Опубликовано: 18 июня 07:28

Прошлое всегда с нами

Постепенно Ташкент обретает свой прежний вид после снятия некоторых ограничений… 

 

Частный таксист,  лет семидесяти пять, сразу надел маску, когда я остановил машину и сел рядом. Я успел мимолётно разглядеть знакомое его лицо - рыжего-рыжего  простого русского деревенского мужика с веснушками - но не смог вспомнить, откуда я его знаю. 

 

-Куда вас подвести, друг?                

 

Я был сразу в шоке, услышав  вопрос на узбекском языке  абсолютно без  акцента.  После ответа  вида я не подал, что  все-таки его узнал, но немного сомневался. Сначала стало мне очень приятно, а  потом – плохо.  Так и поехали. Он всячески меня втягивал к разговору, я молча кивал головой, как естественное поведение пассажиров под маской,  которые испытывают  в некотором роде неудобства. Честно говоря, меня абсолютно не интересовало его разговоры, да и толком я не слушал, поскольку в моей голове резко пошло время вспять на десятки-десятки лет - поневоле заставляя меня заново переживать то, чего клялся себе не рассказывать никому … … …

 

******************************

 

Мой отец вернулся с войны прямо вначале с тяжелым ранением, а отвоевавшиеся советские солдаты годами возвращались домой, когда случилась эта короткая незабываемая история, которая сопутствовала со мной  всю жизнь...  

 

Спустя год после победы над фашистами, я помню, как  друг моего отца вернулся с полуторагодовалым ребенком на руках, когда мне было всего лишь четыре года. Он приставил ребенка, как усыновленным его сыном. Хромой на одну ногу солдат стоял перед нами как настоящий герой – полный грудь орденами и медалями. Жители кишлака  восхищались не только его внешним видом, но и смелым поступком - ведь не каждый солдат возвращался с войны с маленьким ребенком. 

 

Через пару дней, мы, дети,  случайно увидели того солдата, как он спеша шел куда-то с ребенком на руках. Он остановился на миг перед нами, и попросил нас немного присмотреть за ребенком, он скоро придет и заберет. Он пошел со спокойной душой после того как ласково погладил мою голову, как самого младшего среди ребят. Нас было много,  обычные послевоенные счастливые мальчики, живущие в дружелюбной среде. Теперь казалось, нашу компанию пополнил еще и полуторагодовалый ребенок, который может делать один шажок – и  чуть ли не падает. Но только он близко не похож на нас, а солдат видимо намеренно привел его  к нам полуголый, хотя бы в чем-то мы сошлись.  Но куда ему до загорелых ребят - он  весь светится  - рыжий-рыжий  конопатый и все; а бровей - нет, ресниц – не видать, только  светлые его глаза еле видны, будто и те  растворились в ярких солнечных лучах востока. Глядя на него почему-то ребята внезапно нахмурились в себе, несмотря на то, что мальчик был весьма симпатичный.  Не понимая ничего, я  улыбался и улыбался   без конца, вспомнив недавнюю шутку отца, что сын  солдата не простой, а золотой. Ну почему  тогда мое поведение вдруг всех  раздразнило? Тем более, наш самый умный мальчик и старший группы тоже далеко не отличался от других -  звериный его взгляд был направлен на меня и на ребенка  – просто его не узнать, … и  внезапно  он подал несвойственно ему голос грубый, как гром среди ясного неба: - «Фашист!» Я еще не понимал смысл этого слово, а ребенок вдруг  вздрогнул! Мальчики тут же прихватили и хором повторяли злобно. Я  сообразил, что это слово не хорошее слово, иначе бы ребята не превращались в одночасье в зверя, которых я  любил. А старший группы, разглядывая мальчика, усердно попробовал сдирать с его лица веснушек ногтем. Без толку. И как-то определил по-своему:  «Точно -  фашист – немецкий мальчик! А скажи-ка мне, немец, не твой ли отец убил моего отца?!» И неожиданно он плюнул в него  лицо.  Мальчики тут же встали в очередь по команде и последовали за старшим, …  кажется, очередь дошло до меня. Я не двигался с места. Старший  понял, что я нагло отверг его –  крепко взяв  за  мое ухо,  притащил меня ближе к рыжику, как котёнка.  «Плюнь! Я тебе говорю – плюнь на фашиста!» - закричал и дал мне подзатыльник.  Я посмотрел на весь облитое слюнями лицо мальчика и  беспомощно онемел. И рыжик глядел на меня точно также, но еле удерживал слезы и слегка дрожал.  «Ну!..» -  снова раздался грозный голос. Робко выдавленная со рта слюна потекло по оголенному моему животу.  Старший разозлился, и чуть ли не оторвал мое ухо. Я пробовал плюнуть, а попал на свою ногу. Старший совсем вышел из себя и шлепнул меня по  лицу. Я плюнул сильнее, но  угодил землю и одновременно получил очередной удар.  Чего взять с четырёхлетнего мальчика? Наконец они отвязались от меня, и сами же совершили третий либо четвертый круг плевок.  Теперь только рыжий заплакал: тихо и испуганно. Как раз тут появился солдат. Повторяя слово фашист, дети  разбежались в разную сторону кроме  меня.  Солдат в ярости бросился за ними, но ни одного из них не догнал. Тяжело хромая он вернулся  к сыну, со слезами вытер его лицо, три раза поцеловал, потом сурово приказал мне: «Иди домой, быстро!» Попозже, дома я заслужил папина куча упреков, после того как солдат уведомил его обо всем. Но, выудив всю правду из меня, отец меня простил. И в узком нашем семейном кругу он рассказал трогательный рассказ о том, как мальчик потерял своих родных и близких во время кровавой стычке русских солдат с послевоенными фашистскими группировками, бесчинствующих  на  украино-польской границе, где наш земляк чудом спас годовалого русского мальчика и впоследствии чего официально его усыновил. Поэтому солдат вернулся по долгой дорогой в свой родной кишлак, главное – живой.

 

Однажды,  отец как-то с хитрой улыбкой взял меня на руки, вытащил из кармана - как он пояснил – кусок  сахара и сказал, чтобы я попробовал, так как он знал, что я слышал о нем много, но еще не пробовал на вкус. Впервые взяв в руки кусок сахара, я полюбовался, потом лизнул пару раз языком и спрятал в карман. А на следующий день, как-нибудь я зашел к тому русскому мальчику домой по соседству. Его отец обрадовался и разрешил нам поиграть.  Как оказалось, золотой мальчик не только не умел говорить, но и улыбаться, а смеяться – подавно. Я подарил ему самое  дорогое, что есть у меня – остаток огрызенного сахара. И мы подружились надолго. Через пару лет, когда солдат   был уже женатый, они с семьей переселились в соседний кишлак, а я пошел в первый класс. Прошли еще годы,  мальчик тоже пошел в школу. Мы снова встретились и продолжили дружбу. Но с каждым разом наша встреча  начала давить на мою психику все сильнее и сильнее, когда уже я сам разобрался во всем,  будучи взрослым школьником  старшего класса.  Поэтому я отстранился от него до окончания школы, а потом - совсем уехал из своего кишлака по другим причинам… … …  

 

****************************

 

С тех пор мы больше  не встречались  до настоящего дня. Тем не менее, теперь во дворе уже давно другой век и совсем другая жизнь… 

 

-Дорогой товарищ, – сказал таксист с улыбкой, приводя меня в чувство, - вы хоть слово сказали, а то я сегодня буду спать плохо! Знаете, я вообще-то не таксист, а работник по найму в частных домах. Строитель, так сказать. А тут я просто помогаю людям в трудные времена. Естественно карантин всем нам надоело, но приходится пока соблюдать режим ради своих близких и друзей. Я очень  верю на благоразумие нашего народа. Тем более мы – узбеки послушный народ как никто, поэтому, я  думаю,  совсем скоро благополучно выйдем из  этого положения, и снова будем трудиться на благо страны. Верно, я говорю, друг?

 

-Я охотно  соглашаюсь с вами. Только  вы не обижайтесь на меня, пожалуйста! Можно вам задать только один вопрос?

 

-Хоть сто – я буду счастлив, дорогой!  

 

-Спасибо! Признаться, то, что вы владеете  узбекским языком в совершенстве – это весьма трогательно и приятно. Но вы сказали «…мы – узбеки…» - а как вы это объясните мне?

 

-Очень просто, дорогой. Ваш вопрос меня  не удивило, так как  это вы не первый задаете. Знаете, ведь среди таджиков тоже встречаются такие же лица, как у меня. А что – у узбеков нет таких  что ли? Ведь мои родители чистокровные узбеки. Тем более весь  кишлак знает,  откуда мои корни. Да, я похож на русского. Ну и что? Смешно.  Я даже  пару слов связать по-русски толком не умею. К большому сожалению, мои родители рано ушли в мир иной. Если бы они были живы…  нет-нет, вы не подумайте,  я горжусь ими… они мне все дали… все,…  а главное, они воспитали меня трудолюбивым человеком, поэтому у меня все есть, а жаловаться – мне не на что,  да и грех. Я самый счастливый человек, вы это понимаете?

 

 -Да, конечно.  Я очень-очень рад за вас, … а где вы родились?

 

-Вы сказали «только один вопрос»,  -  он посмеялся от души  громко, как настоящий узбек, - ладно-ладно, с удовольствием я отвечу хорошему человеку.

 

И он прямо озвучил мой адрес детства. А хотя мне теперь  стало  хорошо на душе, и вроде бы отпустило прошлое, но все же  я не снял маску с лица и не признался, что мы близкие знакомые люди с детства, а то и больше. Зачем? У него же все хорошо. И зачем нарушить покой старого человека с чистой душой со слабым сердцем? А может, я скоро передумаю и схожу прямо к нему домой. Но я сейчас подумал: как же он за долгие годы не услышал ни слово о своем появление в нашем кишлаке, и про ту историю, которой знали все? Конечно же, есть на это предположительный свой ответ.  Дело в том, что мой отец возглавлял колхоз до войны и после. Его очень уважал народ. Каждый житель колхоза к нему приходил в трудный час за советом и уходил от него всегда  удовлетворенным. Ему все верили: и женщины и мужчины любого возраста. Если он что-то сказал жителям, то они по-иному не осмеливались трактовать. Вот теперь только я вспоминаю, что после той неприятной истории  как  он сходил к каждому дому  тех озорных мальчиков и объяснял их отцам или матерям, чтобы они хорошенько  поговорили со своими детьми и забыли про это навсегда; а ребенок – сын солдата – героя войны и точка! Сейчас трудно это понять. Но  как сложилась бы жизнь того  мальчика, если б мой отец не вмешивался тогда в  беду ребенка,  принесшая ему бесчеловечна жестокая война, которая сломала миллионы таких же  человеческих судеб?..  Пусть это пока останется как риторически вопрос…   

 

-Вы меня обижаете, дорогой, - сказал таксист напоследок, когда я протянул ему денег за проезд, -  я ни у кого денег не беру - просто  общаюсь с пассажирами на свое удовольствие и все.  Спасибо Аллаху, что мои сладкие правнуки пока еще не голодают, а сам я - не нуждаюсь в деньгах. Вот, например вы, извините, чересчур малоразговорчивый вы человек, но такой родной - по вашим глазам я вижу - а как с вас брать денег? Мне стыдно, да и знаю я вас как будто всю жизнь… ой, извините, кажется,  я этого уже говорил всем людям, кто сидел на вашем месте. Старею, наверно. Ну, ладно, будьте здоровы, дорогой мой человек! Аллах даст – еще свидимся…

 

 

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА