Опубликовано: 09 ноября 14:17

Отрывок спорной прозы о судьбе страны и человека в ней.

 Его отец был горький пьяница и бил маму. Мальчика спрятали у бабушки- фанатичной православной немки Евы, тайной монахини в миру, люто ненавидящей большевиков и их лидера – Хрущёва за то, что он  мечтал на весь мир осрамить и морально уничтожить последнего русского попа и рьяно стал закрывать церкви,устоявшие даже при Сталине, разоблачение злодеяний которого Хрущёвым Ева как бы и не замечала. 

                 Когда покалеченная  мама, пугая деревенских синяками на лице,руках и ногах,- попросила у Евы приюта хотя бы для сына,- Ева приняла внука, как свой крест. Надо было хорошо знать Еву, чтобы понять: крест этот ей вовсе не в тягость, а во спасение, о чём она вспоминать не любила. Только глаза красноречиво светились радостью. Может она воображала себя молодой, и не бабкой, а матерью, родившей для себя  эту новую заботу. Тотчас схватила свёрток с младенцем и кинулась к священнику катакомбной церкви, о.Лазарю, который заглянув в святцы, взял, да окрестил его Самсоном: такой уж святой попался на тот день календаря.  Самсон был крепышом и быстро подрастал, удивляя сельчан редкой чернявой волосистостью. – И впрямь,- библейский Самсон.    

                 В сельский магазинчик завозили духмяный хлеб. Между бочкой керосина, водкой и коробами спичек, высились штабеля консервных банок с камчатскими крабами. Их никто не брал.   Питались своим огородцем. Молоко, масло – только в церковные праздники.  Высокий и тощий,- мальчик не отличался усидчивостью, пропадал на конюшне , ловил на полях и лужайках щеглов, перепелов, удодов . В сЕти попадались и настоящие райские птицы (зимородки, сизоворонки  и щурки). Радость была сумасшедшая. Кабинет биологии  превратился в вольер с птицами-  объект ревностного интереса школьников. 

        Село было тогда окраиной южно-русского городка, знаменитого ещё  при царе производством хлеба. Вокруг колосились поля, кормящие не только наших предков, но и  добрую часть Европы. А в Мукостранске – высились сомкнутые ряды огромных элеваторов – хранилищ зерна. Множество мельниц, сначала паровых,- потом электро- перемалывали зерно в муку. Такая вот «страна мукИ» .       

            Тайные соратники бабушки Евы по борьбе за веру Христову, (кстати – она была заслуженной учительницей СССР по  немецкому языку) под носом ничего не подозревавшего КГБ выпускали сверхсекретную газету под названием «Мукостранский листок. МУки  Страны и веры».        Отец Лазарь там писал, что их славный город потому то так и назван пращурами, что уже в пору основания своего принял на себя уготованную ему в 20 веке судьбу страны – кормилицы, страны, замученной большевицким голодомором. «Муки Страны были  предречены, и символическим пророчеством  этих мук стало уже тогда славное имя Мукостранск». 

        "Ох, и странная эта ваша Россия, воистину её "аршином общим не измерить", - поговаривали иностранцы, соприкоснувшиеся с историей самой большой страны мира,- и путь-то её - сплошное "хождение по мукам". А маленький Мукостранск в самом её центре, - ярчайшее этому подтверждение."

            Но были и недоброжелатели, которых мёдом не корми, только дай поиздеваться и всё осмеять. Они на всех углах кричали, что их жаркий, пыльный  городок никогда не выдерживал никаких гигиенических проверок. Действительно, мусорные и выгребные ямы, вот что творило атмосферу Мукостранска, а миллионы мух обсиживали даже бесконечно любимых,как писали местные газеты, мукостранским народом Энгельса,Маркса,Ленина,Сталина, гордо взметнувших свои прославленные у пролетариев всей планеты бородищи, бородёнки, усищи и лысины на бетонной доске почёта местного мясокомбината. А бедный дедушка Калинин Михаил Иванович перед горкомом партии, хоть и всесоюзный староста, просто «по уши обосран мухами». Так вот и писали, охальники. Отсюда и появился в народе и стал всё чаще звучать на базаре, на станции, в бане, в пивнушках и очередях этот ненавистный, обидный «Мухосранск». Это так задевало  гордых горожан, что они решили переименовать Мукостранск в город Хрущёв. Внесли изменения в географические атласы, переписали вывески на вокзале,на бане, на центральной пивной, - но тут Хрущёва сняли. С нетерпением мукостранцы ждали удобного случая, дабы польстить следующему владыке - Брежневу, заодно избавившись от неблагозвучного названия и продлив галерею всесильных профилей с бородами-лысинами-усищами ещё и  выдающимся бровеносцем. Они очень торопились, боясь, что вытурят и его. Но бровеносец замахнулся на город по-южнее и по-крупнее, считая "какой-то затюканный Мухосранск" недостойным себя любимого. Зря что-ли он налепил себе 4 звезды героя. И переименование накрылось п.....   

                 А Самсончику не хватало еды, и он, в тайне от бабушки Евы, с некоторых пор стал копить  не на велик, не на самокат, не на модные коньки, а на загадочные консервы.  Содержимое такой баночки он как – то испробовал в крабовом салате на дне рождения Юрки – понравился и запомнился даже не столько крабовый вкус, сколько  ощущение богатырской силы, наполнившей его худющее тело, особенно ниже пояса…Старшеклассники озвучили загадку моряков: от чего у матроса, спящего под одеялом на спине,  во сне ноги мёрзнут,?    От крабиков на ужин.  

      Первая эрекция случилась в бане на следующий день. С беспомощным ужасом Самсон наблюдал, как его корешок помимо  воли набухает и подымается. Смятение  пацана усилилось, когда он осознал причину:  его друг Юрка лежал на лавке и повизгивал от дубового веника, хлеставшего по его ягодицам, таким гладким, шелковистым  и розовым, что в глазах Самсона Юркина жопа не отличалась от прелестей развратных тёток на картах дяди Феди, недавно вернувшегося с Колымы.  Он налил таз холодной воды  и, прижав его к животу,  переместился на дальнюю лавку. 

       К счастью, следующий день рождения,  ребята, повзрослевшие на год,   встречали на даче у  студентки медучилища розовощёкой чемпионки Мукостранска по женскому биатлону, Даши Ковригиной. Она сразу заметила Самсончика, шутя и лукаво посмеиваясь, взяла и сделала его мужчиной, на всю жизнь привив  любовь к  женщинам.  И Дашины ягодицы, оказывается, разительно отличались от Юркиных,  как великолепная центральная башня московского Университета от мукостранской полуразрушенной каланчи.  Нет, конечно не в размере было дело (и ширина и  даже полнота почти совпадали), но было загадочное «нечто», возможно простой рисунок, магия линий, тайна того «коллективного подсознательного» мужской природы, в котором так хорошо разбирались в старые добрые времена, ещё не затраханные никакими большевицкими и фашистскими соц. перверсиями, дедушки Фрёйд и Юнг. Но ничего такого Самсон тогда не знал. Он просто балдел от нового увлечения, и даже отмеченные учителями его успехи на уроках рисования и математики, казалось,происходили от волшебного подкрепления,привносимого в его жизнь женской стихией. 

           Впоследствие,  уже ставший  учёным с мировым именем, Самсон вспоминал свои штудии с натуры, поражавшие учителя рисования неповторимой манерой видения мира... Особенно ему давались рисунки старых купеческих особняков,обветшавшего собора и портреты подружек и школьных товарищей. Он заметил, что его  успех рисовальщика разжигал в нём непреодолимое желание увидеть, как работают великие, признанные и всемирно знаменитые мэтры живописи.  Лучших учеников мукостранской школы наградили  поездкой в Ленинград. У Самсона была тройка по химии, и ему не светило...Но тут вмешался учитель Аркадий Антонович, знаменитый на всю область художник и поэт- фронтовик ВОВ. Директор вызвал Самсона, и заручился его честным словом, что химию он подтянет..если его всё же возьмут в Ленинград.

              Эрмитаж стал для юноши мерилом неистощимой духовной радости, а репродукции и книги по искусству - отныне и навсегда - предметом страстного собирания. Он готов был теперь месяцами сидеть на макаронах и овсянке, только бы купить  через своих ленинградских и московских знакомых то тоненькую книжечку издательства "Skira" о живописи Итальянского Возрождения, то альбомы с репродукциями картин Брейгеля, Босха или Эль Греко, напечатанные Фламмарионом. Не беда, что он не знал французского: у бабушки Евы в гостиной стоял огромный шкаф с дореволюционной энциклопедией Брокгауза и Эффрона..О каждом художнике  там была волнующая статья на русском языке.  

         Однако, чем больше узнавал Самсон историю изобразительного искусства, тем критичнее становился к собственным возможностям сказать что-то новое на этом поприще.   И тут в его жизнь вошла ещё поэзия и классическая музыка. При особом терпении и у самых таинственных друзей можно было достать и  ксерокс со стихами Доктора Живаго Б.Пастернака, и подшивки Цветаевой, Ахматовой, Набокова, М.Кузьмина, Бальмонта...В журнале "Юность" и "Новый мир"- стихи Е.Евтушенко,Вознесенского,Окуджавы,Ахмадулиной... 

               На четырнадцатилетие Самсона, из областного центра приехала его мама с драгоценным подарком - электро-проигрывателем с колонками и набором пластинок классики .И сразу виниловые долгоиграющие гиганты захватили Самсонову душу в сладкий плен Моцарта, Баха, пленили фортепианными концертами Чайковского,Грига,Рахманинова,Шопена,Брамса,Листа...Очаровали операми Гуно ("Фауст") с Огнивцевым и Козловским,  Мусоргского ("Борис Годунов") и "Пиковой дамой" с Нэлипом. И в этой одержимости мелодиями Ева не отставала от внука. Они   затеяли такую игру:  получив пенсию, сразу бежали в магазин граммпластинок, разведывая новые поступления классики. Потом за воскресным обедом после церкви каждый "заводил" своё приобретение, и просил угадать автора и название...Так с помощью мамы,бабушки, Даши Ковригиной, Юрки,отец которого работал в Москве,- коллекция стремительно пополнялась. Теперь крохотная Евина квартирка стала чем-то вроде фонотеки для избранного круга друзей.      Самсончик приобрёл славу "культуртрегера".

  И вот к 22 апреля в школе ждали комиссию из областного центра. Самсону поручили организовать выступление старшеклассников на тему "Ленин и музыка". На четырёх ватманах расклеили фото Ленина, Крупской, Бонч-Бруевича, Луначарского,Максима Горького,портреты Бетховена. Неутомимый балабол и весельчак - обществовед Семёныч на всех парах врывался в актовый зал с каким-то редким фото Ильича или  пианиста Исая Добровейна,...требовал их приклеить, и  с пеной у рта ругал Сталина и Берию, уничтоживших верных ленинцев и чуть было не утопивших нашу страну в невинной крови репрессированных.   Было время "хрущёвской оттепели".       

     Краса класса Вера Штерн - читала очерк Горького "Аппасионата"... Самсон транслировал её декламацию и запись Бетховенской сонаты в исполнении Боренбойма на всю школу. Потом читали поэму Е.Евтушенко "Считайте меня коммунистом" и отрывки из "Братской ГЭС".. Вера вещала пафосно и проникновенно  про тонкого, чуткого интеллигента  - великого Ленина, сердце которого вмещало и  нюансы бессмертной революционной музыки и  страдания голодающей детворы в деревне "Горки". Она чётко и гипнотически безаппеляционно выдыхала как молитву слова, сказанные вождём во время прослушивания Аппасионаты,  вышибая слезу у директора, педсовета и у комиссии  ОБЛОНО:             "Могу сгушать её каждый день,...изумительная, нечеловеческая музыка. И гладить по головке людей, котогые, живя в гъязном аду, способны твогить такую кгасоту...... А надо бить по головке! Бить безжалостно и беспощадно! Хотя мы в идеале и пготив всякого насилия над людьми...!"              Самсон тоже прослезился, но почему-то вспомнил, что Гитлер тоже любил Бетховена и Вагнера, и черпал в их музыке вдохновение на страшные дела.... 

              "И он бил по головке! Но причём тут Бетховен?" - мелькнуло у Самсона, но было со страхом отброшено в подсознание. 

              "Сталин перегнул палку, и предал дело Ленина. Мы,коммунисты, должны вернуться к ленинским  нормам жизни, Ленин - вот наш идеал вождя, учителя, человека, гуманиста!" - трещала хрущёвская и брежневская пропаганда. 

               Потом была "Пражская весна" и кровь народа, осмелившегося оглянуться вокруг и вспомнить, что они -  дети великой христианской культуры, потомки мастеров, с которыми считались даже средневековые насильники-феодалы и холуи-епископы.  И эту кровь руками подневольных русских солдатиков пролили, отдавая приказы подавить восстание, "верные ленинцы". Потом был "Афган" и опять "верные ленинцы" подставляли русских парней под душманские гранаты.  

             Но это было после. А к пятнадцатилетию Самсона из мордовской тюрьмы вышел политзаключённый старец Лазарь. Он, что называется, " с корабля на бал" явился прямо к празднечному столу и благословил "Естие..и питие", прочитав "Отче наш" . Потом долго возился, но распаковал коробку и вынул подарок -  транзистор "Рига". И тут же увлечённо стал объяснять, что это не простой приёмник, а такой, что ловит свободу и правду.   Действительно, там был запрещённый диапазон коротких частот 25 МГц. Так сначала бабушка Ева с внуком, потом и Даша и Юра и вся компания меломанов, с лёгкой руки правозащитника батюшки Лазаря, приобщились чуть ли не ежедневно слушать почти без помех и радио "Свобода", и "Голос Америки", и "Немецкую волну" и "Радио Ватикана"... И их патриотизм, не советский, а русский, и их гражданская позиция, не большевицкая, а общечеловеческая,гуманистическая,христианская - только укреплялись!

                  В общем, -  жил простой провинциальный парень. Учительница истории, выгоняя его в очередной раз  прямо с урока в парикмахерскую, почему - то краснела и начинала ёрзать на стуле. И вдруг с рассказа о Полтавской битве перескакивала сразу в век Екатерины Второй… И улетала мыслями к своим гришенькам - приемникам русской удали увы почивших Орлова да Потёмкина. 

           Но помимо того, что он рано стал брить бороду и усы, - Самсон был ещё и сновидцем.        «Этот юноша  - есть воистину  САМ  СОН. И он ещё покажет себя. Вы все ещё вспомните мои стариковские предсказания..До Москвы дойдёт наш Самсончик, и Михайло Ломоносова вспомните. Когда в голове есть ИДЕЯ, а ОНА ему в снах задарма даётся - победа у тебя в руках, а разные там недовольные и сомневающиеся отщепенцы, их в сторону отпихнём, и всеми силами - к цели. О, каким грозным был наш  царь Иван Васильевич: и Новгород и Псков в крови утопил, а мать державу российскую созидал. Пётр половину мужиков-строителей в болотах уморил, а свою ИДЕЮ воплотил - чрез город на Неве пробил-таки окно в Европу.А наша великая революция в 1917 году? Вы что думаете, если бы Ленин не обещал всем трудящимся:крестьянам - землю,рабочим - заводы,а всему народу,измученному первой мировой войной - мир и пропитание,.....Вы думаете, большевики пришли бы к власти? Ленин - великий стратег, он знал, что обещать: он ИДЕЮ подал.!»  - любил делиться со своими собутыльниками подвыпивший  учитель обществоведения Семёныч, фанатичный поклонник Нострадамуса и российской истории.      Как-то на уроке, на вопрос о лозунгах октябрьской революции, Самсон усомнился в том, что обещания большевиков о земле,свободе,мире и хлебе были революцией выполнены.  Семёныч побагровел и понёс заученный просоветский бред, воспевающий русскую общину и дух коллективизма.. 

                  Действительно,с Самсоном творилось невообразимое и чудесное: и с вещих снов у парня начались везения и радости.Как говорится, он брал, и преуспевал... 

  Полностью , пожалуйста, читайте здесь: http://www.proza.ru/2013/12/10/663

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА