Опубликовано: 19 мая 04:23

Конечные главы второй части

Глава 8

 

Впервые  в жизни я встретил своё  утро так ненавистно, что встав с постели даже зарычал как зверь, как будто эту ночь я провёл в жутком аду. Потом успокоился, осознав, что сердце ноет всего лишь  от вчерашнего неприятного  вечера ожидания Лейлы, а  вскоре все пройдёт, как ни бывало.

 

Да, я снова осложнил свою жизнь за короткое время, создавая себе излишних проблем, как ребёнок, когда можно было просто забыть её и закрыть вопрос. Нет-нет - при всём в том - закрывая глаза на свои глупые поступки,  я чувствовал  себя вполне даже  уютно, поскольку они же служили теперь надёжным шитом от душевного терзания поступками Лейлы, хотя сам понимал прекрасно, что это только иллюзия… 

 

За это время, как исчезла Лейла с моих глаз,  я успел о многом  переосмыслить с важными  для себя выводами, и казалось б вот ещё немного – даже не вспомню её имя, и все войдёт в свои места и наконец, наступит мой прежний душевный покой. Но избавиться от своей мучительницы для меня не было ныне самоцелью. Теперь, глядя иными глазами на ситуацию я мечтал съездить к своим детям и заодно помириться с женой и обрадовать покойную душу любимой тёщи – в то же время угодить Творца своего – в одно мгновение покончить сразу со всеми проблемами в целом. Потом уж мечтал доживать  остаток  жизни,  припеваючи,  подражая  на приличных стариков. Тогда же сама по себе утиралась б из головы и надоедливая  людская поговорка  «старость не радость» - уже давно властвующая  надо мной по скучным вечерам, да и по свежим утрам не без того…   

 

Да, пройдя через  некоторое время всё было бы по иначе, если б однажды она сама  не зашла ко мне довольно  в поздний час, как раз-таки  в тот день, когда я аккуратно сложил все картины  с её изображением подальше от себя, чтобы  больше  не светились  они  перед моими глазами.

 

Естественно её неожиданный визит меня привело врасплох. Радоваться я не смог, печалиться тоже. Просто растерялся молча, поскольку на тот момент  жизни мы не видалась больше года, после того дня её рождения. Она зашла, как бы ничего ни бывало между нами, поцеловала меня в обе щеки, потом сама  же обула тапочки подруги и широко расположилась на моём диване, как у себя дома.  

 

«Какая радость - я должен  терпеть это? Даже не хочу видеть её колдовские глаза!»  С большими усилиями я показывал  своё равнодушие к её появлению,  а она улыбалась без конца, как будто читала меня по моим  фальшивым глазам - и сама же получала  от этого удовольствие. «Какая невоспитанность!» - в душе я разозлился, но терпел, ожидая, что ещё  будет. А пока она с подозрительной улыбкой  включила мой телевизор громко и приготовила кофе на двоих, потом снова уселась за стол, взаимно  ожидая, когда же я  подойду к ней и слово молвлю.

 

-Дядя Омар! Что с вами? Присядьте рядом, пожалуйста!

 

-Спасибо! – я присел и пригляделся по сторонам, -  очень  хорошо у тебя тут.

 

-Нравится? – спокойно спросила она, - угощайтесь тогда: чувствуйте себя как у себя дома! Сколько ложек вам сахара? Ой, да, я помню, вы же не любите сладкого. Что вы так смотрите? Остудить кофе?  Вас напоить или сами исправитесь? Или вы что-то  крепкое хотите?

 

-Хватит кривляться,  дорогая!        

 

-Лучше б вы разок посмотрели на себя в зеркале, чем грубить женщине!

 

Тут я сразу насторожился всерьёз и пошёл. Но посмотрев себя на зеркале - мигом  переоделся и вернулся обратно.  Не говоря ни слово, спокойно  она пила глотком кофе на своё удовольствие - и внезапно  поперхнулась от неудержанного своего же смеха.

 

-Извини, -  сказал я, как провинившийся ребёнок, - у меня была большая стирка: кофточка жены – не чужая же.

 

-Понимаю.  Но только зря вы переоделись, не на что теперь смотреть, - злорадствовала  она.

 

-Ну, какая же ты…

 

-Какая?.. невоспитанная?

 

-Ты сегодня только вопросы будешь задавать мне?

 

-Не целоваться же пришла  я, дядя Омар!

 

-Даже не надейся на это! 

 

-Однако, вы  настоящий  хулиган!

 

-А ты?

 

-Вы даже  не умеете ругаться. Безобразие! 

 

Она посмотрела на меня лисьими  глазами, и тут же мы обе  не удержались от смеха и  поневоле  обняли  друг  друга. После чего я взял её за руку, и дружно мы  вышли на балкон и замерли на месте.

 

Наверняка нас  покорила  окружающая  ночная красота; а бездонное небо как будто собрала для нас своих самых ярких звёзд Вселенной для демонстрации: они  были  расположены так тесно, что даже одна из них вырвалась в свободу и тут же упала вниз прямо за нашими деревьями,  оставляя за собою длинный хвост. И вроде б на моем балконе  ничего такого удивительного и не произошло, чтобы восторгаться, но я ещё никогда так не вникал в красоту тишины и не иссекаемую  её глубину с тех пор, как внезапно лишался видеть эту женщину и слушать её одурманивающий голос. Я невольно взял её за талию и поцеловал как дочку,  она нежно сложила голову  мне на плечо…

 

Глава 9

 

-Лейла!

 

-Да, я слушаю вас, Дядя Омар.

 

-Как хорошо  было  мне с тобой раньше, а сейчас - вдвойне!

 

-Взаимно, - она ответила машинально и тут же  сменила тему, - дядя Омар,  а что там за звёздами есть?

 

-Такие же звезды...

 

-А дальше?

 

-Знаешь,  милая, когда стукнуло мне семь лет, я у мамы спрашивал: «Мама, кто ещё живёт на этой земле?» А мама ответила: «Таджики, киргизы,  казахи, русские и немцы-фашисты. Теперь немцев нет –  мы их уничтожили! Стало быть, кроме нас ещё четыре нации живут на земле». Я продолжаю: «Мама, а где кончается земля?» Она отвечает: «Я забыла. Рядом нас живут ещё и китайцы – там и кончается земля».  «А за ними сразу пропасть?»  «Конечно».  «А за пропастью?»  «Не спрашивай, сынок, только сам Бог знает!»

 

-Ну, а дальше? – засмеялась Лейла.       

 

-Очень захотелось мне самому узнать обо всем подробно. Я вырос, окончил школу, потом уехал учиться  и дальше... мама, папа  плакали, но  когда я приезжал обратно, каждый раз  бросались они к  моим  ногам, чтобы меня  удержать. Я снова и снова покидал их - постепенно привыкая  жить на просторе огромной нашей страны СССР.  И уже я знал, что находится за пределом Китая  и немцев как живая нация. Даже  имел  некоторое представление  о нашей Галактике, а нашу Землю, как горошинку  в сравнении  солнцем; я уже знавал, что и Солнце миллионы раз меньше от некоторых звёзд  и об нескончаемых  Галактиках вслед  друг за другом примыкающих... Под конец я узнавал, что есть где-то и моя собственная  звезда… ты даже не поверишь! Вот однажды она спустилась с неба сама ко мне, чтобы  побеседовать со мной, а потом улетела обратно. А когда вновь  спустилась,  больше не покинула нашу землю...

 

-Да? А где же тогда она теперь?

 

-Рядом со мной  стоит и вопросы глупые задаёт...

 

-Вот оно что, - посмеялась  Лейла, - только знаете, дядя Омар, в голове у вашей звезды сидит какая-то бес и мучает её, с тех пор, как вас загнала она  в больницу тогда. Вот какая она вредная!

 

-Да?! - я вздрогнул, - это так просто объясняется, милая: я долго тогда ждал её у открытого окна на морозе и простудил щитовидную железу.

 

-И все?..

 

-И все.

 

-Надо же. А любовь – чем вы её напугали?       

 

-Напугал?..  она мне ничего не должна, лишь бы обратно не улетела…

 

-Правда?..  Значит, она придумала  всякие гадости без почвенно и так плохо вела себя?..

 

-Конечно.

 

Почему-то, она  резко взяла за мою руку и привела меня в рабочую комнату, где беспорядочно лежат на полках книги об искусства  на английском языке. Она  взяла одну из них и подала мне. Я ничего не соображал, а она сияла от счастья. И тут она  неожиданно  крепко поцеловала меня прямо в губы и втянула меня сесть за стол. Я опешил.

 

-Дядя Омар!  Давайте не будем ворошить прошлое, как  это противно, - произнесла она и хорошенько сама устроилась за стол, как маленькая девчонка за партой,  - лучше  я вас буду слушать, а вы расскажите  мне  про этих художников. Только  коротко, пожалуйста! Хорошо?

 

-С удовольствием, милая, - я тоже устроился  рядом с ней,  и начал её просвещать об искусстве,  открыл первую книгу, -  это Поль Сезанн – один из ярких французских  импрессионистов.  Эти - те художники, которые изображали свои впечатления от природы. Чтобы тебе  было более внятно,  добавлю:  Французского слово «импрессион» - это и есть русское слово «впечатление». Так вот. Когда у Сезанна  появлялись  не удачные его зарисовки или  этюды, то их он не сохранял, а часто выбрасывал через окно, но рядом живущие соседи их подбирали; а спустя многие годы они стоили бешеные деньги.

 

-Ой, как интересно! Надо же, как повезло его соседям... а это кто?

 

-Модильяни.  Рисовал он  в людных местах  Парижа, а на свой обед  оплачивал  своими набросками или же  рисунками.  Жил он нищим – так и умер нищим.  А его женщины в искусстве – нынче стали  бесценными шедеврами  мировых музеев.

 

-Как же так?.. как же так? Бедненький... а это кто?

 

-Пол Гоген. Он себя нашёл в искусстве – только съездив на остров Таити. Его  полуобнажённые женщины на полотнах до сих пор восхищают миллиарды поклонников его искусства, обогащают  их душу, но будоражат головы  миллиардеров. Посмотри-ка на эти картины! Каждая из них освещена ярким солнцем  сказочной природы острова,  а  на ней изображены  совсем простые женщины-таитянки, нежели мы привыкли видеть в картинах у других художников: мифологических женщин, жён знаменитостей либо из светского общества женщин.

 

-Прямо как сказка!..  А это кто?

 

-Жил-был один нищий: он жил в конуре, как собака, умел только рисовать и больше ничего.  На жизнь он зарабатывал тем,  кто - сколько подаст за его  вывески  для магазинов и кабаре. Его картины  висели, как афиша, прямо на улицах, но  хозяева  заведений  даже не предполагали, что  у них  висят  шедевры Грузинского  искусства, который нарисовал художник-самоучка - Пиросмани. Это было  фантастическое состояние по ценам и те времена! Вот и однажды, когда про него уже слухи витали повсюду,  его любезно пригласили в Императорскую Академию художеств России. Чтобы  послушать  речь нищего и необразованного самоучка,  собрались профессора  -  самые известные мастера живописи Санкт-Петербурга и Москвы. Пиросмани  встал за трибуну и неожиданно  произнёс такой  короткий  речь, что все присутствующие  онемели. «Дорогие друзья! – сказал он, - давайте сядем вместе за стол и лучше выпьем грузинский чай! Я с собой привёз».

 

Лейла засмеялась до слез. Потом  она увидела автопортрет Ван Гога и уставилась, глядя на его ухо.

 

-Это Винсент Ван Гог. Самый загадочный художник, - я продолжил.

 

-Почему его ухо завязано?

 

-Девушке любимой отрезал и подарил.

 

-Какой ужас!.. он был сумасшедший?

 

-Отнюдь! Просто полюбил  он девчонку.  Ну, завернул ухо в платочек - подарил ей.

 

-Зачем, не понимаю?!

 

-Только его ухо ей нравилось. Вот и всё.

 

-И она взяла?!!

 

-В обморок упала. Он любил её  безумно, а её родители не пускали  близко к ней. Однажды он ворвался к ним домой и подставил руку на горящей свече  и просил, умолял, чтобы её показали ему столько – сколько он сможет удержать свою руку на огне...

 

-Показали???

 

-Нет.

 

-Изверги!.. ну, настоящие изверги!

 

Она полистала книг, не пропуская  ни единой картины с женскими фигурами: обнажённых  и полуобнажённых и остановилась снова на картинах Ван Гога.  С её глаз попадали слезинки.  Мне показалось, что она  вмиг затмила  женщин,  таинственно глядящих из этих книг  шедевров  мирового  искусства, которые на века признаны человечеством, как эталонами  красоты.

 

-Я хочу тебя нарисовать с натуры! –  несдержанно я высказал то, что таилась во мне годами. Она  умолчала.

 

Глава 10

 

Я с удовольствием хотел показать ей полотен о ней, которые написаны мною за последние несколько лет, (ведь она же не знала об этом) но почему-то  передумал, когда увидел её жгучие глаза. Я потянулся к ней, чтобы обнять, а может и целовать…

 

-Не надо, дядя Омар, – грустно сказала она,  - если мой муж узнает, то я вас потеряю навсегда.

 

-Ты помирилась с мужем?.. к-к-как? – в шоке я не знал, что сказать и как-то закричал: - как это так, ну, объясни же?!

 

-Зачем? Я пришла сегодня к вам, чтобы сообщать об этом и просить прощения за тот вечер. Простите меня, Дядя Омар!.. Что вы так замолчали, я плохо поступила, что помирилась?

 

-Конечно... я…да, конечно, ты правильно сделала.  Я рад за тебя.

 

-Ах, как вы лукавите, –  она хитро улыбнулась и сама же поправила: - хотя вряд ли.  Я знаю, что вы меня очень любите. Правда, дядя Омар?

 

-Эта, правда. Ну что ж, тогда поздравляю тебя с началом новой жизни, будь счастлива!

 

-Спасибо! Как я вас люблю! – она обняла меня и снова поцеловала, - дядя Омар, давайте  потанцуем напоследок?

 

-Почему «напоследок?»

 

-Сама не знаю… - она опустила голову.

 

-Ты любишь его?

 

-Он же отец моей дочери…

 

Она встала с места задумчиво и сама включила музыку и тут же повисла на мою шею. Мы молча танцевали под  песни «Миллион роз» - как будто в той же больничной палате находились,  но только с иными ощущениями, причём с обоюдной  грустью. Она прижималась ко мне крепче. Мне показалось, что  отвлекала себя от чего-то наболевшего, сугубо личного, поэтому наверно таинственно молчала. Была на то причина так думать…

 

Я знавал её раньше  как откровенного человека передо мной, что бывало иногда  даже неудобно слушать её речи, мне мужчину. А знала ли она тогда, что в те минуты  я нередко испытывал  чувства  счастья, что она разделяет со мной  своими  женскими секретами, удивляя меня своей детской искренностью и на редкость раскованностью?  Мне кажется,  она  знала. Поскольку  я часто замечал, что под  её доверительным характером  лежало нечто  безобидное проникновение в психологии мужчин, и этим же  управляла ими.  Но больше всего, она придавала обоюдное лёгкое удовольствие в общениях с мужчинами, как шоколадная засыпка  на мороженое.

 

А сегодня она молчала, наверно сочла меня  излишним в разрешении своих проблем. Думаю, что это правильно, если  её молчание  впрямую связано с  мужем, когда и так от его репутации меня  тошнило. «Она помирилась с ним только лишь  из-за того, что он отец её дочери?» - подумав, я сравнивал себя, как поступал бы сам на её вместе, но ответ оставил при себе.  И какой же разумный ответ можно ждать с человека, который живёт он сам далеко не по-божески? Другое дело, если я не стыдился бы в обществе от своего  семейного положения, был бы примером. Поэтому я лучше старался пока выглядеть немного умнее перед ней. А она всё ещё висела на моём шеи и дышала мне прямо в ухо своим теплом: её  губы слегка касались на моё тело, даже после того, как уже закончилась песня.

 

-Лейлушка, милая! – я постарался приводить её в чувства, и себя тоже.

 

-Да, слушаю вас, - едва прозвучал её голос,  не отпускала меня.

 

-Повторить?..

 

-Ах, вы какой, - она вдруг ожила и искусственно посмеялась, - лучше скажите мне правду!

 

-Какую?

 

-Вы меня всегда будете любить?

 

-Всегда. Расписку тебе дать?

 

-Нет-нет! Я вам всей душою верю, - искренно она посмеялась, потом снова погрустнела, - я пойду, дядя Омар. Если вдруг исчезну надолго, то вы не обессудьте, пожалуйста!

 

Она пошла в коридор, переобулась, но подождала, пока  я не подойду. Поскольку она  опасалась от вездесущих глаз  моих соседей-сплетников,  мы  всегда  попрощались традиционно прямо у двери. Это было разумно нам обеим, ведь мы жили в среде восточного менталитета,  где можно легко заработать себе головной боль, может и двойную, если ещё учесть иное вероисповедание Лейлы, то есть христианское.

 

-Какой вы трусишка! – она прочла мои мысли и засмеялась, - вы боитесь провожать меня до дома? Да я шучу, а слегка целоваться на прощание, конечно, я разрешаю. Ну, что вы встали, как чужой дядя, аль слабо?

 

Не выдержав моё  непонятное молчание, она сама  подошла ко мне ближе и крепко поцеловала меня  в губы.

 

-Дядя Омар! – сказала потом, -  лучше вы переехали к жёнушке и согрелись бы там. Что вам тут делать одному в холодном доме? Там вас ждёт вся ваша семья.

 

Она резко повернулась и тут же исчезла из моих глаз, оставляя за собой прощальный взгляд, как будто навсегда.  После  короткого шока, я закрыл дверь за ней  и там же присел, как опустошённой дотла, слушая привычный  язык многоговорящей  тишины  своей квартиры, в которой я часто сталкиваюсь  с силой магии, чтобы  жить и творить, а не бесследно сгореть в адской грусти одиночества.

 

Продолжение следует...

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА