Опубликовано: 05 июля 2016 07:42

Ядовитая любовь - 3

 

Глава 3

 

 В обычном узбекском кишлачном доме  Клара Евсеевна сняла комнату  у нашего одноклассника, и в то же время  часто  оставалась у себя в городской квартире.

 

 После недельной болезни, теперь я часто имел возможность увидеться с ней,  заходя просто так пообщаться с товарищем или вместе готовить уроки. Возможно, я приходил  лишний раз увидеться с Кларой Евсеевной под этими предлогами, но зайти к ней  я всегда  стеснялся; а если вдруг во дворе  мы сталкивались, то  всего лишь я здоровался и  мигом уходил домой, жутко  вспоминая её национальность…

 

 

 Однажды она остановила меня у порога дома и сама попросила мою тетрадь, чтобы помочь по русскому языку. Я отдал. Она была очень даже разговорчивая. Открыв тетрадь, на первой странице она  увидела  свой портрет и  сразу же замолчала. После чего с нежным взглядом моей мамы  она улыбнулась и в очередной раз мякенько запретила рисовать в тетради. Я послушно кинул головой. Она завела меня в свою комнату, взяла со стола новую тетрадь, подала мне, и попросила поменяться  тетрадями. Я снова согласно кинул головой. Мы оба поглядели друг на друга со счастливыми глазами и дружно  сели заниматься  уроками в новой тетради. Откровенно говоря, я лучше наблюдал за ней, чем слушал  о правописаниях русского языка, такого же скучного, как и немецкий. Пользуясь моментом, я  старался вблизи  запоминать форму пластику  ее  причесок, зелено-голубые глаза  совсем непохожие на евреек, особенно очертание её губ с удивительно красивой родинкой. Она это почувствовала, нежно отвернула мою голову на тетрадь и странно поглядела. Задумалась. Дальше - она тоже незаметно начала следить за мной.  Почему-то ее действие меня сильно задели…

 

 В тот день, уходя от нее,  я решил больше не приближаться к ней так близко и смотреть в ее  глаза, и, вообще, не появляться у них дома, в связи с внезапно появившейся необъяснимой и жутко терзающей болью в душе. Это состояние продлилось несколько дней. Только тогда я заметил, что мое общение с ней приносит мне только  боль, а в раздоре  - вдвое больше. Тут я вспомнил мамины слова между подругой: «Он родился чересчур восприимчивым и эмоциональным, нежели его братья и сестры, и поэтому все беды ищут только его».  Я себя чувствовал неполноценным.

 

 Хорошо, что скоро  мы уехали на сборку хлопка, и там мне стало намного лучше жить: я собирал хлопок, иногда рисовал, а иногда читал сказки, которые доставал с трудом у друзей из других классов. Словом, забывая все, что связано с учительницей, теперь я пропадал среди хлопковых полей, несмотря на то, что  Ахмед всячески старался меня  удержать рядом с собой, чтобы вместе осуществить свой план мести Кларе Евсеевне за пощёчину.

 

 И однажды он прибежал ко мне. Он еле дышал. Улыбаясь, он хвастался, что справился без меня, крутя перед моим  носом какую-то красивую  женскую сумку и несколько денежных купюр.  Мне стало все ясно, и мы подрались по-мужски, пока кровь с моего носа  не потекла. Только потом на время оба мы успокоились. Для компенсации физического ущерба он предложил мне  со мной поделиться добычей. Я еще раз полез драться. Он отстранился и вынул из сумки книгу в красивой обложке. На ней был нарисован сидячий человек на коне, но почему-то без головы. Весьма заманчиво!  Ахмед знал мои слабости и, хихикая,  протянул мне книгу. У меня загорелись глаза. Я  вырвал из его рук книгу и исчез среди бескрайнего белого хлопкового поля… 

 

 Через некоторое время я лежал на траве, как мертвый. Вокруг только чирикали кузнечики, а по мне ходили мурашки; а на небе ни единого облака. Мне все нипочём.

 

 Обнимая на груди сворованную книгу друга, я слушал звуки  природы. Так давно  я не испытывал умилительного покоя в своем  юношеском  сердце. Я гладил книгу, а  она заполняла мою душу как  чудо, прилетевшее сверху. Перед моими глазами стояла  сама Клара Евсеевна. Она без звука пошевеливала губами долго-долго - непонятно о чем-то говоря, потом  потихоньку разомкнула мои руки и взяла книгу, лежащую на моей груди. Нежными пальцами она проводила по ее страницам, гладя ее точно  как я. После чего она взяла мои дрожащие пальцы, положила на одной из страниц и исчезла, как ни бывало. Вдруг я застонал, как маленький зверёнок, потерявший свою маму. А может не маму,а может, и нет, но помню, как потом  долго я прочитывал эти страницы, которые гладили ее волшебные пальчики. Я ничего  не понимал, кроме нескольких отрывистых русских слов, а сердце от этого  жутко  сжималась. При всём старании  я не смог узнать, о чем  думает и чем живёт  эта загадочная учительница, которая  вошла насильно в мою совсем  ещё молодую душу и не даёт покоя. Беспомощно я вытер свои слезы, проклиная, что я совсем ещё маленький ребёнок.  Я положил книгу снова на груди и закрыл глаза и мечтал, когда-нибудь выучить русский язык и добраться до этой  книги, которую она носила в сумке. Думал я: раз она носила, значит, что-то в ней интересное…

 

 В тот день я прозевал обед и ужин. Я мог бы еще пролежать долго, но из темноты доносился голос Ахмеда и тут же сорвал только начатую мною священную свою единственную картину: я летал с ангелом на небесах среди тысячи звёзд. И вынужденно я спрятал книгу в надежное место, и пошел навстречу. Вскоре я сидел в бараке, перед  жестоким судом  учительского состава, ожидая «вердикт присяжных заседателей». Приговор был вынесен, но он был  по-детски смешон, то есть в виде «двойки» с занесением в  учительский черновик.

 

 На сегодняшний вечер, этот случай ничего такого значительного себе не представлял по сравнению с поступком Ахмеда.  Тем временем обсуждался вопрос потери сумки  Клары Евсеевны, но пока в  деле не было подозреваемых. Несмотря на то, что на данный момент находились здесь и еще другие  классы, но все же следы преступления  указывала в сторону нашего класса…

 

 Итак, мы вернулись обратно в школу с плохой репутацией и начали занятия, как всегда неохотно.

 

 Может быть, все  осталось бы позади, как кошмарный сон, если бы только  я каждый день не заглядывал в ту  же загадочную книгу и не перечитывал бы, все так же, толком  не понимая ничего. Она постоянно припоминала мне тот постыдный день, но постепенно я привык к тому, что книга моя, а мучаюсь  от своего же сна… 

 

 Однажды мама мне  дала денег на хлеб, которые бы хватило на три дня пропитания всей нашей семье, и посылала в центральный магазин, где можно купить и другие необходимые товары  для жизни. Прежде чем купить хлеб, почему-то я заглянул в книжный отдел, и  на месте застыл.  На полке стояла книга на узбекском языке: «Всадник без головы».  Я сам вдруг потерял голову, и забыл, зачем меня мама посылала. Я вернулся домой с  книгой и без хлеба – самого главного продукта питания в нашей семье. Дома денег не было, чтобы обратно меня послать, поэтому мама погоревала немного, а папа посмеялся и забыл. Но я долго не мог забыть старшего  брата, от которого в тот день  получал  синяк на  спине. Зато я  был счастлив, что  заимел собственную книгу - книгу мечты! 

 

 Я ночами перечитывал эту пресловутую  книгу, но  теперь  на своем - узбекском языке,  выучивая каждую страницу  наизусть.  Естественно, мои любопытные, но мало читающие одноклассники,  были во всем в курсе дела, поэтому на уроке русской литературы они попросили у Клары Евсеевны, чтобы я рассказал о новой прочитанной книге. Сначала она  сопротивлялась, но когда услышала названия книги, многозначно задумалась, походила между партами и вызвала меня к доске. На всякий случай всех она предупредила о том, что, если вдруг  зайдет директор, чтобы знали  у нас идет обычный урок. Она села на мое место, а я начал рассказывать…

 

 Надо же! Глаза  Клара Евсеевны вдруг загорелись, а щеки почему-то покраснели. Потом  только я понял, что она впервые за полгода узнала, что мой язык оказался на удивление  даже  подвешенный, но только на своем языке. Она любовалась своим учеником. Лиля с улыбкой тихо  что-то сказала Кларе Евсеевне и в ответ, получив одобрение, показала мне большой свой палец, как бы хваля в лице учительницы. Я почувствовал уверенность в себе и еще больше старался не выйти за рамки выученного текста. Иногда я осторожно добавлял свои собственные мысли, чтобы вся сущность характеров персонажей этого  романтического произведения Майна Рида легче доходила до моих одноклассников. В этом, похоже, я  перестарался и поэтому за урок успел рассказать лишь первые пятнадцать страниц книги. Естественно все подняли шум.  Клара Евсеевна их успокоила тем, что на следующем уроке мы продолжим.

 

 На следующий день  я снова получил альбом от Клары Евсеевной, как подарок, и наконец-то  перестал рисовать в тетради. Это совсем не означило, что я был счастлив, потому что, какой бы не была  ее доброта, я инстинктивно  понимал, что этим  она  меня  еще глубже погружала в паутину моих сердечных чувств.  Да, конечно, я мучился, но не верил, что  найду возможность выйти из этого тупика. Ведь с одной стороны она моя учительница, причём почти в два раза старше,  а с другой -  еврейка, которая в корне изменила мою жизнь, и не понятно в какую сторону. В душе я горько протестовал всему обществу, что они в присутствии своих детей безбожно рассказывали все что угодно – хоть будь правдой или нет!  «Ведь они не могли же так просто придумывать?!» - снова меня терзали  двоякие мысли, а голова безжалостно трещала в мои четырнадцать лет. Я достаточно хорошо понимал, куда я влез и куда иду, наверно созрели плоды  нравоучений старших. Я считал свое поведение, скорее всего  аморальным. Осуждая себя, как птица  беспомощно я бился в клетке, не находя никакого выхода.

 

 Следующие уроки русской литературы  все так же проходили с продолжением моего рассказа. Клара Евсеевна вошла в азарт и все позволяла нам, смело нарушая школьную программу. Никто не знал, что рассказывая роман, прежде всего я удовлетворял себя самого. Я  мог теперь прямо смотреть в глаза Клары Евсеевны столько - сколько мне угодно и безнаказанно. Мне было все равно, как на это смотрят мои одноклассники, но я четко знал, что я рассказываю только ей.  Да, только ей! Я доминировал в этом положении, а она слушала меня так же, как  вес мой класс. Я властвовал над всеми, особенно над Кларой Евсеевной, чувствуя себя абсолютно взрослым! 

 

 Как оказалось, понаслышке, неплохо она  знает узбекский язык, но только, она  не разговаривала. Наверно она  стеснялась, как и я  - на русском.  Потому  я чувствовал сейчас, как она переживает за героев романа, внимательно следя за происходящими событиями сюжета, и за мной тоже.

 

 Вскоре я понял, что если буду рассказывать так подробно, то мне не хватит времени до конца учебного года. И на самом деле, за два месяца я проходил всего лишь половину романа, поэтому решил ускорить процесс и как можно  быстрее закончить.

 

 В тот день, когда я  закончил мне доверенное дело моего класса, как-то я выбрал удобное время, положил в  сумку Клары Евсеевны ту самую  сворованную книгу, и успокоился. А что дальше подумает Клара Евсеевна, - о ком и как - меня абсолютно не волновало. Я сделал все, что  было в моих силах и насколько мне позволяло  моё  глупое положение.  «Я тоже имею право поступать так, как велит мое сердце, а не бездумно подчиняться старшим!» -  я  поставил точку в этом деле и торжествовал.

.

Продолжение следует...

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА