Опубликовано: 31 октября 12:53

День пятый-2

КАК ДОБЫВАЮТ ОГОНЬ

— Вот я что приготовил! — сказал папа и достал из рюкзака какие-то деревяшки. — Сейчас у нас будет огонь без спичек. Будем его добывать, как первобытные люди.

Мы все сразу не поверили. Особенно мама. А я подумал  и поверил, потому что у папы всегда всё получается. И стал смотреть.

А он достал эти деревяшки и велел мне срезать ветку с куста. Он сказал, чтобы она была с большой палец толщиной и длиной с мою ногу.

Я принёс ему палку эту. Он привязал с одного конца верёвочку, согнул палку, а другой конец верёвочки — к другому концу палки. И получился лук. Из какого стрелами стреляют.

— Это лук получился. На охоту что ли пойдём? — сказала мама. — Как первобытные?

— Не лук, а лучок, — сказал папа.

Потом он достал толстую сухую палочку, которую с собой принёс. Она заострённая была с двух концов. С одной стороны поострее, а с другой потупее. Папа обернул её петелькой верёвкой от лучка и вставил одним концом, который поострее, в специальную дощечку. В дырочку на этой дощечке. Потом другой дощечкой прижал эту палочку сверху и начал водить лучком вперёд и назад. И палочка стала вертеться быстро-быстро. Папа нажал посильнее, и из-под нижнего конца палочки вдруг полезла коричневая труха. Я потрогал, а она была горячая.

Папа вертел палочку все быстрее и быстрее. И вдруг пошëл дым.

— Ой! Дым! — сказала Анжела. Она во все глаза смотрела, как папа огонь добывает.

Дым пошëл ещё сильнее и вдруг в этой, уже почти чёрной, трухе появилась искра! Огонь!

Папа бросил вертеть палочку и стал потихоньку эту искорку раздувать. Сначала ладошкой, а потом подсунул туда маленький измятый пучок сухой травы, дунул, и эта трава вспыхнула.

— Ура! Огонь! — закричал я.

— Вот так! — сказал папа. — Как будто мы первобытные люди. Не пропадëм без спичек?

— Ну, отец, ты даёшь, — сказала мама. — Не знала я за тобой таких талантов. Ну и ну!

А папа, видно было, радовался больше всех. Он вообще такой. Когда ему что-нибудь удаётся, он радуется, как маленький. Даже может прыгать и кричать «ура». Это он с виду строгий, а так он весёлый и очень хороший.

— А ты откуда узнал, что так древние огонь добывали? —  спросил я папу.

— В книжке прочитал, вот откуда, — сказал он. — Даже и сейчас так добывают. В наше время. В Австралии, в Америке на реке Амазонке.

— Дети! — торжественно сказала мама.— Читайте книги и будете всё знать как папа.

И она засмеялась, и все мы засмеялись и стали жарить хариусов, которых наловили, а жарили их на костре, который разжëг папа без спичек.

 

ПРО СТАРИНКИ

Когда мы оттолкнулись от берега, папа мотор не включил и сказал, что поплывëм просто так, самосплавом.

Хорошо плыть по реке без мотора. Гораздо больше можно увидеть и птиц и зверей. Кулички подпускают, потихоньку бегут перед лодкой и только, если шевельнёшься или скажешь слово, улетают немного вперёд. Иногда кулички сидят на камушке, кланяются, словно приветствуют нас: «Здравствуйте, здравствуйте! Как поживаете?» А я шёпотом, чтобы девчонки не слышали, отвечаю: «Здравствуйте, птички, как поживаете?»

Вот так мы и плыли и даже не разговаривали. Папа потихоньку веслом пошевеливает, мама сидит и дремлет, даже девчонки притихли и перестали болтать о своих делах.

Мне вот интересно просто смотреть на берег, на кедры, на воду. Будешь болтать, так просмотришь что-нибудь интересное. Мне папа всегда говорит, что надо постоянно смотреть вокруг себя и обязательно увидишь такое, что потом в жизни никогда не повторится.

Вот на второй день мы чуть не просмотрели, как по воде плыл клочок медвежьей шерсти. Если бы папа его не увидел и не показал нам, мы бы не знали, что реку переплывал медведь. Я этот клочок спрятал в пустой спичечный коробок. Пусть на память останется.

И вообще я люблю собирать на память всякие разные вещи. Потом, когда откроешь свои коробочки, так интересно рассматривать всю эту мелочь и вспоминать, где ты нашёл это, и как тогда было.

Но девчонки вообще не любят, я думаю, заниматься такими делами. Они всё больше с тряпками возятся да с куклами.

Вот у нас в посёлке раньше по всему берегу стояли амбары купеческие. Это ещё до революции было, до сих пор остались в земле ямы от столбов, на которых они стояли. В эти ямы хорошо прятаться, когда играем в войну, как будто в окопе.

И сейчас ещё в заповеднике есть два амбара, которые были купеческие, а сейчас в них хранят всякое заповедницкое имущество — моторы для лодок, верёвки, смолу и много ещё всякой всячины. Когда дядя Ваня-завхоз открывает склад, мы любим туда заглядывать. Я там видел даже всякие старинные вещи из железа, кованые. Валерка нашёл около склада на берегу старинную монету. На ней было написано "денежка" и стоял год 1852. Вот уж после этого мы каждый день рылись на берегу в песке и искали эти монеты. Я нашёл две монеты медные — пятак и три копейки. А Васька нашёл очень старинную монету, 1787 года! Как мы завидовали ему. Вот повезло, так повезло! Потом Сан Саныч, учитель истории, просил Ваську отдать ему эту монету, но Васька не отдал и правильно сделал, потому что такой монеты больше ни у кого не было, и едва ли ещё раз можно такую же найти. А потом один приезжий приходил к Ваське и просил даже продать её, и Васька сказал, что он её продал за пятьдесят рублей. Врёт, наверное.

Я очень люблю искать всякие старинки. Мне кажется, что в посёлке весь берег ими завален. Только они все затерялись где-то в камнях и надо просто каким-то механизмом перетрясти камни и песок и тогда можно найти столько старинок, что хватило бы на всех ребят.

На берегу и полях можно найти старые стреляные гильзы от винтовок и пистолетов. Здесь в гражданскую войну бились красные и белые, даже есть на берегу могила красногвардейцев.

Однажды я нашёл в поле, когда пахали землю под картошку, старую-старую гильзу от винтовки. На ней, на шляпке, было написано какое-то слово на иностранном языке. Папа прочитал это слово и сказал, что гильза эта от японской винтовки и выпускала эти патроны фирма "Кайнок".

У  нас дома есть ещё осколок от немецкой бомбы. Его папа нашёл на Украине, очень давно, когда меня на свете не было.

Кто посмотрит этот осколок, удивляется, ну что в нём особенного. Осколок как осколок. Ржавая железка. Но потом, когда папа покажет, в чём его особенность, все начинают удивляться по-настоящему и говорить, что какая это редкость и его надо отдать в какой-нибудь музей. А дело в том, что вырван он из такого места бомбы, что на нём как раз выпуклыми буквами написано по-немецки слово «КРУПП». Это фамилия того, который на своих заводах выпускал снаряды, пушки и танки, чтобы с нами воевать.

 

ВЫДРЫ

Вдруг папа осторожно качнул лодку. Раз и два. Это у нас такой был знак. Если увидишь что-нибудь на берегу или в реке, либо услышишь, то надо качнуть лодку. Тогда сразу все обратят на тебя внимание. Так мы договорились делать потому, что если голосом предупредить об увиденном или услышанном, то можно спугнуть зверя или птицу. А уж когда на тебя обратят внимание, то надо показать или на глаза — а это значит — смотри! — или на уши — слушай! А рукой надо показать в ту сторону, где что-нибудь увидел или услышал. Тогда все вместе с тобой тоже смогут увидеть или услышать интересное.

И вот папа два раза качнул лодку, показал сначала рукой на уши, а потом вперёд. Там сквозь шум переката были слышны какие-то всплески. Я подумал, что это какой-то зверь ходит в реке и хотел спросить папу, что он там услышал, но он приложил палец к губам — тихо! Я снова стал вслушиваться, и все слушали эти всплески в реке вместе со мной. Всплески были неравномерные, будто человек бросал в реку куски земли. Плюх! Потом тишина. Снова — плюх! Плюх! И опять — тишина. Через несколько секунд  сразу — плюх! плюх! плюх!

Что же это такое? Я никак не мог понять, что там творится, а папа полегоньку стая подгребать веслом в ту сторону, откуда слышалось это плюханье. Вдруг я подумал, что это может быть медведь, и мне стало немножко страшно, потому что если там купаются медвежата и при них медведица, тогда нам придётся туго. Но папа уже явно знал, что там за зверь, и наоборот прижимал лодку всё ближе и ближе к берегу. Я немного   успокоился, и в этот момент плюханье началось снова и совсем  близко, за мыском, на котором росли кусты черёмухи  и ивы. Уже было слышно не только плюханье, но и какое-то шевеление и возня.

Лодка тихо двигалась метрах в пяти от берега, а кусты стали понемногу проплывать мимо меня. Из-за них я увидел, что по воде около берега после очередного плюханья пошли круги, И тут же рядом с кустами метрах в пяти от меня из воды высунулась голова. Выдра! Я не ожидал, что смогу когда-нибудь увидеть этого зверя так близко!

Голова выдры была мокрая и блестящая, тëмно-коричневая и усы у неё топорщились в разные стороны. Выдра нырнула, нос лодки миновал кусты, и мы все увидели ещё трёх выдр. Две из них по камням выбирались из воды на берег, а третья катилась на пузе по глинистой горке в воду. Плюх!! Выдра с разгона вся в брызгах влетела в реку и исчезла. А те две продолжали выбираться на берег, и одна их них смотрела, как та первая нырнула в реку. В этот же момент она увидела и нас и нашу лодку и моментально скользнула в воду. Она свистнула,  и последняя выдра тоже нырнула за ней. На ходу она свистнула, и последняя выдра тоже улизнула за ней. Лодку нанесло на  них, и всех трёх выдр я успел ещё увидеть. Под водой они были длинные, широкие и плоские.

Папа быстро развернул лодку прямо около того места, где выдры устроили себе каталку, и приткнул лодку к берегу.

Он сказал, что раньше слышал от охотников и читал, что выдры частенько занимаются таким катаньем, но вот сам он увидел такое впервые. Обычно это делает выводок выдр, мамаша с детьми.

Я тоже читал в одной из папиных книг про такие места, где выдры устраивают себе катушки, как там написано, и вот я тоже увидел такую катушку собственными глазами.

Теперь, когда мы причалили к берегу и вылезли на него, чтобы рассмотреть это место, можно было разговаривать громко. Папа сказал, что выдры вообще-то очень осторожные. Нам просто необыкновенно повезло, потому что когда так, затаясь, сидишь в лодке, а мотор не шумит, можно увидеть всё, что случается на берегах  реки.

Выдровая катальная горка была небольшой. Всего метра четыре. Но они её видно очень хорошо раскатали и занимались этим уже давно. Она была гладкой и ровной и начиналась от кустов. В этом месте, наверное, весенний ручеёк нанес много глины на берег, и выдры решили использовать его для своих игр, 

Папа сказал, что Поликарп Григорьевич говорил ему об этом месте. Он его заметил уже недели две тому назад, но самих выдр не видел ни разу, хотя и проезжал здесь. И папа тоже нам ничего не сказал об этом, когда мы ехали вверх и проехали мимо него почти вплотную. Он рассмотрел его, пока мы проезжали, но решил на обратном пути попробовать тихонько подъехать к нему и, если повезëт, понаблюдать за выдрами. Вот нам и повезло. Да как ещё повезло! Из наших ребят в посёлке никто такого никогда и не видел.

— Везёт же нам! — сказал папа. — Вот это встреча!

— А всё почему? — сказал я. —  Да потому что сидим тихо, и мотор не работает.

— Да мне уже и самому надоело его урчание,— сказал папа. — У меня уже от него голова начала болеть.

 

ОРЛАН

Слева, на высоком скалистом берегу стояла сухая сосна. На ней сидел огромный орёл. Мне его показал папа, и я стал смотреть на него в бинокль. Хоть и далековато было, но я рассмотрел его. Орёл был тёмно-коричневый, а хвост у него был белого цвета.

— Это орлан-белохвост,— сказал папа. — Высматривает поживу.

— Он, наверное, хочет словить сёмгу, — сказала Нинка. Она слышала, как папа нам рассказывал про жизнь птиц, и вспомнила про это.

— Скорее всего, да, рыбу,  — сказал папа. — Орлан ведь в основном рыбой питается. У него на пальцах есть даже специальные зазубринки, чтобы рыба не выскочила из лап.

Папа нам начал объяснять про то, как живут птицы около воды. Я слушал, а сам всё время смотрел на орлана в бинокль. Потом Нинка стала ныть, чтобы я дал ей тоже посмотреть. Я бинокль отдал ей, и сразу стало видно хуже. Разве сравнишь с биноклем!

До орлана оставалось, наверное, ещё метров сто, как он вдруг словно оттолкнулся от ветки, на которой сидел, развернул свои огромные крылья, начал планировать вдоль реки. Потом он сложил их, набрал скорость и пошёл круто вниз. Вдруг я увидел, что он нападает на выводок крохалей. Утка-мать кувыркалась и подлётывала над водой. Крохалята мчались, как моторные лодочки,  по течению широкой шеренгой. Как только орлан ухнул на них сверху, все они разом нырнули. Только фонтанчики поднялись над водой.

Орлан развернулся и полетел вниз по реке. Он медленно взмахивал крыльями, но даже с такого расстояния было видно, какая это огромная птица. Казалось, что летит он очень медленно, но он сразу скрылся за деревьями. Не верилось, что такая огромная птица может сразу набрать такую большую скорость, когда нападает на добычу.

 

СТРИЖИ

Над лесом и над рекой вились стрижи. Это, наверное, старшие учили молодняк летать. Мы вдруг услышали не похожий ни на что звук. Или свист с шипением. И я увидел, как стрижи один за одним мчались к реке вниз и быстро-быстро пролетали над самой водой. Так они близко к ней пролетали, что оставалась полоска на воде. Казалось, что они прямо касались воды. Она была спокойная, спокойная и тёмная, в ней отражались сосны и пихты. Стрижи прямо, мне показалось, чиркали почему-то по воде и снова взлетали над деревьями. А оттуда опять кидались вниз. Это от их крыльев шёл такой свист с шипением.

Я спросил папу, что это они такое делают? Зачем? Но папа сказал, что не знает и сам видит такое первый раз. А потом он вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и громко сказал: «Да! Первый раз вижу, как стрижи пьют воду на лету! Первый раз!»

И он достал записную книжку и  стал записывать туда, что видел. А я тоже теперь понял, как они пьют воду на лету. Стриж разгоняется и летит над самой водой. Потом он раскрывает клюв и чиркает им по воде. И вода от скорости прямо сама наливается ему в горло.

 

МЕДВЕДЬ

Уже совсем свечерело, и на перекатах стали очень сильно прыгать хариусы. Папа сказал мне, чтобы я бросил якорь, чтобы порыбачить.

Лодка остановилась неподалëку от берега. Там были очень большие кусты. И вдруг в этих кустах кто-то большой стал кидаться из стороны в сторону. От нас это было совсем недалеко, и нам всё было хорошо слышно.  Папа поднял палец и погрозил нам, чтобы мы не шевелились и не шумели, а сам потянул ружьë, что лежало на вещах под тентом. И тут вдруг в кустах раздался какой-то жалобный крик: «Ме-е-е!» Так лосята маленькие кричат на лосеферме. Мне стало очень страшно. Да тут ещё папа сразу кинулся к мотору, а мне сказал, что бы я поднимал якорь. Он ещё сказал почти шëпотом, что, вероятно, это медведь ловит лосёнка, и если он нас услышит, может на нас броситься, чтобы защитить свою добычу.

И он сразу завёл мотор, а я поднял якорь, и мы уплыли от этого опасного места. И да самого кордона молчали. А на кордоне мы узнали, что приехал один научный сотрудник заповедника, ихтиолог, и мы завтра поедем неводить, ловить хариусов неводом и ставить им метки. А ихтиолога звали тоже дядя Серëжа.

Продолжение следует:  http://cult-and-art.net/prose/150167-den_shestoj

культура искусство литература проза проза Путешествие по Печоре
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА