Опубликовано: 01 марта 2017 22:24

Из дневника гр-на Белкина В.И.

Вступление

Шпиц с лицом разбуженной летучей мыши топорно облаял, словно перед ним стоял не я, а какой-нибудь пустяшный гражданин ценою в полтора МРОТ.  Хозяин не извинился. Более того, даже не счел нужным поприветствовать (а ведь кроме нас - двоих на детской площадке никого не наблюдалось).  Очевидно, в его  представлении моя капитализация была и того ниже. Парковые часы указывали на половину двенадцатого – время  заканчивать гимнастику и отправляться восвояси, кушать овсянку.

Вот с нее-то - с овсянки - думается все и началось. Вернее – покатилось. И, если вершина имеется у всего – или хотя бы просматривается – то дна, в чем граждане сумели не раз убедиться, в природе не существует. Успокаивало скромное представление о географии: ежели долго низвергаться, то, в конце концов, достигнешь пика, но уже на другом полушарии, что само по себе неплохо, ибо удовлетворенное тщеславие прощает издержки в пути.

Каша не просто продукт, нет, она скорее символ социального статуса, как лобстер или вареные сосиски. Причем, символ двуликий, неоднозначный. Может легко ввести в заблуждение натуры неискушенные.

Поначалу пропаренный овес ассоциируется с беспомощным, беззубым  детством, но затем – не успеешь оглянуться –  с такой же старостью. Однако в моем случае  плутовка выбрала самый неподходящий отрезок: между тридцатью двумя и восемнадцатью зубами. Озвучить причины, сподвигшие овсянку окоротить мое личное пространство в пору, когда от бурного цветения ожидают основательной завязи, считаю нескромным. 

Стоит раз проглотить остывший липкий утренний комок, как руки уже сами тянутся к гантелям, а ноги отказываются облачаться в узкие джинсы. Поддавшись нарастающему безумию,  я приобрел на рынке спортивные брюки а ля Адидас, а ля кроссовки и вязаную шапочку киллера-дилетанта.  Дальше больше: легкомысленный рисунок на постельном белье уступил место строгой полосатости, свинина по сычуаньски паровым котлеткам от Елены Малышевой, Бордо урожая 2012 –  компоту из прошлогодней антоновки. Пульс стал биться ровнее, но реже. Реже, чем свидания. Реже, чем зачислении пенсии на карту москвича. Анабиозная частота слегка настораживала, но укладывалась в уверенную тройку по математике. Выражения лица изменилось до криминальной несхожести с оригиналом на загранпаспорте. Выезд за рубеж откладывался на неопределенное время, ибо нерасторопная УФМС не поспевала за моими преображениями. Вес тела по совокупности ничуть не изменился, однако кое-какое перераспределение акцентов можно было разглядеть, пусть и хорошо вооруженным глазом.

Характер.

Ну что сказать о характере?

Ну, да, былая, преимущественно спонтанная, агрессивность исчезла, но ей на смену явилась новая. Эдакая разновидность латентной враждебности ко всему скоромному… вызывающе плотскому, что ли. Причем еда не входила в число приоритетов, отнюдь. Сие, в первую очередь, относилось к сферы межличностных отношений. Поясню: схожие чувства испытывает травоядное среди оголтелых хищников (диапазон - от категорического осуждения до, как ни странно,  брезгливого сострадания). В особо трудные минуты я мнил себя инопланетянином - посланцем  далекой высокоразвитой цивилизации, где инстинкты вторичны, а чувства стерильны.

И вот, когда рационализм, возведенный в степень, грозил окончательно перерасти из сомнительного « хобби» в привычку, меня взял да унизил так себе шпиц с лицом разбуженной летучей мыши.

 

01.03.2017

        

культура искусство литература проза проза Из дневника гр-на Белкина В.И.
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА