коже мороз.

 

Я сижу на завалинке

к деревяшке впритык.

Мне бы знать подетальнее,

как работает штык.

 

Два солдатских Егория

на костлявой груди.

Мои радости-горести,

жребий мой — впереди.

 

Ещё десятилетия

мне ходить муравой,

чтоб вернуться в отметинах

со второй мировой.

 

культура искусство литература поэзия поэзия стихи #ГригорийКуренёв, #антологиярусскоголиризмаххвек, #студияалександравасинамакарова, #русскийлиризм, #русскаяпоэзия,
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА