Опубликовано: 19 мая 2018 04:23

Любовь и трагедия старого хрыча. Часть 2 Главы 8-12

 НЕ ЦЕЛОВАТЬСЯ ЖЕ ПРИШЛА Я

Глава 8

Впервые  я  в жизни  встретил своё  утро так ненавистно, что встав с постели даже зарычал как зверь, как будто эту ночь  провёл  в жутком аду. Потом я успокоился, осознав, что всего лишь это  последствия от вчерашнего неприятного того  вечера ожидания Лейлы.

И всё же грустно было из-за того, что успел  я ощутимо осложнять свою жизнь за столь короткое время, создавая себе излишних проблем, когда можно было просто забыть её и закрыть вопрос навсегда.    

Как только повторно исчезла Лейла с моих глаз долой, я ещё о многом успел переосмыслить с важными  выводами для себя и, казалось бы -  вот-вот ещё немного – даже не вспомню её имя, и все войдёт в свои места и наконец, я приобрету свой прежний  душевный покой.  Теперь, глядя иными глазами на своё положение  я мечтал съездить к своим детям и заодно помириться с женой и обрадовать покойную душу любимой тёщи – и в то же время угодить Творца своего –  в одно мгновение покончить со всеми своими проблемами в целом. Потом уж  я надеялся доживать  остаток  жизни,  припеваючи,  подражая  на приличных стариков своего времени. Тогда же само по себе утиралась бы из головы и надоевшая  людская поговорка  «старость не радость» - болезненно   властвующая  надо мной теперь  по скучным вечерам, да и свежим утрам  не без того…   

Да, пройдя через  некоторое время всё было бы совсем иначе,  если бы однажды она сама  не зашла ко мне домой довольно  в поздний час, как раз-таки  в тот день, когда  аккуратно я слаживал  картины  с её изображением подальше от себя, что б они  больше  не светились   перед моими глазами.  

Естественно её неожиданный визит ко мне привело меня врасплох. А радоваться я не смог, печалиться тоже. Просто растерялся молча, поскольку на тот момент  жизни я не общался с ней   больше года - со дня преддверие её рождения.

Когда она вошла в коридор квартиры, создалось такое впечатление, что  между нами будто ничего не произошло и произойти не могло.  Она поцеловала  меня в обе  щеки как всегда,  сама обула тапочки подруги и сама же расположилась на моём диване, прямо как у себя дома. А хотя  я показывал  своё  полное равнодушие к её появление,  но она всё равно устроила мне  колдовские  глаза -  без конца улыбаясь - как будто читала меня по моим  фальшивым глазам и сама же от этого получала удовольствие.  «Какая невоспитанность!» - в душе я разозлился, но  стерпел, ожидая, что ещё  будет. А пока она встала  с дивана с подозрительным  взглядом:  включила телевизор громко, приготовила кофе на двоих и уселась за стол, ожидая - когда же старик подойдёт к ней, хоть слово замолвит.

-Дядя Омар! Что с вами? Присядьте рядом, пожалуйста! – похихикала ещё вдобавок

-Спасибо! – я присел и пригляделся по сторонам, -  очень хорошо у тебя тут.

-Правда? –  спросила она без выражения лица, - угощайтесь тогда,  чувствуйте себя как у себя дома! Сколько ложек вам сахара? Ой, да, я помню, вы же не любите сладкого. А что вы так… остудить, что ли вам кофе?  Вас напоить или сами исправитесь? Или вы  хотите крепкое - или  ещё что-то другое  -  более сладкое?..  

- Мадам! Я сейчас  хочу только одного: чтобы вы  больше не кривлялись!  

-Лучше бы разок посмотрели б вы  на себя на зеркале, чем грубить женщине!

Тут конечно, я  насторожился всерьёз и послушно пошёл по требованию. Но посмотрев себя на зеркале - мигом  переоделся и вернулся обратно.  Не говоря ни слово, она спокойно  пила глотком кофе, но внезапно  поперхнулась от своего же смеха.

-Извини, -  сказал я, как провинившийся ребёнок, - у меня была  сегодня большая стирка. Кофточка и брюки жены – не чужие же…

-Понимаю,  мой милый, Дядя Омар.  Но только зря вы переоделись, не на что теперь смотреть.

-Ну, какая же ты…ну какая же ты…

-.. невоспитанная?

-Ты сегодня только вопросы мне будешь задавать?

-Не целоваться же пришла  я, дядя Омар!

-Даже не надейся! 

-Однако, вы  настоящий  хулиган!

-А ты сама?

-Вы даже не умеете ругаться.  Скучно и безобразие! 

Она посмотрела на меня лисьими  глазами. Я тоже. Но долго мы не выдержали, а  вместе расхохотались вдруг и нежно  обняли  друг друга.  После чего как  только пополнили упущенное время  общениями за чашки  кофе, мы вышли на балкон, и тут же замерли.

 

Глава 9

Покорявшаяся нас ночная красота,  как будто  для нас собрала самых ярких звёзд Вселенной. Они были так тесно расположены, что одна из них даже вырвалась на свободу и тут же упала вниз прямо за нашими деревьями,  оставляя за собою длинный хвост. Вроде бы на  балконе  ничего такого необыкновенного  и не произошло, но  никогда  я так не вникал в красоту тишины и неиссякаемою  её глубину с тех пор, как внезапно лишился   видеть эту женщину и слушать её одурманивающий голос. Я невольно взял её за талию и нежно поцеловал как дочку, она также сложила голову мне на плечо… 

-Лейлушка…

-Говорите! Я слушаю вас.

-Я был счастлив с тобой раньше…очень!  А сейчас - вдвойне!

-Взаимно, - она ответила как бы  машинально и сменила тему сразу, - дядя Омар!  А что там за звёздами?

-Такие же звезды...

-А дальше?

-Знаешь,  милая, когда мне стукнуло семь лет, я у мамы спрашивал: «Мама, кто ещё живёт на этой земле?» А мама отвечала, сгибая пальцы: «Таджики, киргизы,  казахи, русские и немцы-фашисты. Теперь немцев нет –  мы их уничтожили! Стало быть, кроме нас ещё четыре нации». Я продолжаю: «Мама, а где кончается земля?» Она отвечает: «Я забыла. Рядом нас живут ещё и китайцы – там и кончается земля».  «А за ними сразу пропасть?»  «Конечно». «А за пропастью?» «Не спрашивай, сынок, это только самому Богу известно!»

-Ну, а дальше? – засмеялась Лейла.          

-Очень захотелось  мне самому узнать обо всем подробно:  вырос, окончил школу, потом уехал учиться  и дальше... А когда я  приезжал на короткое время, родители  плакали,   и  каждый раз  бросались  к  моим  ногам, чтобы удержать хоть немного. Я снова и снова покидал их - постепенно привыкая  жить на просторе огромной нашей страны СССР.  В то время я уже сам  разобрался во всем, даже имел  некоторое представление  о нашей Галактике, а нашу Землю, как горошинку  в сравнении  солнцем, а  самой солнце - миллионы раз меньше от некоторых звёзд.  Под конец я узнавал, что где-то есть и моя собственная  звезда…

-Ну?..

-А поверишь ли, Лейлушка?  Однажды  она спустилась с неба, чтобы  побеседовать со мной, а потом улетела обратно.  Но когда  же спускалась вновь, так и оставалась на земле. Ты представляешь?

-Интересно. А где же тогда она теперь?

-Рядом со мной стоит, и вопросы глупые задаёт...  

-Вот оно что, - посмеялась  она, - только знаете, дядя Омар, в голове у вашей звезды сидит какая-то бес и мучает её самой с тех пор, как она вас загнала тогда в больницу.

-Да?! - я вздрогнул, - это так просто объясняется: я долго тогда ждал её у открытого окна на морозе и простудил щитовидную железу.

-И все?..

-И всё.

-Надо же, … а любовь – чем вы её напугали?    

-Напугал?..  она мне ничего не должна, лишь бы обратно не улетела, а иногда заходила  временами ко мне, не более того.

-Правда?..  Значит, она без почвенно придумала  всякие гадости и так плохо вела себя?..

-Скорее всего,  да.

 

Глава 10

Почему-то, она  резко взяла за мою руку и привела  в рабочую комнату, где беспорядочно лежат на полках книги об искусства  на английском языке. Она  взяла одну из них и подала мне: она сияла от счастья. А потом  неожиданно  поцеловала меня крепко и сказала, что  всё-таки я употребляю сахар.

-Значит, мы не будем больше ворошить прошлое, правда, дядя Омар?  -  спросила она  и хорошенько  устроилась за столом, как маленькая девочка за партой, - садитесь, дядя Омар! Я буду слушать вас, а вы мне расскажите  коротко про этих художников.  Хорошо?  Это кто?

-Это Поль Сезанн,  –  я начал просвещать её по искусству, -  он один из ярких французских  импрессионистов,   Эти - те художники, которые изображали свои впечатления от натуры. Чтобы тебе  было более внятно,  добавлю:  Французского слово «импрессион» - это и есть русское слово «впечатление». Так вот. Когда у Сезанна  появлялись  не удачные его зарисовки или же этюды, то их он не сохранял, а выбрасывал через окно. Но рядом живущие соседи их подбирали.  А спустя многие годы - они стоили бешеные деньги!

-Ой, как интересно! Надо же, как повезло его соседям... а это?

-Модильяни.  Рисовал он  в людных местах  Парижа, а на свой обед  - оплачивал  своими набросками или же  рисунками.  Жил он нищим – так и умер нищим.  А его женщины в искусстве – нынче стали  бесценными шедеврами  мировых музеев.

-Как же так?..  бедненький... а это?

-Пол Гоген. Он себя нашёл в искусстве – только съездив на остров Таити. Его  полуобнажённые женщины на полотнах до сих пор восхищают миллиарды поклонников его искусства, обогащают  их душу, но будоражат головы  миллиардеров. Посмотри-ка на эти картины! Каждая из них освещена с ярким солнцем  сказочной природы острова,  а  на ней изображены  совсем простые женщины-таитянки, нежели мы привыкли видеть в картинах у других художников: мифологических женщин, жён знаменитостей либо из светского общества женщин.

-Прямо как сказка!..  А это?

-Жил-был один нищий: он жил в конуре, как собака, но умел  рисовать.  На жизнь он зарабатывал тем,  кто - сколько подаст за его  вывески  для магазинов или же кабаре. Его картины  висели, как афиша, прямо на улицах города, но  хозяева  заведений  даже не предполагали, что  у них  висят  шедевры Грузинского  искусства, который нарисовал художник-самоучка - Пиросмани. Это было  фантастическое состояние по ценам -  и те времена, но никто об этом не подозревал. Вот и однажды, когда про него уже слухи витали повсюду,  его любезно пригласили в Императорскую Академию художеств России. Чтобы  послушать  речь нищего и необразованного самоучка,  собрались профессора  -  самые известные мастера  живописи Санкт-Петербурга и Москвы. Пиросмани  встал за трибуну робко и неожиданно  произнёс такой  короткий  речь, что все присутствующие  онемели. «Дорогие друзья! – сказал он, - давайте сядем вместе за стол и лучше выпьем грузинский чай! Я с собой привёз».  

Лейла засмеялась, потом увидев автопортрет Ван Гога,  уставилась, глядя на его ухо.

-Это Винсент Ван Гог. Самый загадочный художник, -  я  уточнил.

-Почему его ухо завязано?

-Девушке любимой отрезал и подарил.

-Какой ужас!.. он был сумасшедший?

-Отнюдь! Просто полюбил, ну, и  завернул ухо в платочек - подарил ей.

-Зачем, не понимаю?!

-Только его ухо ей нравилось.

-И она взяла?!!

-В обморок упала. Он любил  её безумно, а  родители не пускали его  близко к ней. Однажды он ворвался к ним домой и подставил руку на горящей свече  и просил, умолял, чтобы её показали  столько – сколько он сможет удержать  руку на огне...

-Показали???

-Нет.

-Изверги!.. ну, настоящие изверги!

Она полистала книг, не пропуская  ни единой картины с женскими фигурами: обнажённых  и полуобнажённых и остановилась снова на картинах Ван Гога.  С её глаз попадали слезинки. 

В эти секунды  показалось, что она  вмиг затмила  женщин - таинственно глядящих из этих  книг  шедевров  мирового  искусства,  которые на века признаны человечеством, как эталонами  красоты.

-Я хочу тебя нарисовать с натуры, милая,  –  несдержанно я высказал то, что таилась во мне годами, -  пожалуйста, не откажись!  

Она  улыбнулась смущённо, но умолчала.

 

Глава 11

Я с удовольствием  хотел показать ей  своих полотен написанных о ней за последние несколько лет, (ведь она  не знала об этом) но почему-то  передумал, когда увидел её  больно жгучее заманивающие глаза. Она была ещё больше восхитительна, как готовая картина! Я как-то невольно потянулся к ней…

-Лучше не надо, дядя Омар, – грустно и убедительно остановила она, а закончила словами, как наивная девчонка,  -  если  муж узнает, то я вас потеряю навсегда.

Я тут выскочил с места в шоке,  не зная, что сказать  - закричал:

-Ты помирилась с мужем?!.. как это так? …  ну, объясни же мне!

-Я пришла сегодня к вам, чтобы сообщить об этом и просить прощения  за тот вечер. Простите меня, Дядя Омар!.. Что вы так замолчали?..  понимаю, …зря помирилась, да?

-Конечно... я…да, конечно, ты правильно сделала.  Я рад за тебя.

-Ах, вы, как  лукаво, –  она хитро улыбнулась и сама же поправила: - а хотя вряд ли.  Я знаю, что вы меня очень любите.

-Ну что ж, тогда поздравляю тебя с началом новой жизни,  - я успокоился, -  будь счастлива!

-Как я вас люблю! – она обняла меня и засыпала поцелуями, - дядя Омар, давайте  потанцуем напоследок?

-Почему «напоследок?»

-Сама не знаю,  -  она опустила голову.

-Ты любишь его?

-Он же отец моей дочери…

Она встала с места задумчиво, включила музыку и нависла на мою шею. Мы молча начали танцевать  под  песни «Миллион роз» - как будто в той же больничной палате,  но совершенно  иными ощущениями  с обоюдной  грустью. Она прижималась ко мне всё крепче и крепче,  но вся была погружена  в молчаливом таинстве, как никогда…

Я знавал её раньше,  как человека чересчур откровенного, что бывало иногда  даже неудобно слушать её речи, мне, мужчину. А знала ли  она тогда, что  в эти минуты я нередко  испытывал  чувство  счастье, когда  разделяла  она со мной  женскими  секретами, удивляя меня  с детской искренностью и на редкость раскованностью?  Мне кажется,  она  знала. Поскольку  я часто замечал, что под  её доверительным характером  лежало нечто  безобидное проникновение в психологии мужчин, и этим же легко  управляла ими. Но больше всего, это придавало обоюдное удовольствие, как шоколадная засыпка на мороженое.

А сегодня она молчала, наверно сочла меня  излишним в разрешение своих проблем.  И это правильно,  если  её молчание имела  впрямую связь  с  мужем,  когда и так тошнило  от его репутации. «Она помирилась с ним  лишь  из-за того, что он отец её дочери?» - подумав, я сравнивал себя, как сам поступал бы  на неё вместе, но ответа придержал  при себе.  И какой же разумный ответ можно ожидать  с человека, который живёт  сам далеко не по-божески?  Поэтому я лучше старался пока выглядеть немного умнее перед ней. А она висела всё также: её  губы слегка касались на моё тело, даже после того, как  закончилась песня.

-Лейлушка!   

-Да, слушаю я вас, - едва прозвучал её  тихий голос.

-Повторить?..

-Ах, вы какой, - она вдруг ожила и искусственно посмеялась, -  хватит,  дядя Омар! Лучше  вы скажите мне честно: вы всегда будете меня любить?

-Расписку  тебе  дать?

Она посмеялась, и снова погрустнела.

-Я пойду, дядя Омар? Если вдруг исчезну надолго, то вы не обессудьте, пожалуйста! -  сказала она потом, и пошла в коридор, переобулась, но подождала, пока  я не подойду.

Поскольку она всегда  опасалась от вездесущих глаз  моих соседей-сплетников,  мы  попрощались традиционно прямо у двери. Это было разумно для нас обоих, ведь мы жили в среде восточного менталитета,  где можно легко заработать себе головной боль, может и двойную, если  учесть  ещё христианское  вероисповедание Лейлы.  

-Какой вы трусишка! – она прочла мои мысли и засмеялась, - вы боитесь провожать меня до дома? Да  шучу, шучу.  А слегка целоваться на прощанье, конечно же, я не прочь. Ну, что вы встали, как чужой дядя?

Не выдержав моё молчание, она подошла ко мне ближе и снова же сама поцеловала в который раз, а говорила недавно  -  не за этим пришла.

-Дядя Омар! – сказала потом, -  лучше бы вы переехали к жёнушке и согрелись б там. Ведь  для вашей холодной квартире совсем  нет дела до вашей  радости и печали,  а вас там ждёт - вся ваша семья! Вы меня слышите?..

Она резко повернулась и тут же исчезла из моих глаз, оставляя за собой прощальный взгляд, как будто навсегда. После  короткого шока, я закрыл дверь  и там же присел, как опустошённый дотла, слушая привычный родной язык многоговорящей  тишины  своей квартиры, в которой я  часто  испытываю  силу магии, чтобы выжить и творить, а не бесследно угореть в объятии одиночества.

 

Продолжение следует...

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА