Опубликовано: 20 января 2017 12:22

НЕЗНАКОМКА

В первые годы после распада СССР, когда из России на Запад вдруг хлынул поток изобразительного искусства, я приехал в Санкт-Петербург с целью реализовать залежавшиеся картины живописцев из средней Азии. Я не был бизнесменом, поэтому обратился к своему питерскому другу за помощью. 

 

Откровенно говоря, наш разговор был достаточно непростой, поскольку мы оба впервые говорили не об искусстве, а его продаже.  Поэтому мой друг неохотно взялся за дело, но потом вдруг  воскликнул:

 

-Есть человек, к которому можно спокойно обратиться! Она - милейшая женщина и для меня, как родная сестра.  Постой-постой, ты же её хорошо знаешь. Мало того, ты сам её ко мне послал лет пятнадцать тому назад. Ну, вспомни, она из Якутии… узкоглазая… не вспомнил?.. Ну, ладно, это неважно! Главное, вот как удачно сложилось!

 

Он начал рассказывать восторженно о той якутке, как он принял её по моей письменной просьбе, как нашёл ей работу по знакомству, как помогал ей поступать в Академию Художеств. Пока она не окончила факультет искусствоведения, он предоставлял ей жилье, одевал и кормил. По его словам, она была беспомощная, хрупкая и нищая девчонка, которая менялась не по дням, а по часам. Проявляя свой незаурядный талант, она завоевала его уважение. Постепенно она защитила диссертацию, стала профессором в области древнего русского искусства и покинула его мастерскую сразу же, как ей стало стыдно принимать в ней своих друзей и коллег. Через некоторое время он услышал у друзей, что она вышла замуж весьма удачно, и с тех пор они видятся все реже и реже, потому что она сейчас работает в какой-то элитной частной коммерческой компании,  имеет дело исключительно с иностранцами и сильно занятый человек.

 

-Вот такая она Золушка! А когда-то  ходила в рваных грязных джинсах «Техас», купленные на мои кровно заработанные 250 рублей, курила мои сигареты «Прима» - он произнёс и посмеялся по-доброму.

 

Я послушал его внимательно и попросил описать её. Он рассказал ещё многое о ней и показал мне фотографию шестнадцатилетней девчонки. Я сказал, что её впервые вижу. Более того, я никого не отправлял к нему и ни с кем никогда не дружил из далёкой Сибири. Тем более с молоденькой девчонкой! И между нами возникло непонимание. Он нервничал, говоря, что я стал забывчив, и твердил, что он сразу узнал мой почерк в письме и даже вспомнил последние мои строки: «Дорогой мой друг, пожалуйста, прими эту милую и дорогую мне девчонку, как положено питерскому джентльмену и сделай все, чтобы она встала на ноги! Твой преданный друг, Акрам». Я был в шоке и сильно возмущён, но продолжал всячески отбиваться. Мои аргументы были не убедительны, и под конец я согласился, шутя, что, мол, действительно старею. Но в моей душе не было покоя...

 

Рано утром мы прилично оделись и пошли к месту её работы. По дороге я иногда задавал ему короткие вопросы, а в ответ получал «убивающие» меня наповал своей абсурдностью ответы! Я полностью забыл о своём бизнесе и только думал о ней; мне стало самому интересно увидеть её, чтобы как можно скорее доказать свою правоту. «Она вошла в жизнь моего друга с письмом от меня. В нём упомянуто моё имя. Очевидно, что мой друг не сочиняет, ещё приводя в доказательство факты, злится на моё отбивание! Ведь она не раз ему рассказывала душераздирающие истории из моей жизни и работы в мастерской и о том, как я лестно отзывался о питерском друге. Получается, что мы были с ней знакомы достаточно хорошо, иначе бы она не знала так много деталей про меня. Вот поэтому мой друг принял её, как родного человека. Но почему столько лет я не поинтересовался её судьбой? Неужели я запамятовал?» - думая я мучился.

 

Вскоре мы ходили по залам с ювелирными и антикварными изделиями, имеющие определённую государственную и художественную ценность. В других залах были картины и предметы от «Фаберже». Моё возмущение по поводу этого расточительства народного достояния не стоило ни гроша. Мой многострадальный друг не реагировал на моё возмущение и настаивал, чтобы я смотрел на жизнь реально, принимая происходящее, как само собой разумеющееся. О, да, как будто я сам занимался великими делами! Тогда я понял, как мир в одночасье перевернулся вверх ногами, пока я с трудом раскручивал свой маленький «бизнес», будь он проклят! Я снова погрузился в былое и надежду, как можно скорее увидеть свою милейшую подругу-незнакомку. Это стало для меня намного важнее и интригующее, чем пёстрые причуды заразительного капитализма.

 

В залах было малолюдно. Вскоре в зале появилась толпа иностранцев во главе очаровательной особой на высоких каблуках. Ведущая разговаривала на английском и французском языках. Она выглядела великолепно и вся блестела разными женскими украшениями. Если эта та самая Якутка, то мне верилось с трудом, что вижу профессора-искусствоведа либо настоящую Золушку. На некоторое время моё бедное сознание затуманилось, и я смутно представил  ту самую нищую девчонку, которую якобы я отправлял к другу.

 

Мой друг почтительно кивнул головой, когда столкнулся с взглядом искусствоведа. Она ответила тем же и продолжила обзор выставки с группой иностранцев. Мы долго и терпеливо ждали её возвращения и наконец-то дождались. Не обращая внимания на меня, она подошла к другу, и они обменялись лёгкими поцелуями, потом незаметно бросила на меня взгляд.

 

-Милая, Альбина Сергеевна, дорогая моя, я привёл к вам давнего вашего друга. Долгие годы вы мечтали с ним встретиться. Вот, перед вами стоит тот самый ваш Акрам!

 

Она переспросила моё имя, но на повтор имени не было никакой её реакции, кроме резкого взгляда в мою сторону. Я поздоровался. Она без слов кивнула.

 

-Альбина Сергеевна, - ещё раз обратился мой друг удивлённо, - я ничего не понимаю, вы не узнаете друг друга что ли?

 

-Почему? Я узнаю, - сухо ответила она, но показалось, она лукавила.

 

-Простите меня, уважаемая Альбина Сергеевна, позвольте спросить, где же я с вами мог встретиться? - в недоумение спросил я.

 

Альбина Сергеевна иронично улыбнулась и поспешила спросить о цели нашего визита. Выслушав моего друга, она назначила время встречи на следующий день только со мной наедине, и обещала обязательно помочь в решении моего вопроса.

 

Итак, на следующий день, Альбина Сергеевна выглядела весьма весёлая и разговорчивая, нежели вчера. Она села на скамейку и сразу завела разговор о том, что меня мучило в течения двое суток. Она сидела с улыбкой и смотрела прямо в мою душу, будто изучала меня изнутри!

 

-Дорогой мой далёкий друг! – Она обратилась привычно для меня лексиконом обращения моего друга. - Наверно вам сегодня не спалось, дорогой мой? Я понимаю, целую ночь только думали про меня… бедненький мой, Акрамушка! О, как прекрасно я помню тот самый день, когда вы появились в период трудной жизни безумной маленькой девчонки, как ангел её хранитель. Я была счастлива и каждый день благословляла вас, что вы наконец-то спустились с неба! Верьте мне, милый Акрам, и на самом деле так и было. О, друг мой, ещё больше я вас озадачила да? Я думаю, вы не забыли, как вы попали  в Душанбе из Питера, то есть Ленинграда? Как же вам забыть, ведь вы впервые там вступили в брак с прекрасной...  Не правда ли? Я надеюсь, и Валеру вы не забыли, … помню, как он уважал вас и просил, чтобы вы устроили его в Ленинграде. Вы отправили его с письмом к своему другу. Прозреваете, мой милый Акрамушка? Но Валера сначала ко мне в Якутию заезжал и влюбился в пятнадцатилетнюю девчонку. Печально, правда? Ещё бы! Валера был ещё тот, как все старые мужики, вы сами понимаете, хотя ему было 25 лет. И случайно я увидела в его кармане ваше письмо. Пользуясь, случаем я захотела осуществить свою детскую мечту с помощью вашего письма и устроиться в Питере, а заодно наказать Валеру за своё деяния со мной. Мне пришлось его терпеть и слушать долгую ночную беседу о тонкостях взаимоотношений между вами, чтобы ваш питерский друг поверил мне не только в письменные, но и в устные мои сочинения. В Ленинграде все гладко пошло, даже не пришлось мне глазки строить, да и ваш друг оказался на редкость порядочным человеком. Но наивный ваш друг настолько вас любил, что у него не было сомнения, когда прочитал ваше письмо. О, всегда он восхвалял верность к дружбе, но он не знал, что в жизни она бывает и для выгоды, как моё сочинение. Не правда ли, мой далёкий и таинственный друг? Да кстати. Над письмом немного я потрудилась. Чуть поправила, дописала и потренировалась, чтобы переписать его вашим почерком. Валеру там же оставила без денег и улетела навстречу мечте! Вот, теперь вы первый мой свидетель, и все налицо! Только умоляю вас, пожалуйста, дорогой, не надо демонстрировать мне свой осуждающий взгляд!

 

Она сделалась холодной и совсем не соответствовала описаниям моего друга. К сожалению, все её достоинства остались во вчерашнем дне: её очарование и талант. Я сидел и переосмысливал её взгляды на жизнь, изучая на редкость правильное очертание лица этой якутки-метиски.

 

-Отнюдь, уважаемая Альбина Сергеевна, я восхищаюсь вами! – искренно я реагировал на её замечание.

 

-Не лукавьте, пожалуйста, мой милый друг! И так видно, что мы сидим на разных берегах морали. Но наши стремления воедино совпадает, только я не нуждаюсь в чьей-то помощи как вы. Вот между нами вся разница. Иначе как мне понять сегодняшний ваш визит - что-то я должна вам?

 

По-моему она была вполне права, и моё лицо прямо горело от стыда. Мне кажется, она умышленно старалась сделать мне больно, чтобы я возненавидел её. Но зачем ей это надо – я не понимал!

 

Незаметно и артистично она подняла правую руку вверх. Я видел элегантный жест тонких её пальцев, и тут же появился накаченный мужчина. Она его посылала куда-то, а через минуту мы с Альбиной Сергеевной сидели с мороженым в руках и синхронно его облизывали. Её лисьи глаза ни секунду не оставляли меня без пристального внимания. Я себя почувствовал беспомощным существом и каялся, что обратился к ней за помощью. Она это почувствовала.

 

-Вкусное мороженое? – она спросила так, как будто добивала свою безвинную жертву. - И ваш друг любит мороженое. Вам обоим надо по возможности больше лакомиться мороженым, а не продавать бездарные картины нищих своих друзей! О, друг мой милый, наверно вы презираете меня? Но поймите, я не люблю оглядываться назад на обильное интригами своё прошлое. Вот мы с вами тут закончим разговоры и попрощаемся навсегда, чтобы предостеречь вас от излишних слов. Прощайте, дорогой мой Акрамушка!

 

-Скажите, пожалуйста, напоследок, Альбина Сергеевна, почему тогда назначили встречу, а не вчера попрощались со мной?

 

-Скажу откровенно. Как только я увидела вас, мне впервые захотелось посмотреть в своё истинное  лицо и посмотреть на реакцию мужчины, которого я выбрала инструментом для самовыражения. А вы с другом, мягко говоря, наверно уже успели гордо похвастаться моим положением в обществе? Увольте меня милые мои друзья, вам должно быть стыдно! Ещё есть вопросы?..

 

Я молчал, потому что был на перепутье резких изменений своих взглядов на мир и людей, а в какую сторону они изменятся, завесила дальнейшие мои действия.  Ну, а пока я не испытывал особо никаких чувств к Альбине Сергеевне. Не оглядываясь назад, она пошла, постукивая каблуками. Медленно к ней присоединился (как я потом понял) её телохранитель. Он шёл как приручённый бульдог.

 

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА