Опубликовано: 30 октября 12:26

День пятый-1

 

Начинался новый день и в этот день мы решили ехать в пещеры. До пещеры, а она называется Медвежья пещера, от кордона Шижим восемнадцать километров. Вчера прошёл дождь, и воды в Печоре прибавилось.

— Но сначала, — сказал папа, — надо заправиться горючкой, а потом заехать к дяде Серëже и отдать ему метку, которую нашли у филина в гнезде.

 

 У ДЯДИ СЕРЁЖИ

Избушка, в которой жил дядя Серëжа, построена была на самом обрыве над Печорой. Он вышел нас встречать и стоял на берегу. Видно, он услышал наш мотор.

Мы ему отдали  метку, которую нашли в гнезде филина. Он страшно обрадовался и сразу пошёл в избушку смотреть в своих тетрадках. И узнал, что эту белку он в прошлом году пометил.

Он угостил нас копчёным хариусом. Он их сам коптит. У него там, в обрыве над рекой прокопана дырка. В ней — как бы печка. Там он раскладывает костёрчик. Только, чтобы он не горел, был без огня и дымил, кладëт вместо дров гнилушки. А дальше, где дым из земли выходит, поставлена старая бочка и в ней висят хариусы. Висят и коптятся помаленьку. Очень вкусные копчёные хариусы. Сначала их солят, а уж потом коптят.

Я сказал папе, что нам тоже надо так дома сделать. А он сказал, что  дяде Серёже хорошо, здесь ни собак, ни кошек нет, а у нас в посёлке они моментально всё разворуют.

У дяди Серёжи недалеко от избушки живёт медведь. Один раз он с ним на тропе около беличьих ловушек встретился. И медведь убежал. Даже большие звери человека боятся.

И ещë он нам показал свою ловушку на белок, самую ближнюю. Он называет такие ловушки — плашки. Там прямо к ëлке приделана доска, будто столик на палке. На доске положена чурка, расколотая пополам. У неë вынута сердцевина трухлявая, а с концов прибиты дощечки. Получается вроде как корытце перевëрнутое. Дядя Серëжа с одной стороны приподнимает эту чурку и ставит под неë насторожку с приманкой.  Белка тянет приманку, чурка падает и накрывает белку, а та не может выскочить из ловушки. Дядя Серëжа показал нам даже, как падает эта чурка. А потом мы поехали дальше.

 

УТКА С УТЯТАМИ

Посреди реки, на спокойной воде плавала утка с утятами. Как только она нас увидела, то сразу же поднялась с воды и полетела к нам. Она хрипло каркала и упала на воду неподалёку от лодки.

— Это гоголюха. Смотрите, сейчас она будет притворяться раненной, — сказал папа. — Это она так отводит от своих утят разных врагов.

Утка то подлётывала, то снова падала в воду, словно у неё было подбито крыло. Утята в это время широкой шеренгой быстро плыли к берегу. Около берега росло много лопушника, и они, наверное, решили там спрятаться. Но наша лодка приближалась к ним, а утка-гоголюшка всё пыталась привлечь наше внимание к себе, а мы быстро подъезжали прямо к утятам, а тем ещё оставалось до берега порядочно.

Но как только лодка стала наезжать на утят, они один за другим нырнули под воду.

Ох, и здорово же они ныряли! Вскинет головку, мгновенно привстанет на лапках, головой вниз!.. Пуль! И нет его. Только брызги летят вверх.

Вода была прозрачная-прозрачная, и был отлично видно, как утята плывут под водой. Работают лапками вовсю, крылышками себе помогают. А крылышки у них маленькие, словно обрубочки какие-то, и все они ещё пуховички,

И ныряли-то они один за другим — пуль,.. пуль,.. пуль!! Словно кто-то камушки в воду бросил горстью.

Папа выключил мотор. Стало совсем-совсем тихо. Не видно ни утят, ни утки. Потом в лопухах залопотало что-то — видно, это утята спаслись от нас и прятались уже под прикрытием травы. Утка, мамаша ихняя, тоже поднялась на крыло из лопухов и быстренько облетела нашу лодку. Это она проверяла, наверное, не собираемся ли мы преследовать и искать её детенышей. Но мы потихоньку плыли по течению и гонять малышей не стали. Тогда она ещë раз облетела лодку и вернулась  к утятам.

 

ЛОВЛЯ ХАРИУСОВ

Мы выехали на такое широкое место, где Печора была мелкая, а ниже по течению было глубоко.

— Вот место хорошее, должно быть здесь хариус есть — сказал папа и выключил мотор. — Здесь будем ловить. Артëм, кидай якорь! Рыбачить будем только я и Артëм. Иначе мы все перепутаемся лесками.

Потом он достал дощечки, на которых были намотаны лески с мушками, и одну дал мне. А мушки это просто рыболовные крючки с примотанными на них нитками. Нитки лучше брать  разноцветные, будто это бабочки или какие-нибудь другие насекомые. Мушки просто пускают по течению и немножко поддëргивают. Хариус бросается на эту мушку, хватает еë и зацепляется за крючок. Тут его надо и вытаскивать.

У папы на леске была привязана не только мушка, но ещë и блëсенка. Это такая маленькая медная или бронзовая штучка. Она похожа на чайную ложечку, только без ручки. Еë можно далеко забрасывать в реку. Туда, где хариусы чаще плещутся, выпрыгивают  из воды. Папа три раза вытащил по два хариуса сразу.

Хариусы брались на мушку хорошо. Я поймал четыре рыбы, а папа целых десять. Мы сложили их в коробичку, которую взяли на кордоне.

— Хватит, — сказал папа и завëл мотор. Я вытащил якорь, и мы поехали дальше.

 

ПЕЩЕРА

Я не знал, где находится эта пещера, а догадался только, когда папа стал подворачивать лодку к берегу. На берегу росло много деревьев. Никаких скал не было видно, и я тогда подумал, что он просто решил остановиться на какое-то время, чтобы передохнуть.

— Вот мы и добрались, — папа выключил мотор.

— А где же пещера? — в один голос спросили Нинка и Анжела папу.

— Успеете. Ещё надо нам идти по лесу. Там сами увидите эту пещеру. Их там целых три — Ледяная, Туфовая и самая главная, Медвежья. Выгружайсь!

И мы стали вылезать из лодки.

— Артём, опять якорь забыл выбросить! — сказал папа, и я потащил якорь на берег. Везде была крупная галька, скользкая и мокрая. На противоположном берегу реки стоял стеной тёмный-тёмный лес и, когда я бросил якорь на камни, он сильно громыхнул, а оттуда чётко ответило эхо.

— Вот здорово! — сказала мама и крикнула. — Кто украл хомуты?!

А с той стороны тут же крикнуло эхо: "Ты-ы!"

Все обрадовались и стали кричать разные слова.

— Не кричите. Не надо шуметь в лесу и тем более в заповеднике, — сказал папа. — Нехорошо зверьё пугать. Лучше вытаскивайте вещи на берег, мы сегодня будем здесь обедать.

— Давайте лучше сначала сходим в пещеры, а потом уж будем устраиваться, — сказала мама. — Вон Артёму уж не терпится поскорее увидеть, что это такое, пещеры.

И мы пошли в пещеры. Сначала тропа повела нас по высокой траве и вывела к небольшому ручью, через который были уложены две жерди. Эти жерди лежали прямо в воде, и от берега до берега в этом ручье было метра три, наверное. Правда, ручей был неглубокий, и утонуть в нём было невозможно, но всё равно не хотелось купаться. Папа пошëл первый по этим жердям. Они под ним прогнулись. Папа упирался палкой в дно и перешёл очень быстро на другой берег. Потом он перекинул этот шест нам, и я пошëл вторым. Жерди были такие скользкие, что я еле-еле удержался и чуть не упал в воду. Потом перешли все остальные.

Сразу за ручьём тропа пошла немного в гору, и я подумал, что скоро должны быть пещеры.

Папа повернул влево и подошёл к невысоким скалам. Они сплошь заросли  мхом и травой, а между ними было небольшое отверстие. Я наклонился и заглянул внутрь. Оттуда тянуло холодом.  Там был сплошной лёд! Надо же! Сплошной лёд, а на улице тепло! Вот это здорово! Прямо как у нас в сарае на леднике. Папа всегда на лето набивает в сарае яму мокрым снегом, и у нас всё лето бывает настоящий холодильник.

—А туда можно? — спросил я.

— Попробуй, если залезешь. — Он наклонился и посмотрел в глубину пещеры, а я мимо него полез внутрь.

Там прямо всё заросло льдом, и было темно, только снаружи прорывался свет и отсвечивал в глыбах льда. Они были большие и в самой глубине пещеры поднимались к потолку как-то странно, будто кто-то их  вылизал. Потолок был низким, и мне приходилось сидеть на корточках.

— Ну как там? — крикнул мне папа.

— Нечего долго там торчать, — сказала мама, а девчонки сразу полезли вслед за мной.

Ну, конечно, мы тут  же вылезли, потому что было холодно в этой пещере. Папа спросил меня, обратил ли я внимание, какие там фигуры изо льда. Я ему сказал, что весь лёд как будто кто-то языком лизал снизу вверх. Почему это?

— Этот лёд очень древний, — сказал папа. — Он тает летом только сверху, а зимой снова нарастает. А снизу лежит лёд, который намёрз ещё в доисторические времена.

— Вот здорово! — сказал я. — А кто же его там вылизал?

— А это его воздухом так, — сказал папа. — Там всё время тянет ветром. Заметил? Воздух тёплый, вот он как будто и вылизывает лёд.

Папа сказал, что в других пещерах, которые рядом, льда нет. Только в этой. Почему, неизвестно.

И мы пошли к другим пещерам.

И вот, мы подошли к Медвежьей пещере. К ней надо было забираться по крутой осыпи. Когда выбрались к входу в пещеру, я обернулся и увидел широкий лог. Папа сказал, что называется он лог Иорданского. По фамилии учëного, который его открыл.

Вершины деревьев стояли почти вровень с нами и казались круглыми и плотными. Было пасмурно, и воздух был каким-то синеватым. На противоположной стороне лога поднялись скалы, а прямо против пещеры стояла высоченная каменная стена.

— Эй! — крикнул папа в сторону этой стены.

— Эй! — громко ответила стена папиным голосом.

— Артём! — крикнул я.

— Артём! — сказала скала.

Вот это было эхо! Не то, что на берегу от леса. Чёткое, ясное. Каждую буковку повторяла за нами скала. И мы все по очереди и хором кричали разные короткие слова, и каменная стена передразнивала нас. Можно было бесконечно перекликиваться со скалой. Она замолчала только тогда, когда мы сами уже не могли больше ничего придумать и кричали только одно и то же — наши имена. Мне показалось, что на той стороне, прямо в скале сидит какой-то человек и повторяет всё, сказанное нами. Главное, что нашими голосами. Даже когда мы кричали несколько слов подряд, с той стороны слышались целые слова,

Вход в пещеру был широкий и высокий. Скала нависала над входом, как карниз. На середине входа росла ёлка. Выросла она под карнизом, и верхняя её часть, когда доросла до скалы, начала огибать её и, изогнувшись, стала расти прямо вдоль камней всё выше и выше. Ветки у ёлки были только с одной стороны, а та сторона, что прижималась к скале, была вся потёрта. Видно, когда ёлку качал ветер, она, тёрлась о скалу и ободрала всю кору с той стороны.

Мы полезли в пещеру. Сначала потолок пещеры был высокий, как в комнате. Нам даже не приходилось нагибать головы. Мама не полезла с нами, а осталась ждать нас снаружи. Наверное, она просто побоялась лезть с нами в эту темень. Папа сначала тоже говорил, что давайте, мол, лучше не будем туда лазить, там и смотреть-то нечего — одна темнота да кости. Кости от всяких доисторических животных.                     Мне папа рассказывал раньше, что в этой пещере жили первобытные люди очень давно. Здесь была их стоянка. И они охотились около этой пещеры, а кости в ней, может быть, натасканы этими доисторическими людьми. Ну, конечно, нам хотелось посмотреть на такое удивительное место. Как же так, побывать прямо у пещеры и не залезть в неё. Ведь может быть никогда потом нам не удастся этого сделать. Ведь не в каждой пещере встречаются кости доисторических животных.

Мы упросили папу, и мы полезли внутрь. А мама вслед нам всё говорила, что не надо туда лазить.

Вход был просто как зал с высоким потолком, и там лежали огромные глыбы, камней, которые обрушились в давние времена с этого потолка. Мне стало вдруг страшно, что нам на голову вдруг обрушатся новые камни, и всех нас придавит, и мама нас уже никогда не увидит. Я чуть было не сказал об этом папе, но промолчал и лез за ним всё дальше. А там уже наступал мрак, и света от входа в пещеру проникало всё меньше и меньше. Мы лезли в глубину горы, и впереди было неизвестно что.

Потолок в пещере становился все ниже и ниже. Наступал полумрак. Вход в пещеру остался позади. Там, когда я оглядывался,  была видна мама. Мне стало её очень жалко. Как же она там будет ждать нас одна. Всё-таки тайга вокруг, лес и всякие дикие звери. Вдруг к пещере придёт медведь. Что она тогда будет там делать одна? Куда ей прятаться? Мне захотелось скорей вернуться обратно к маме, но я сдержался и папе ничего не сказал.

Теперь уже почти наощупь мы перелезали через огромные глыбы. Папа мне объяснил, что весь потолок обрушился очень давно. Возможно ещё в то время, когда в этой пещере жили люди каменного века. Может быть,  этот обвал придавил и всё племя этих людей, когда они сидели около костра и жарили мясо лося или мамонта. Если бы можно было перевернуть все эти глыбы, под ними нашлись бы и кости этих первобытных людей и даже каменные топоры. Но глыбы были такие огромные, что их можно было бы свернуть с места только какими-нибудь тракторами или бульдозерами.

Потом стало совсем темно, и папа включил фонарик и, согнувшись, почти на четвереньках,  пробирался впереди нас, а мы вереницей, держась друг за дружку, ползли вслед за ним.

Наконец папа полез в какую-то дыру. Очень узкая была эта дыра, и свет фонарика  пропал на некоторое время, потому что папа, пролезая в дыру, просунул сначала фонарик в неё, а потом полез сам. Мы остались в полной темноте.

— Сначала лезут в дыру девочки, а ты, Артём, потом, — сказал папа, и девчонки на четвереньках полезли в дыру. Я представил себе, как в древности первобытные люди тоже вот так лезли по этой дыре. У них были шкуры и каменные топоры и были они босиком. И вот мы теперь тоже лезем и трогаем те же камни, до которых дотрагивались они, первобытные.

За дырой, в которую мы пролезли, потолок у пещеры стал выше, и можно было стать почти в рост. Правда, потолка почти не было, потому что стены у пещеры в этом месте были наклонными и сходились вверху углом. Папа светил туда. Стены были влажными и мазались сырой извёсткой, от фонарика на стенах прыгали наши тени. Папа сказал, чтобы мы притихли и не шевелились, чтобы послушать пещерные звуки. Но звуков никаких не было. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Потом мы услышали, как в глубине пещеры, где-то капает вода. Папа сказал, что это вода капает уже вот так много тысяч лет, и там есть сталагмиты. Это такие наросты из извёстки.

— Давайте дальше, что здесь сидеть, — сказала Нинка, и мы полезли дальше.

Весь пол в пещере был из глины, а из неё торчали кости. Папа сказал, что это всё кости доисторических животных, на которых охотились пещерные люди. Они, вероятно, стаскивали эти кости сюда в самые отдалённые уголки пещеры. Но вот зачем они таскали их сюда, а не выбрасывали наружу непонятно. Не ели же они мясо здесь в темноте. Хотя они могли светить себе факелами из берёсты или раскладывать здесь костёр. Конечно, в пещере было совсем не жарко, хотя снаружи было лето. Папа сказал, что в пещере и зимой теплее, и пещерные вполне могли существовать в этой пещере и зимой и летом.

Я думаю, что звери и сами могли залезать сюда и жить в этих ходах пещерных. Особенно медведи. Недаром же они называются пещерные. Здесь они и помирали, а их кости оставались на месте. Потом вода натекала вместе с глиной, и закрывала постепенно эти кости. К вот теперь, когда люди современные открыли эту Медвежью пещеру, они нашли огромное количество разных костей.

— Эти кости что ли первобытные сюда натащили? — спросила Нинка. А папа сказал, что, может быть, и первобытные, но только учёные говорят по-другому. Все эти кости принесла сюда постепенно вода. Ведь всё это происходило не год и не десять лет, а многие тысячи лет. Капля за каплей, песчинка за песчинкой, вот и получилось это. Вода и передвигала постепенно и заносила песком и глиной эти кости. И пещеры тоже от воды образовались. Вода текла постепенно через трещинки в горе и промывала себе дорогу. Ведь все эти горы из известняка. Это так камни эти называются. Они, правда, не такие уж и твёрдые. Если ножиком поцарапать, то след останется. Вот вода промывает горы всё больше и больше, и получаются пещеры.

Надо же! Ни за что бы не поверил. Но папа знает. Он ведь научный сотрудник.

А Нинка и Анжела сказали, что всё-таки, наверное, эти кости сюда натащили первобытные. И мне, честно говоря, тоже кажется так

— А как же их завалило глиной? — сказал папа. — Это всё-таки сделала вода. И не спорьте.

Потом мы стали рассматривать все эти кости, и папа нашëл челюсть какого-то большого хищника. Из челюсти торчал здоровенный клык. Папа сказал, что это челюсть пещерного медведя. Мы её решили взять домой. И мы ещё нашли два медвежьих клыка. И тоже взяли. Пусть дома лежат. Будем потом на них смотреть и вспоминать, как были в пещере.

И мы полезли наружу.

Мне очень хотелось маму увидеть. Как она там одна? Не напал ли на неё медведь?

А ничего с ней и не случилось.

Когда мы вылезли, она так и сидела. На том же месте. Только и сказала, почему мы так там долго были и что она начала волноваться. И мы все были словно вымазанные в извёстке.

 

ЭХОВАЯ СКАЛА

Мы спустились в лог, и за деревьями не стало видно ни скал, ни пещеры. По тропе мы пошли на другую сторону лога, где была та самая Эховая скала — так мы её назвали. По узкой и крутой лощинке, среди деревьев мы карабкались вверх и вверх, и потом как-то сразу открылась синяя-синяя даль. Она была будто дымкой какой-то затянута. Сквозь дымку просвечивали дальние леса, а там, где Печора, был тёмный провал. Неподалеку были видны вершины двух кедров, прямо вровень с нами. На них прыгали три кедровки и кричали противными голосами. Кедровки сшибали молодые шишки и уносили расклёвывать куда-то в глубину леса. Ветер несильно дул из вершины лога, листва на осинах и берёзах шевелилась, словно деревья эти были живые, а лес был прямо под нами.

 Потом мы подобрались к самому краю Эховой скалы, легли на животы и стали смотреть вниз. Там было очень высоко!

— Да! Сорвёшься — охрипнешь кричать, пока донизу долетишь! — сказал папа и бросил камень. Мы долго следили, как он летел вниз, а потом ударился о другой камень у подножия скалы, раскололся на мелкие кусочки, и исчез в кустах.

Мама стала беспокоиться, как бы мы тоже вслед за камнем не покатились. «Юркнете туда,  лучше на глаза не показывайтесь. Сразу всем всыплю!» — сказала мама. Это она так шутила. Но шуточки, конечно, с такой высотой плохие. Запросто можно улететь было вниз.

Папа сказал, что древние люди, вероятно, в этом месте охотились на диких зверей загоном. Гнали стадо прямо к обрыву. Оленей, например, или каких-нибудь  других копытных зверей. Они, не разбирая дороги, мчались сюда и кучей валились вниз, разбивались.

Вполне могло быть такое и здесь, потому что я слышал, что учёные установили, что древние, в каменном веке которые жили, очень часто таким способом охотились на зверей. Вот только куда они столько мяса девали, непонятно. Их ведь, наверное, не так уж много было в этом месте. Но потом я вспомнил про Ледяную пещеру и подумал, что они вполне могли сохранять мясо даже летом на льду.

А потом мы вернулись к пещере, а от неë по тропе пошли к берегу.

Продолжение:  http://cult-and-art.net/prose/150166-den_pjatyj2

культура искусство литература проза проза Путешествие по Печоре
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА