Опубликовано: 25 февраля 2013 15:16

Чайка. Горечь преодоления

У меня к "Чайке" отношение пристрастное, скажу сразу. Это одна из трех моих любимых пьес во всей мировой драматургии. Поэтому, видимо, ни одна из постановок не нравится. К киновариантам отношусь лучше. Думаю, Чехов вообще предчувствовал появление этого нового вида искусства - кино. Оно больше возможностей дает в работе над таким текстом - ближе к жизни, естественней, можно задействовать разные планы, показать дрогнувшее веко, замедлить или ускорить темп повествования, включить пейзаж...

 

На театре "Чайку" частенько превращают в мелодраму о погубленной девичьей мечте. Или о непонятом гении Треплеве. Между тем, на мой взгляд, тут представлены четыре способа существования творческого человека. Треплев, Тригорин, Аркадина, Заречная. Все они, конечно, подсмотрены Чеховым в жизни, в каждом из них в какой-то степени присутствует он сам.

 

Треплев. Брошенный знаменитой матерью, напуганный с детства ее окружением, самоутверждающийся искатель новых форм, имеющий только одно счастье и одну ниточку, связывающую его с настоящей жизнью, - любовь к Нине. Первый монолог Заречной - начало его недоигранной пьесы - это заявка на нечто. Но продолжения так и не последовало. Не в формах дело, а в том, чтобы писать свободно, слова должны литься из души... Но и Тригорин к настоящей жизни не близок. Иногда делает робкие вылазки, но они заканчиваются сбором очередной порции впечатлений, которые сначала заносятся в записную книжку, а потом проявляются в тех или иных повестях-рассказах. Однако беллетрист хороший, мастерски работает с деталями, не мороча себе и читателям голову символическими обобщениями про борьбу красноглазого дьявола со светлой мировой душой.

 

Аркадина. Вообще-то изначально она Сорина, потом Треплева. Но вот придумала себе замечательный псевдоним - Аркадина. И по-своему счастлива (Аркадий - счастливый). Быстро ухватила, как это могут только женщины с их житейским разумением, правила общественной игры, завоевала удобное место. Горние вершины ее не волнуют, но солнечную полянку с твердой почвой на любом болоте она почувствует точно за десять верст. Что там на самом деле с сыном происходит, ее занимает не сильно, она сначала актриса, а потом все прочее. Сыграет она вам что угодно, но настоящие ее чувства оживают лишь тогда, когда есть угроза привычному комфорту. С Тригориным они прекрасно друг друга дополняют, поэтому вряд ли всерьез когда-нибудь расстанутся.

 

Имеет смелость жить Заречная. Ее не выпускают из имения отца, но она хоть на пару часов вырывается. Она влюбляется и без жеманства дает об этом понять возлюбленному. Она теряет ребенка, переживает разрыв с Тригориным, его неверие в ее дарование в частности и в театр в целом. Она проходит через смятение и сомнение, но не погибает. Да, она нервна, положение ее незавидно - играет в Ельце, едет в третьем классе с образованными купцами, что-то причитает про чайку - такой мы видим ее в заключительном действии. Но именно она говорит о главном, что может держать человека, - умей нести свой крест и веруй.

 

Иногда спрашивают - а кто же из них все-таки талантлив? Талантливы все четверо. Но каждый строит отношения с живой жизнью по-разному. И приемы важны, и здоровое соревнование, и наблюдательность, и впечатления. Однако смелость пробовать жизнь на вкус самому, хоть она и груба, и горька подчас, - непременное условие для развития таланта, для творческого движения.

 

31 января 2010 года, Елена Сироткина

культура, искусство, литература, проза, эссе, литература, драматургия, Антон Чехов, Чайка, театр
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА