Опубликовано: 05 августа 23:20

5 августа 2020 года — 110 лет со дня рождения Андрея ТАНЕВА (5 августа 1910 — 23 февраля 1994)

АНДРЕЙ ТАНЕВ

(5 августа 1910 — 23 февраля 1994)

 

Под этим именем хотел видеть свои стихи в печати Сергей Александрович Козерюк (по отчиму Штейн), легендарный политзек, учёный, прозаик, которого многие знали под другим псевдонимом – Сергей Снегов. Сын большевика-подпольщика, родился в Одессе. Без документов о гимназическом образовании (исключён за драку с преподавателем: вступился за одноклассницу) сумел, обнаружив редкие способности, поступить в местный Физхиммат; будучи студентом физфака, специальным приказом Наркомпроса Украины назначается доцентом кафедры философии этого же вуза… С 1932 года — инженер завода «Пирометр» в Ленинграде.

В 1936-м арестован: «организация контрреволюционного заговора». Полгода на Лубянке, ещё столько же в Лефортово и Бутырках. Никакой своей вины не признал, никого не оговорил. Суд (1937 г.) с прокурором Вышинским, 10 лет…

«Потянулась цепочка «срочных» тюрем и лагерей — Вологда (1937–1938 гг.), Соловки (1938–1939 гг.), Норильский ИТЛ* (1939– 1945 гг.) с дальнейшим поселением в Норильске-9… до 1954 года, – в общем 18 лет под прессом»**. Одна из работ тех лет физика-поселенца Снегова посвящена производству тяжёлой воды.

Реабилитирован в 1957-м. Навсегда поселился в Калининграде. Смог опубликовать несколько книг (в том числе научно-фантастический роман «Люди как боги», среди героев которого — физик А. Танев). Его проза переведена на восемь языков. Остаются неопубликованными автобиографические рассказы и романы и около 9 тыс. строк стихотворений этого уникального учёного, философа, поэта.

Среди столичной интеллигенции, да и в партийно-комсомольском руководстве, слова «старый большевик Снегов» были знаком опасного феномена.

В Калининграде именем Сергея Снегова назван бульвар и на доме, где жил, установлена мемориальная доска.  В XXI веке вышли три книги А. Танева (2003, 2007, 2010).

 

______________________________________

* Исправительно-трудовой лагерь.

** Из пояснения автора к сборнику стихов «Явь и видения».

 

 

 

 

* * *

 

О, эта жаркая слепая глубина

Просторов, распростёртых надо мною!

О, этих трав, поникнувших от зноя,

Горячая, сухая тишина!

 

И этот голос камышовых волн

Средь паутин, повиснувших, как шторы!

И это солнце, как усталый вол

В пустом, простёртом надо мной просторе.

 

Соловки, кремль, камера № 254

 

 

 

* * *

 

Оплывший дёрн и безпросветный дождь,

Тоскливый лист изглоданной морошки,

Замшелых валунов тугая дрожь

Да сухарей несъеденные крошки.

 

И низкие до боли небеса,

Бредущие понуро над бараком,

И вековые карлики-леса,

Распластанные жалко по оврагам.

 

Я знал тебя, земля, как знал жену,

Читал тебя меж строк, как книгу друга,

И даже здесь тебя не прокляну,

Зажав зубами лагерную ругань.

 

На отдыхе ложусь на мокрый дёрн

Обнять тебя, погладить и потрогать,

Тобою упоён, тобою чёрн,

Твоею нищей красотой растроган.

 

Норильлаг

 

 

 

ПРИЗНАНИЕ

 

Начинается строгий суд.

Признавайся. Тебя не спасут.

 

Ночь безжалостна и свежа,

День у следователя в плену.

Что имелось и где держал –

Покажи, не скрывай вину.

 

Перед следователем сухим

Ты читаешь свои стихи.

Говоришь ему: признаю

Прегрешенья свои сполна.

Всё имелось: любовь, жена,

Уголок в мещанском раю,

Дочь, мечты, две стопки стихов,

Ночь, бредущая как в бреду,

День в трудах — да ещё в саду

Шорох трав и листвы глухой.

 

И вина есть: любил весну,

Осень, лето, сухой ковыль,

Лес мятущийся, ветер, пыль

И народ свой, свою страну.

 

Так суди же меня скорей

Без открытых для всех дверей

И без жалости.

                            Не должна

Жалость быть в превратном уме –

Так огромна моя вина,

Так безмерно, что я имел!

 

 

 

* * *

 

...Я изнурен тобой,

                            как солнцем, лезущим выше и выше,

как этими листьями,

                                      что нагреваются и пылят...

Краснея, ты поправляешь платье.

                                               Роди мне девочку, слышишь!

Она мне напомнит потом этот счастливый взгляд.

 

 

 

* * *

 

Так умерла ты, нежная моя.

Бледнела, опадала — и погасла.

Как опадает жёлтая хвоя,

Как гаснет фитилёк, лишённый масла.

 

Ушла. Невозвратимо. Ничего.

Всё ничего, родная. Я спокоен.

Я помню всё. Наш выбор нас достоин.

Живущим — смерть.

                                      Умершим — рождество.

 

 

 

* * *

 

В саду шум листьев стал и глух, и краток –

Последний срок из жизни.

                                               Шелестя,

Багровыми и жёлтыми блестя

Огнями в темноте аллей и грядок,

Они кружатся, падают, летят

И покрывают всё — скамью и плечи,

И шепелявой приглушённой речью,

Сумбурной речью что-то говорят,

Когда я мну и шевелю ногою

Их кучи ржавые.

                            Теперь мой час!

Земля передо мной почти нагою,

Почти уснув, темна и горяча,

Лежит. Она моя. Моя до боли.

Прекрасен мир!

                            Как счастлив я, что мог

Всё видеть в нём,

                            всё знать в нём в полной воле –

Как будто я не человек, а бог.

 

 

 

* * *

 

Нет, я ещё не умер! Я живу

И буду жить звезде моей навстречу,

Пока я эту грязную траву

Ещё ногой усталою увечу;

Пока я звону тёмного ручья

Ещё всем телом, всей душой внимаю;

Пока я голос камня понимаю,

Как друга речь, как песню б понял я;

Пока столбы гудят и ноет грудь,

И воздух полон медленного снега,

И ночью светит мне мой скорбный путь

Холодная торжественная Вега.

 

Норильлаг

культура искусство литература поэзия поэзия стихи #АндрейТанев, #антологиярусскоголиризмаххвек, #студияалександравасинамакарова, #русскийлиризм, #русскаяпоэзия,
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА