Опубликовано: 16 мая 13:11

Двое

Двое сидели  вечером на прогретой солнцем набережной, лицом к морю...

- Тебе не холодно?- повернув к нему кудрявую голову, спросила она.

-Хочешь домой? Замёрзла?,- спросил он, поправив очки.

- Давай посидим ещё, не хочу домой, где никто не ждёт,- сказала она.

- А ты накормила кота?

- А разве можно его не накормить, он бы нас не отпустил. Ты же знаешь!

Они замолчали, переключив мысли на своего единственного в этой чужой стране друга,  огромного персидского кота, ласкового лентяя...

Кот был их баловнем, их пушистым ребёнком, муркающей радостью, отрадой в одиночестве...

Дети и внуки разъехались. У всех были свои проблемы и заботы.

Редкие встречи среди бурной жизни и помощь деньгами, это всё, что они могли себе позволить...

А разве им нужно большего?

Друзья, либо жили у своих детей, либо, уже переселились на постоянное и вечное жительство в далёкие Райские кущи...

У них был, купленный  их дальновидными детьми,  свой дом на побережье  и это давало возможность купаться по шесть месяцев в году и гулять по набережной.

Они были ещё бодры и свежи...

Их загорелые, слегка морщинистые лица были спокойны и слегка обветрены..

Оба в брюках и лёгких куртках нараспашку, они сидели  на любимой лавочке у Променада и смотрели на море.

Был тёплый ноябрь. Слишком тёплый в этом году.

Ещё можно было купаться, только море, привычно для этого сезона, штормило.

Ветер ещё был тёплым, но от земли уже тянуло осенней сыростью и постепенно от моря к суше наползал лохматый и тяжёлый туман.

Набережная постепенно пустела...

Парочки пытались уединится под сенью небольшого городского парка.

Семьи с детьми потихоньку двигались в сторону своих домов...

Только старики никуда не спешили...

Они должны были успеть насладиться этим вечером, впитать в себя шум волн, гаснущий на горизонте закат, ароматы цветущей глицинии и средиземноморского жасмина, свежую и ароматную прохладу тёплого осеннего вечера, крики последних чаек и пронзительный морской запах свежевыловленной рыбы с рыбацких лодок на ближней пристани.

Эти пьянящие, дурманящие голову своей свежестью и остротой, запахи и звуки приморского городка.

- Я давно хотела спросить у тебя,- вдруг громко сказала она.

- Как ты мог, тогда, от меня уйти?, -она повернулась к нему вполоборота, пытаясь заглянуть ему в глаза...

-Вспомнила?,- удивлённо воскликнул он, резко отвернувшись.

- Знаешь, а я тебя до сих пор не простила! Так хотела простить, пыталась забыть, но так и не смогла,- всхлипнула она.

-Что ты хочешь услышать  от меня сейчас? Я же почти сразу вернулся!,- слегка истерично произнёс он.

- Почти? За это время умерла моя любовь! Ты убил ее!,- со вздохом прошептала она.

- Ты думаешь мне было легко?,- часто закивав головой, сказал он.

-Я просто до сих пор не понимаю, как ты мог меня предать?,-пытаясь разглядеть его глаза в сереньком полумраке, спросила она.

- Ты сама уже всё давно знаешь! Сам не понимаю как! Так уж получилось! Прости! Этого уже не изменить!,- понурив голову, шёпотом произнёс он.

- Ах-х-х!,- эхом отозвалась она.

-  Мы с тобой это давно пережили. Всё уже забылось. Зачем теперь  опять вспоминать?, - тихо выдохнул он.

-Мне было очень больно и стыдно! Понимаешь? Стыдно перед детьми, перед соседями и друзьями.

Мне тогда казалось, что на меня все показывают пальцем.

Я боялась выходить из дома...

Мне казалось, что об этом позоре знают все вокруг! Я-брошенная жена!

Да ты меня не слушаешь?,- прокричала она со злостью.

Он  порывисто встал и молча отошёл вперёд к морю...

Ветер принёс издалека гудок, проплывающего в открытом море, тяжёлого сухогруза...

Они помолчали несколько минут...

- А знаешь, что было самым страшным для меня? Я поняла, что тебе тогда не было стыдно!,- прокричала она ему вслед во весь голос.

Он молча плакал...

Отошёл, чтобы она не видела...

Он много раз ругал себя, что ушёл от неё и много раз за то, что вернулся назад...

Она  крепко держала его своей обречённостью около себя, связывая по рукам и ногам тесными путами правил и условностей собственной семьи, с бесконечной демонстрацией любви или злости на него, за то, что он не умеет чувствовать так, как она и жить обычной рутинной семейной жизнью...

Нет, она его не переделывала, не заставляла быть своей марионеткой, только требовала  законного  и совершенно заслуженного внимания к семье и к детям...

Она хотела той любви, которая была у них в начале, до рождения детей, ждала от него того, что он был просто не в состоянии ей дать...

Она корила его за бездушее, молчание и холодность...

А он задыхался рядом с ней, но уходя, не мог не думать  постоянно о ней и о своих детях, и с обреченностью приговоренного к смерти, возвращался после работы домой...

Он пытался вырваться, меняя любовниц, но не смог...

Среди всех его женщин,  толькоей одной он был нужен больше всего, необходим, как воздух, и он не мог порвать эту божественную или дьяволскую связь их сердец, душ и тел...

Только она могла принять, понять и простить его любого, и любить всем сердцем без доли сомнения, как единственного мужчину на Земле, такого, как есть: несовершенного, несправедливого, злобного, ворчливого, несчастного, но неизменно дорогого и любимого ею, непонятно за что...

Разве мог он сейчас, глядя в ее, до боли в сердце, любимые и полные слез и отчаяния  глаза, сказать, что сбежал тогда от того, что сам чувствовал себя ущербным рядом с ней, потому- что понимал, что он недостоин такой  великой любви и ее прощения тоже не достоин...

Он пытался уйти от себя, а не от нее, но у него не хватило сил или житейской мудрости, а может быть подлости, кто знает, и  тогда он сделал самое простое и гениальное, что мог сделать, он вернулся к ней, чтобы разрешить ей любить себя, и тихо плыть по течению жизненной реки, не мечтая о том, чего может быть и не существует в Природе...

Он никогда не говорил об этом ни с друзьями, ни с близкими...

Все отгорело и умерло в его сердце, а пепел развеялся вместе с годами бессрассудства и  тщетных поисков ответов, на те вопросы, на которые не нужно отвечать...

- Я с тобой! Разве тебе этого мало?

Я с тобой теперь навсегда!, -крикнул он ей, обернувшись назад...

....

Последняя заблудившаяся над почерневшим морем чайка протяжно вскрикнула, и промчалась стремглав к ближайшей скале, к своему гнезду.

Волны с шумом бились о скалистый берег, разбиваясь об острые края камней.

Потемнело....

С моря на набережную наползала сырая и тёмная осенняя ночь.

Зажглись фонари, и всё вокруг осветилось ярко- красным, неестественным светом,..

По опустевшей набережной шли под руку, слегка прихрамывая, Он и Она - две Жизни, два Мира, два Одиночества, две Вселенные, неразрывно объединённые в Вечности чем-то настолько сильныи и необъяснимым, чему люди ещё не придумали названия... 

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА