Опубликовано: 30 августа 2016 22:38

Экспедиция в консерваторию, часть 1

                                                                                                                                        

Концерт – изысканная форма самоистязания

(Генри Миллер, Тропик Рака)

 

– Ты видел сетку? Вот по ней всё и передаётся

(Антон-Норвежец)

 

Вы когда-нибудь видели сетку? Не спешите с ответом. Представьте себе трёхмерную сетку, похожую на кристаллическую решётку. Сетка состоит не из верёвок с узлами, а из ярко светящихся линий и шариков. Мне было бы приятно знать, доводилось ли вам побывать внутри сетки, поскольку я сам однажды оказался в центре неё. Она была повсюду, и я понятия не имел, когда она исчезнет.

О взятии консерватории штурмом я по наивности своей помышлял ещё в 2012 году, и даже ходил в разведку. Тогда в моём арсенале была только лёгкая фантазия, приобретённая во время домашней экскурсии в мир искусства – вприкуску с «Волшебным сахаром». Всё началось с Ван Гога; если быть точнее, с его картины «Терраса кафе на площади Форум» (где в тёплом свете фонарика парят над коричневым деревянным полом овалы белых столов, а между ними мелькает вытянутая фигурка официантки, тоже белая). И храбрости моей не было предела. Однако осенью 2013 года поход мне виделся несколько иначе в связи с недавно поступившими в арсенал новыми образцами вооружения, требующими более высокого уровня навыков и знаний в области эксплуатации, а так же – адекватной оценки количества единиц техники, достаточного для означенной операции.

Проделав пару шагов, я понял, что в сетке можно перемещаться. И хотя выбираться из неё мне было не к спеху, она вскоре растворилась. Перед моим взором предстал паркет в виде отдельных дощечек в воздухе, заполнив собой всё пространство коридора. Я    стоял – с ног до головы – весь в паркете и подумал, что неплохо было бы его как-нибудь собрать, чтобы лучше ориентироваться. Так как первое время я испытывал ощутимые перегрузки, которые объяснял особенностями сосудов своего головного мозга, мне вспомнился совет бывшего однокурсника – присесть; и я медленно присел. Однако это не имеет отношения к термину «присесть», который появился в 2012 году во время испытаний особо мощных «Дымовых шашек» на кухне у Жени, когда я присел на пол, минут на сорок, с единственной мыслью: «Пи***ц». Та же самая мысль в том же году посетила меня при неумелом повторном применении тех же самых шашек. Тогда я присел на табуретку на той же самой кухне и точно так же не мог встать, а когда все удалились в другую комнату, я, прижимая руками к заднице табуретку, пополз, сидя на ней, со скрежетом о кафельный пол к двери. У двери табуретка упёрлась ножками в порог; мне пришлось сложить руки и облокотиться ими на колени, а голову – положить на руки и ещё минут двадцать сидеть в такой позе с единственной уже известной мыслью. Это был «самовынос» (данным термином мы пользовались для описания куда более привычных состояний ещё в 2010 – 2011 годах). В дальнейшем количество дыма пришлось опытным путём постепенно сократить до «одного кубического сантиметра». Осенью 2012 года, когда я отдыхал ночью с открытыми глазами в полумраке одной из комнат в той же квартире, ко мне впервые подлетела по воздуху Чёрная коробочка с двумя направленными вперёд длинными тонкими (как у лазерной указки) лучами по бокам; я от неё рефлекторно отмахнулся, и она исчезла. Позже она являлась мне ещё дважды при тех же обстоятельствах, но уже у меня дома. Я даже обращался к друзьям, чтобы они помогли мне раскрыть тайну этой Чёрной коробочки, но, к сожалению, ничего дельного от них не услышал, кроме совета Макса Репкина перестать отмахиваться. Как бы то ни было, Чёрная коробочка больше не прилетала, и её тайна осталась за семью печатями. Итак, в отличие от 2012 года, в 2013-м я присел вполне осознанно и – на корточки, с целью собрать в кучку паркет в длинном коридоре на четвёртом этаже. Паркет собрался и удивил меня второй раз: он изобразил волну, затем ещё одну, и так – снова и снова. Я катался на сёрфборде по волнам паркета под звуки ливня, в лицо мне дул из отрытой форточки шквалистый ветер, за окном ритмично накатывали мощные потоки воды, падая сверху отдельными массивными порциями, которые с шумом разбивались внизу об асфальт. Я уже, было, направился в сторону окна с намерением закрыть форточку, но оно тотчас начало множиться по краям, и я решил, что подходить к   нему – слишком опасно.

В качестве гражданского лица я посещал консерваторию и раньше, в 2003 году. Тогда мой преподаватель по классической гитаре, известный в определённых кругах продюсер, Аркадий Владимирович Иванников, провёл нас с приятелем бесплатно на два концерта некого испанца: сольный – в Рахманиновском зале, и с оркестром – в Большом зале. Несколько раз посещал я студенческие и аспирантские выступления в Рахманиновском. Однако в противопоставление 2003 году, в 2013-м я был не гражданским лицом, а боевой объебос-единицей, получившей новый боекомплект, с которым не так-то просто выйти на улицу, не говоря уже о проведении операции под кодовым названием «Консерватория».

Помню, как в начале первого эксперимента с «Осенней пудрой» Лёва подбежал ко мне и громким голосом докладывает: «Холодок [приятель] приехал! – затем протягивает мне телефонную трубку, – тебе звонят Морозы [мои родственники]!» ­– и тут меня начинает накрывать. Откуда не возьмись, появилась куча гостей. Норвежец спрашивает у каждого: «Расскажи мне, как ты принял ислам?» Женя на кухне не может справиться с осетинским пирогом, который никак не хочет поддаваться воздействию на него ножом и вилкой. У меня в комнате кто-то поставил поглощающую композицию The Rhythm Divine в исполнении Yello & Shirley Bassey. Музыка так сгущала пространство, что звук буквально окутывал со всех сторон, дотрагиваясь до тела. Было в прямом смысле «трогательно». Что и говорить, в последние пару лет мы стали чувствовать немного больше. Я коснулся рукой стеллажа с книгами – он промялся как пластилин и приклеился к пальцам, в коридоре я прислонился к стене – она оказалась мягче постели. Интересно, что происходит на чёрном ходу? Туда постоянно мигрируют любители покурить. Когда-то я там убил здоровенного мохнатого адского таракана-мутанта, раскормленного, прямо как в фильме Кроненберга Naked Lunch; а ещё – приклеил скотчем к стене сожжённые мной трусы Маши, некогда самой преданной почитательницы творчества группы Bordell, в которой я гитарировал. Однажды на репетиции в баре «Лентяй» наш ударник Лев сказал мне: «Ты играешь так громко, что я даже не могу заглушить тебя железом! Ты отомстил мне за всех гитаристов, с которыми я играл раньше». Тут в зал входит какой-то паренёк (трезвый) обсудить со Львом предстоящий концерт и просит нас сыграть что-нибудь. Играем Shakin’ All Over; после финального пассажа наш гость, восхищаясь, произносит: «У меня такое ощущение, что я уже на концерте и бухой в кал!»

Приоткрыв дверь чёрного хода, я увидел Женю и Коляна. Мне стало любопытно, о чём же они там говорят, но как я ни силился, не мог понять ни слова. Не то что бы сложно было уловить ход мысли; сами слова были мне неизвестны, ни одно из них, хотя собеседники общались вроде бы на знакомом по звучанию славянском языке. С задержкой отражаясь от гладких стен, звуки повторялись и наслаивались друг на друга, нарастала громкость. Женины длинные тёмные волосы переливались насыщенными оттенками фиолетового, свекольного, а у Коляна светлая борода покрылась синими и красными ромбиками орнамента его свитера. Я тщетно продолжал вслушиваться, пока голоса, наконец, не превратились в нечленораздельный гул публики в фойе перед концертом.

Во второй половине июня 2013 года мы с Капитаном-Женей отправились с Таганки в психоделический круиз по центру г. Москвы к берегам Музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина. На Москворецкой набережной у Китайгородского проезда нам впервые довелось наслаждаться магическими звуками аудиосистемы байкеров на перекрёстке. Преодолев почти всю Кремлёвскую набережную, мы замедлили ход неподалёку от Водовозной башни и с недоумением наблюдали, как две немолодые с виду женщины стоят, приложив ладони к её стене. Мне подумалось, что эти женщины заряжаются энергией или совершают какой-то ритуал, и, когда они отдалились от башни, я из спортивного интереса попробовал его воспроизвести, но, к своему разочарованию, лишь попусту испачкал руки. Мы снова дали полный вперёд. Вскоре показалась низкая чёрная изгородь с густо зеленеющими кустами, высаженными позади неё по периметру и подстриженными вровень с ней. За изгородью, сквозь раскидистые ветви голубых елей, проглядывали высокие колонны классического здания. Мы совершенно случайно попали на выставку прерафаэлитов, о своей любви к которым порой говорила Лиза и которые, однако, в целом нас почти не впечатлили, за исключением нескольких полотен. Вкусы (как мы с Петром Родькиным определили в одной из долгих бесед) обусловлены ситуативным субъективным ощущением недостатка и избытка в насыщенности при восприятии элементов объективной действительности. Что же касается до композиции, которой многие придают значение главной составляющей в произведении, то она служит для того, чтобы публике удавалось разделить любовь художника к цвету, в то время как сам он может без проблем наслаждаться даже одним отдельным мазком, а музыкант – одним отдельным звуком. Осмотрев экспонаты, Капитан отпустил острту, что, мол, «обои» [оформление] выставки нравятся ему больше чем сама выставка, и я предложил перейти в залы постоянной экспозиции. Там мы по очереди входили в огромную картину с колоннадой, создающей строгую линейную перспективу. Некоторые живописные произведения поражали глубиной и благородством цвета складок красной и синей ткани (привет Олдосу Хаксли). Среди скульптур мы остановились напротив головы одного персонажа (обозначим его N); имени я не  запомнил – возможно, потому что в конце строки стоял вопросительный знак, несмотря на который, название Женя прочитал вслух с понижением интонации. В голове у меня мгновенно всплыл случай, о котором я рассказывал Капитану накануне. Миша писал заметку в Интернете на странице с информацией о жизни посёлка, где они с отцом строят загородный дом. Туда регулярно приезжает Камаз Помоев от некого Соса [в именительном падеже – Сос, как он сам однажды изволил представиться] и сбрасывает в поле близ посёлка строительный мусор – куски бетона и асфальта. (а ещё как-то ночью, выезжая с Краснохолмского моста на Народную улицу в сторону Таганской площади, не вписавшись в поворот, завалился на бок мусоровоз). Итак, Миша писал: «Приезжают грузовики от Соса...» Я ему посоветовал убрать пробел, чтобы получилась как бы опечатка «грузовики отСоса». Сообщение завершалось словами: «...Когда закончится этот беспредел». Мишин отец, майор в отставке, наблюдая из-за спины, произнёс командным голосом: «Не точка! на, а вопросительный знак [«на» – сокращённое матерное междометие, произносится тише, но резче, чем другие слова в выражении]», – и Миша исправил ошибку. Так вот, когда Женя, читая название скульптуры «Голова ­­­персонажа N (?)», в конце строки понизил интонацию, я просто не мог удержаться от язвительного комментария: «Не точка, на, а вопросительный знак».

Приятный круиз ещё более вдохновил меня на взятие консерватории, однако я по воле случая остался в этом начинании без соратников, и действовать в одиночку с применением такого мощного химического оружия как «Осенняя пудра» было не так легко. Поэтому напротив пункта «Консерватория» в плане боевых действий мне уже виделась пока что бледная, но всё же распознаваемая, линия вопросительного знака.

Голоса Жени и Коляна, непрерывно резонируя в моей черепной коробке, вынудили меня перейти обратно в квартиру. Однажды мы втроём пили чай. Колян со своей густой бородой сидел за столом, как наркобоярин. Мы невзначай заговорили о средневековье, феодализме, и закончилось это обсуждение примерно так:

– Чай моего вассала – не мой чай.

– Чай моего вассала – не мой вассал.

– Вассал моего чая – не мой чай.

– Чай моего чая – не мой вассал.

– Нет, мой вассал!

­– Немой вассал!

Общественные формации сменяют друг друга, и, может быть, придёт время того настоящего коммунизма по Марксу, и мы переименуем все тупики в проспекты. Наверное, не стоит понимать фразу «социальное равенство» буквально. Люди неодинаковы, но они и не абсолютно разные; они – подобны, примерно как подобные фигуры в геометрии. Социальное равенство – это как бы социальное подобие.

Некоторое время я без определённой цели перемещался по квартире, наблюдая за людьми, как вдруг заметил, что Колян, стоя в дверях, протягивает мне руку. Я с удивлением спросил, куда он собрался, и добавил: «Тебе же нельзя». Он, судя по всему, удивился не меньше моего и с недоумением произнёс: «Почему?» Пытаясь проявить участие, я принялся объяснять ему, что он не в том состоянии. Обычно, если не приглядываться, не обращаешь внимания, но, бывает, Коляна почти незаметно трясёт. Наверное, по этой причине он стал множиться по краям, так же как окно во время «сёрфинга на паркете». Тогда я поспешил скорее попрощаться и немедля закрыл дверь, чтобы избавить себя от чрезмерного погружения в это захватывающее зрелище. Так или иначе, поездка Коляна домой прошла благополучно: оказалось, в тот день он только курил, и ничего более, хотя о подвигах его на психоделическом фронте можно слагать легенды: взять хотя бы наше приключение по Библии весной 2013 года, которому предшествовал незабываемый музыкальный эксперимент в репетиционном гараже. Идея эксперимента принадлежала Коляну, но сам он неожиданно оказался вне игры, занимаясь перемещением по этапам взросления, пока мы со Львом и Женей музицировали в нашем обычном составе. Хорошенько искупавшись в массе звука, я вышел подышать свежим воздухом под покровом ночи. В центре гаражного кооператива располагался подсвеченный фонарём сторожевой вышки мусорный контейнер, над которым стелился загадочный полупрозрачный дым, привносящий во всё действо элемент шаманизма. Неспешно прогуливаясь вдоль кооператива, я остановился напротив выпуклых силуэтов тропического пейзажа, поражающих воображение среди подтаявших мартовских сугробов. Однако это был просто-напросто ржавый гараж. Никогда бы не подумал, что коррозия металла может создавать такие вдохновляющие образы.

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА