Опубликовано: 27 февраля 2013 16:02

АДЕНСКАЯ КРЕПОСТЬ. ТРИ ДНЯ, КОТОРЫЕ ПРИКАЗАНО ЗАБЫТЬ. Григорий Кожан.

                                                             

   

/ крепость – шахматный термин.  Роман в сокращённой форме /

 

 

 За нами Родина друзья,                                                                                  

И отступить никак нельзя.

Другим невидимый редут

Мы отстоим, погибнув тут.

Священно клятву мы даём

Не посрамить былых времён.

И будет чистая рука,

Холодной будет голова,

А сердце станет горячей!

 

 

                                  ПРОЛОГ. ГЛАВА ПЕРВАЯ.

 

Ранним утром в сквер дома №14 по улице Станиславского жительница этого дома вывела погулять своего питомца неопознанной породы по прозвищу Стёпа, похожего  на какую-то небольшую охотничью собаку и, не более того. Хотя повадки от своего породистого предка, похоже, спаниеля,  в нём всё-таки наблюдались. Он каждый день выходил в сквер около дома и, сделав все свои собачьи дела, обязательно тщательно обследовал весь двор. И звать его было бесполезно, пока он не обнюхает каждый куст, дерево или просто угол дома. После этого, пошаркав всеми четырьмя лапами по траве, гордо, с чувством выполненного долга, возвращался к подъезду, где его ждала хозяйка.

И в этот день всё было, как обычно. Стёпа слыл в своём дворе  очень дружелюбным псом, что часто бывает свойственно “ дворянинам“. Он никогда ни на кого не лаял и даже игнорировал кошек.

 Хозяйка в накинутой на плечи куртке мужа стояла около подъезда и поеживалась от утренней прохлады. Ведь на дворе было 2 мая. Она о чем-то задумалась. Вдруг из дальнего угла сквера она услышала, что по натуре молчаливый  Стёпа, как-то странно гавкнул, а потом истошно завыл. Женщина встрепенулась от этого и, стала искать глазами собаку. «Может, поранился обо что-то?» – подумала она и, позвала: «Стёпа, ко мне!» Но пёс не реагировал. И тут она увидела,  как вытянувшись в стойку, как легавая на дичь, он, глядя за угол, примыкающего здания ко двору,  то истошно завывал, то попискивал, как бы зовя хозяйку к себе. Женщина быстрым шагом направилась в его сторону и, подойдя уже  совсем вплотную, вдруг в ужасе отпрянула от этого места. Схватив на руки собаку, она хотела закричать, но горло сдавил страх – у нее ничего не получилось. Не помня себя, она бегом влетела в лифт, затем также ворвалась в спальню, где мирно спал, похрапывая, ее муж.

– Николай! Николай! – завопила она.

Муж резко сел на кровати и, спросонья, не понимая, что происходит, наконец, увидел перепуганное лицо жены.

– Что случилось? – спросил он. – Пожар? На тебе лица нет!

Женщина явно была чем-то сильно напугана и, не могла произнести ни слова. Николай рванул на кухню и, быстро вернувшись со стаканом воды, дал его жене. Она жадно, судорожно её выпила.  И теперь Николай еще раз спросил ее:

– Ну, успокоилась? Теперь расскажи, наконец, что случилось?

Она стала сбивчиво рассказывать, как она гуляла со Стёпой, и что он никогда ни на кого не лает, но тут нашел в углу сквера такое!?

– Что? Что он там нашел такого? Кошку что ли дохлую? Ну, успокойся.

– Какую кошку?! – взмолилась жена. – Там! Там!

– Ну, что там? – спросил Николай.

– Коля, там лежит человек. И, кажется, он убит.

– С чего ты это взяла? – спросил муж.

– Да с того, что он весь в крови и не шевелится.

– Так, – сказал Николай, посмотрев на часы, которые показывали 6.30 утра. Он подошел к окну, и посмотрел вниз на сквер. Но уже зеленая пелена молодых листьев скрывала под своими кронами всё, что находилось под ними. Подняв трубку телефона, он набрал «02».

–Милиция, дежурный слушает, – раздался из трубки слегка сонный голос.

– Это говорит житель дома №14 по улице Станиславского. Моя жена, выгуливая собаку в сквере нашего дома... Вернее, не жена, а Стёпа... В общем, они обнаружили труп мужчины,— взволнованно выпалил Николай.

– Кто такой Стёпа? – спросили из трубки.

– А, Стёпа? Это наша собака. Вот он, если быть точным, и нашел.

– Так, хорошо. Я всё понял. Ждите опергруппу. И пожалуйста, я вас очень прошу, выйдите на это место и постарайтесь никого туда не подпускать. Да и сами  близко не подходите, не топчитесь. Вдруг остались какие-то следы. Вы меня поняли?

– Да, – тихо сказал Николай и положил трубку.

Он быстро оделся и,  открыв  дверь, хотел было уже выйти из квартиры, как жена завопила опять:

– Коля! Я с тобой! Я боюсь одна оставаться.

– Нет! – отрезал Николай. – Не надо тебе на это ещё раз смотреть.

Выйдя их дома на улицу, он чуть было не столкнулся с дежурной по подъезду, которая спросила:

– Николай Иванович, что произошло? Я, как увидела Светлану Георгиевну, сразу подумала, что-то случилось.

– Да, случилось. Только прошу вас не поднимать шума. Утро еще, люди спят, – сказал Николай.

Дежурная стояла и глядела вопрошающим взглядом.  Николай добавил:

– Светочка со Стёпой нашли у нас во дворе труп мужчины. Милиция уже едет.

Дежурная, потеряв дар речи, медленно опустилась на лавочку, находящуюся возле подъезда.

– Всё. Тихо, тётя Шура, тихо, – сказал Николай, и направился в то самое место, куда указала жена.

В глубине сквера, как бы пытаясь спрятаться за угол примыкающего строения, лежал ничком мужчина. Он был одет в темную, похожую на лётную форму, одежду. По левой руке жирной струйкой сочилась кровь, а на спине проступало большое бурое пятно. Человек не подавал признаков жизни. Николай был уже немолодым человеком и, работая на разных партийных постах, много чего видел за свои долгие годы жизни. Но сейчас он решил отойти подальше, и не смотреть на этого несчастного. Нечасто такое происходило  на улицах Москвы .

Где-то уже через 15 минут с улицы в арку дома тихо въехал микроавтобус РАФ сине-белого цвета с надписью «МИЛИЦИЯ». Машина остановилась у подъезда. Из нее вышли несколько мужчин в штатском и женщина с чемоданчиком. Увидев Николая, они направились к нему.

– Здравствуйте, я следователь Макаров,– представился ему, приятный на вид, слегка седоватый мужчина.

– Вы звонили?– спросил он.         

­– Да, я, – ответил Николай.

– Показывайте, где?

Николай указал рукой в сторону лежащего человека. Подойдя к убитому, следователь подозвал к себе ту самую  женщину с чемоданчиком, которой сказал:

– Осмотрите труп.

Сам  же принялся  ходить вокруг этого места, то и дело,  присаживаясь, разглядывая землю вокруг лежащего человека. Он неоднократно поднимал что-то с земли и внимательно рассмотрев, отбрасывал в сторону. Ничего подозрительного на предполагаемом месте преступления ему на глаза не попадалось.  В этот момент его окликнула женщина. Подойдя к ней, он выслушал ее, и бегом направился к машине, где крикнул водителю:

– Вызови срочно «скорую»! Он жив.

От этих слов у Николая как-то отлегло на сердце.

Затем следователь вновь вернулся к женщине, которая уже начала оказывать раненому, как теперь выяснилось, первую помощь. Через некоторое время, второй сотрудник милиции, который тоже осматривал двор и прилегающую улицу, подойдя к ним, сказал:

–Возможно, этого человека сюда притащили волоком. Об этом указывают  кровь на земле по всему пути следов волочения тела,  от арки въезда во двор, до этого места. Дальше ничего не видно – по улице уже успели проехать поливочные машины. Но скорее всего, можно предположить, что он приполз сюда сам, поскольку других следов во дворе,  возможно причастных к этому делу лиц, не обнаружено.

– Нам еще загадок к концу смены не хватало, – поморщился Макаров.

Во двор также тихо, без сирены, въехала «скорая». Быстро погрузили раненого. Макаров, что-то записывая в папку фельдшера, спросил:

– Куда его?

– В Склиф. Он очень плох. Если довезем, то ищите его там.

«Скорая» выскочила из двора. А следователь, подойдя к женщине, которая собирала чемоданчик, спросил:

– Как думаете, сколько он тут пролежал?

– Думаю, часа четыре-пять, – ответила она. – У него два пулевых ранения – оба навылет. Стреляли с нескольких шагов. Первый выстрел был в спину, второй – в плечо, чуть выше сердца.

– Как кровью не истек за это время? Ведь стреляли в него не здесь. Сюда он каким-то невероятным образом дошел или дополз. Выстрелов в окрестностях никто вроде бы не слышал, – подумал Макаров

 – Да, еще, – добавила женщина, – на вид ему лет 45-50, документов при себе нет. Зато есть вот что. – И она показала странный пояс, который нашел второй сотрудник в начале двора, около арки дома. Он был очень уж похож на воровской.

– А еще на нем одежда, похожая на форму лётного технического состава. А в остальном – у меня пока всё.

 - Да, чуть не забыла вот ещё что. Это находилось под потерпевшим, - виновато добавила женщина.

Она показала обрывок печатного листа, на котором едва видны какие-то цифры и немного иностранного текста,  так - как  всё было залито кровью.

– Ну вот. А говоришь, всё. Это уже что-то, – сказал Макаров. – Отправьте пояс и бумагу на экспертизу.

После этого Николаю предложили сесть в милицейскую  машину, где следователь Макаров составил протокол о случившемся. Записав личные данные Николая и его жены, он в свою очередь, оставил свой номер рабочего телефона на случай, если вдруг кто-то что-то видел, или они с супругой что-нибудь вспомнят. Прощаясь, добавил:

– Если будет нужно, мы вас вызовем, в качестве свидетелей. А пока до свидания, и спасибо вам.

Николай, проводив взглядом милицейскую машину, направился к подъезду, где все это время сидела перепуганная  тётя  Шура. Когда он поравнялся с ней, она, было, открыла рот, чтобы что-то сказать, но Николай, махнув на нее рукой, быстро  скрылся за подъездной дверью.

Через два часа на Петровке 38, откуда прибыла на происшествие опергруппа, следователь Макаров – тот самый приятный на вид, слегка седоватый мужчина, – сдавая смену, докладывал дежурному по городу сводку происшествий за истекшие сутки. Хотя была праздничная ночь, дежурство прошло относительно спокойно. Только вот утром произошло серьезное преступление.

– Где находится пострадавший? – спросил дежурный.

– В институте Склифосовского,  товарищ полковник.

– Следователя послали туда?

– Ещё нет. Я звонил в приёмный покой. Дежурный врач сказал, что он пока жив, но состояние очень тяжелое, вряд ли выживет. Сейчас идет операция. И что-то будет ясно только к вечеру.

– Хорошо. Так и доложим начальнику следственного отдела и в прокуратуру, – сказал дежурный.

– Товарищ полковник, – спросил Макаров, – в Московскую управу КГБ будем докладывать?

Дежурный по городу, немного помолчав, ответил:

– Нет. Не будем. Ты же знаешь, Саша, им как доложишь, так сразу столько дерма потечет, что не отмоешься. Помнишь, в прошлом году, мужика за посольством США подстрелили? Сколько нам нервов комитетчики попортили. Вот так.   Огнестрел - это дело чисто наше, милицейское. Так что, пока подождём.

– Тогда разрешите сдать смену и отбыть на отдых?

– Давай, Сан Саныч, отдыхай! Спасибо за службу.

Ближе к обеду из операционной в палату реанимации привезли человека с огнестрельными ранениями. Операция длилась более четырёх часов. Пули, задевшие жизненно важные органы, да большая потеря крови, сделали мужчину   похожим на труп, но, к удивлению врачей, он всё еще дышал, находясь в коме. Его могучий организм всеми силами боролся за жизнь. Оставалось только ждать. И никого к нему не пускали, даже следователя.

В тот же день, сразу после доклада дежурного по городу, было заведено уголовное дело о покушении на убийство в отношении неизвестного гражданина. Следователь, которому поручили это загадочное дело, завёл новую папку, в которую ещё не скоро попадут первые бумаги, говорящие о следственных действиях.

К вечеру, предварительные результаты экспертизы не подсказали следствию не каких версий. Из какого оружия были сделаны выстрелы, установить не представлялось возможным, так как не гильз и главное самих пуль, найти не удалось.  Клочок бумаги мог вообще давно валяться в сквере. И главной, пока единственной зацепкой, теперь был, тот самый странный пояс, похоже, с воровским инструментом, найденный оперативником во дворе дома.  На этом все улики заканчивались. И вот теперь ждали медики, ждали следователи. И даже если мужчина выживет – не факт, что сразу что-то станет известно. Возможно, предстоит долгое следствие по поводу этих странных выстрелов.

 

 

ГЛАВА ВТОРАЯ

Шел 1982 год. Страна была, как тогда говорили, на пике развитого социализма, но в верхах власти уже понимали, что государство измотано экономически, а самое главное, что политика, проводимая ЦК КПСС, вела страну в тупик. И оставались считанные годы до крушения империи коммунизма. Но тогда рядовые сотрудники КГБ об этом не знали, да и многие просто не задумывались об этом. Зачислялись на службу, присягали Родине и выполняли свой долг.

 Как известно, в 1979 году, по решению ЦК КПСС, СССР ввел свои войска в дружественную Республику Афганистан по просьбе революционного правительства этой страны. Правильным было это решение или нет, тогда никто не обсуждал. Решение есть – и оно было выполнено.

В связи с этим, наряду с вооруженными силами, огромную работу возложили и на КГБ СССР.

Ещё свежи в памяти Советских людей приятные воспоминания об Олимпиаде в Москве, а именно, пошел второй год, как отгремела она своими фанфарами, со всеми пышными приготовлениями и грандиозностью, небывалой для Советского Союза. Тогда смогли показать всему миру, насколько богата и велика наша страна, как хорошо и счастливо живет наш народ.

А в это время, где-то далеко от Москвы, шла война. И уже все чаще и чаще, в разных уголках нашей необъятной Родины, раздавался душераздирающий плач матерей, получавших «похоронки» из Афганистана. Отцы, сжав зубы и глотая слезы на партсобраниях, клеймили позором капитализм с его военщиной, и при этом, страна продолжала посылать своих лучших сыновей на афганскую войну. Мало кто знал тогда про цинковые гробы, зато теперь слова «Груз-200» стали нормальным явлением в лексике нашего народа. На улицах стали появляться калеки в голубых тельняшках. Это – те, кому, так сказать, повезло. Они хоть и живы, но так ли это на самом деле? Слово «живы» – это в кавычках. Всё повторилось, как в далёком сорок пятом. «Инвалид войны? А какой войны? – часто спрашивали их по месту жительства местные бездушные чиновники с некой издёвкой, – Это ваши проблемы. Мы вас туда не посылали. А тем временем, война принимала затяжной характер, и потери нашей армии исчислялись сотнями раненных и убитых солдат и офицеров. 

      Поздним апрельским вечером, председатель КГБ СССР Юрий Владимирович Андропов вызвал к себе начальника  Управления генерал-лейтенанта Щепу.

– Здравия желаю, Юрий Владимирович!

– Здравствуйте. Проходите, присаживайтесь. Для начала отведаем чайку.

– Не откажусь, спасибо.

Секретарь принесла чай и, выдержав паузу, когда она выйдет, Юрий Владимирович продолжил:

– Хочу, Александр Митрофанович, обрисовать вам картину сложившейся ситуации. А затем наметить план мероприятий, возлагаемых на ваше управление.

– Слушаю внимательно. Но пока не догадываюсь, о чём пойдёт речь.

Председатель, отпив немного чая из стакана с подстаканником, начал излагать суть дела.

 – В связи с войной в Афганистане, наше правительство собирается разместить, закамуфлированную, радиолокационную станцию в комплекте со стационарным береговым ракетным комплексом под названием «Утёс», в небольшом Африканском государстве, расположенном на северо-восточном побережье континента.  Наша страна втянулась в жестокую, и как я начинаю понимать, долгую партизанскую войну. Поэтому, как будут развиваться события в этом ближневосточном регионе трудно предсказать. Я думаю, что Америка, воспользовавшись моментом, если у нас в Афганистане пойдет что-то не так, незамедлительно вмешается в этот конфликт. А это – Третья мировая война. Да, да, именно на Ближнем Востоке. Есть такая вероятность. Однако вернемся к РЛС, которая будет осуществлять обнаружение кораблей и авиации НАТО при входе в Аденский залив.  Береговой ракетный комплекс «Утёс», при необходимости закроет вход в этот залив, тем самым лишит возможность прохода флота НАТО в Красное море.

– Юрий Владимирович, вы всё-таки рассматриваете возможность высадки американцев в соседнее государство с юга Афганистана? – спросил начальник Управления.

– Мы должны учитывать всё. Такая у нас с вами работа.

 - В Занзимбике, так называется это государство, мы когда-то помогли свергнуть диктатора Маргумби, и теперь обратились к новому правительству с просьбой о размещении берегового комплекса, на что был получен положительный ответ. Переговоры осуществлялись с узким кругом высшего руководства этой страны. Там уже ведутся нулевые строительные циклы под видом строительства международной обсерватории.

По договору, мы должны будем передать им дивизион кораблей береговой охраны типа «Сторожевик», но самое интересное, что они запросили у нас новейший противовоздушный комплекс С-300.

Откуда узнали, черти?

Наши ракетчики только ещё готовят, для него, новую позицию в Костерёво.

Мы им предложили «Беркут», который пока еще стоит на вооружении ПВО в Московском военном округе, но они нагло настаивают на своём. 

– Разрешите, Юрий Владимирович, по этому поводу высказать некоторые соображения? – попросил разрешения Щепа. – Как вам известно, у нас в подразделениях есть аналитические отделы, сотрудники которых, под прикрытием работников МИДа посещают всякого рода приемы в иностранных представительствах в Москве, где им попадаются интересные экземпляры разных натовских ежегодных печатных изданий, в которых наше новейшее вооружение они сравнивают по тактико-техническим характеристикам со своим. И знаете, что я лично видел в одном таком журнале? Они сравнивают нашу новейшую секретную подводную лодку «Тайфун» со своей «Огайо». Так вот, она там изображена в разрезе вдоль и поперек, с полным техническим описанием боевых частей. Что отрадно, наша лодка длиннее на два метра. А уж комплекс С-300, я думаю, там снят во всех ракурсах.

– Вот это и печально, – сказал Юрий Владимирович. – Что есть у нас ещё слабые места. Значит, недорабатываем. Как бы незаслуженно мы с вами хлеб-то свой едим.

 – Ну, теперь о главном, – сказал Юрий Владимирович.

– Уже загружаются корабли с оборудованием для монтажа комплекса, всё в строжайшем секрете. И все-таки, по агентурным данным внешней разведки, информация о наших намерениях просочилась в ЦРУ.

В виду очень важных мероприятий, наделяю вас особыми полномочиями и приказываю – немедленно начать поиски утечки информации. О любых серьёзных фактах, докладывать мне лично в любое время. На всё это, у вас один месяц. Согласуйте свои действия с другими управлениями, которые по моему распоряжению будут вам содействовать в этом непростом деле.

–Боюсь, трудно будет уложиться в такой срок, – пожаловался начальник управления.

– И, тем не менее, задача поставлена – выполняйте.

– Слушаюсь, товарищ председатель! Разрешите идти?

Юрий Владимирович кивнул головой.

– А что, председательский чай не вкусный? Даже не попробовал, – хитро пошутил Юрий Владимирович.

– Да уж теперь, извините, не до чая, – виновато оправдывался начальник управления.

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Рано утром, начальник  Управления собрал совещание с начальниками служб. Изложив задачи, поставленные руководством, приказал:

«Взять под наружное наблюдение всех сотрудников посольства Занзимбик, а также всех сотрудников УПДК, работающих в посольстве, с целью выявления всех контактов в окружении этих лиц.

Начать оперативную проверку, а если нужно, и разработку в отношении лиц из числа советских граждан, причастных к секретному международному договору под кодовым названием «Южный Бастион». К выполнению задач приступить немедленно».

       Началась трудная и кропотливая работа. И днем, и ночью велось наружное наблюдение. «Наружка» работала по городу за закрепленными объектами посольства, фиксировались все сообщения и наблюдения службы охраны дипломатических представительств, опрашивались соседи и работники коммунальных служб по адресам объектов из числа советских граждан, делались запросы в особые отделы воинских частей, штабов и режимных организаций. Сотрудники сдавали ежедневные сводки в аналитические отделы, где специалисты, вычерчивая графики, пытались отыскать хоть какой-нибудь момент, ускользнувший от глаз «наружки». Но через неделю стало понятно, что всё уж слишком чисто, а так не бывает. Где-то должен быть какой-нибудь прокол. И было принято решение расширить зону поиска.

Подполковник Журов, начальник аналитического отдела, просматривая сводки за последний месяц, вдруг обратил внимание на фотографии, где некое лицо, на вид африканец, за столиком, судя по всему в кафе, общается с белым пожилым человеком. У аналитиков очень хорошая и отработанная память на лица. Поэтому, лицо  белого человека ему показалось знакомо. Он запросил сделать сверку этой фотографии в архиве своего ведомства. И какое же было его удивление, когда к нему на стол легла оперативная справка с именем этого человека. На снимке был ни кто иной, как сам Рой Болс – кадровый сотрудник ЦРУ с огромным стажем. Когда-то он работал в посольстве США в Москве, но однажды, всё-таки попался на проведении тайниковой операции. Находясь под крышей дипломата и пользуясь иммунитетом неприкосновенности, был объявлен персоной нон грата.

«Хитрый был лис, но мы его сделали», – вспомнил Журов. Вот поэтому и показалось это лицо знакомым, и он не ошибся.

«И откуда же эта фотография?» – спросил сам себя Журов вслух, перелистывая сводку. Как выяснилось, этот снимок был сделан в Праге на Староместской площади. Фотография была сделана совсем для других целей. Судя по сопроводительной справке, нужно было сфотографировать некоторые нежилые объекты в Праге для подготовки каких-то спецопераций за рубежом. Служб в конторе много, и каждая работает в своем направлении. Видимо, агент, сделавший фото, находился в том же летнем кафе, где-то за соседним столиком, и эти двое оказались случайно в кадре. В разведке очень часто небольшое пренебрежение к конспирации, приводит провалу. Вот эти двое, видимо, очень поздно обратили внимание на человека с фотоаппаратом. Или же, снимавший агент, делал это скрытно. Но в том или другом случае, для контрразведки такие вещи, как подарок свыше.

Журов выделил кружочками лица этих людей, сидящих за столиком, на фоне красивого средневекового пражского здания ратуши, с огромными часами и астрономическим календарем. «Да, – подумал он, – место неприметное, обычная городская улочка, таких много в Праге, где, кстати, легко затеряться среди многочисленных туристов.

 Но что за чернокожий человек рядом с ним?» И тут, как на тарелочке с голубой каёмочкой, новый сюрприз. Ведь недаром говорят, что надо только найти конец узелка, потянуть – и он развяжется. Негр оказался вторым секретарем посольства Занзимбика в Москве. Он был в собственной картотеке аналитического отдела. Сотрудник сложил в папку нужные ему бумаги и быстрым шагом направился на доклад к начальству.

 

 

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Начальник Управления Щепа стоял у окна своего кабинета и смотрел на  площадь. Разные мысли лезли в его посыпанную сединой голову. Аналитики молчат, наружное наблюдение ничего интересного не докладывает. Его взгляд поймал  памятник Дзержинскому,  и он подумал: «А ведь весна, теплынь. Уехать бы на дачу и забыть про всё на свете». И в этот момент его мысли прервал стук в дверь кабинета. Вошел подполковник Журов.

– Разрешите, товарищ генерал?

– Входите.

– Товарищ генерал, есть кое-что.

– Ну, наконец-то! Садитесь, рассказывайте.

Подполковник доложил о том, что ему удалось наработать за эту злосчастную неделю.

– Та-а-к, интересно, интересно... Это уже кое-что.

 Щепа, немного потупив взгляд, обдумал, услышанный им, доклад Журова. Затем, поднял трубку телефона и вызвал к себе начальника  Службы  наружного  наблюдения,  на утро следующего дня.

– А вы, Сергей Петрович, продолжайте работу в этом же направлении, и сосредоточьте  внимание на втором секретаре посольства,– приказал генерал.

  Журов, собрав ведущих специалистов своего отдела, показал фото второго секретаря посольства Занзимбик, и попросил узнать об этом человеке всё, что возможно.

Все принялись за работу, и к 20.00 того же дня Журов опять заспешил на доклад к руководству .

– Вы что это, Сергей Петрович? Один во всей конторе работаете?

– Нет, товарищ генерал, – пошутил Журов, – еще вы работаете.

Наконец-то у обоих появилась первая улыбка за последнюю неделю.

– Ну, что у вас там?

– Докладываю, товарищ генерал: второй секретарь посольства Умтонга прибыл в СССР, в этом году, а точнее в марте. По характеру он необщительный, держится особняком, кроме двоих, которые тоже прибыли в посольство только годом раньше. Это Джуба и Яда. Первый – сотрудник культурного отдела. Второй – помощник военного атташе. Но самое интересное сообщение поступило на наш запрос из ПГУ, где сообщается, что все трое проходили специальную стажировку в ЦРУ.  Это сильно нас настораживает.

– Стоп! – сказал Щепа, – Значит, делаем вывод: все трое являются профессиональными разведчиками и работают на ЦРУ.

– Возможно, – продолжил Журов, – но, к сожалению, пока ничего нельзя сказать определенно, только догадки.

– А как же встреча Умтонги и Болса в Праге? Ведь не случайна же она?

– У наших специалистов на этот счет есть особое мнение, – ответил подполковник и далее начал излагать соображения по этому поводу, – по данным внешней разведки, Болс, после провала в Москве, через некоторое время объявился в Варшаве под именем Ян Шиманский. И как выдумаете, в каком качестве? – и, увидев молчаливый, но заинтересованный взгляд генерала продолжил, – в качестве католического священника. Он очень серьёзно изменил свою внешность. И судя по его легенде, прибыл в Варшаву из какого-то польского захолустья, где якобы служил священником. Затем получил повышение в один из главных костёлов столицы Польши.

– Что это он в нелегалы подался? – сказал Щепа, с лёгкой раздражённостью, – После такой засветки в Москве? Кто же у них до такого додумался? Или что, в ЦРУ с кадрами стало плохо? Так мы им поможем, подкинем им наших товарищей.

– Скорее всего, – продолжил Журов, – просто обнаглели, товарищ генерал.     Наверное, думают, что наша контрразведка настолько глупа, что с легкостью и такое проглотит.

– Надо сообщить нашим польским товарищам об этом наглеце, пусть они его там подёргают за бороду. Тем самым помогут нам избавиться от него, – предложил Щепа.

– Сделаем, товарищ генерал!

– Ну, вот и прекрасно, – сказал  начальник Управления.

Журов попросил разрешения продолжить доклад.

– Я думаю, что именно Болс занимается сбором информации о нашем комплексе в Занзимбике, и на связи у него Умтонга.

– Хитро. Будет очень трудно отследить их встречи. А, Сергей Петрович? – ухмыльнулся  начальник  управления.

– Да, товарищ генерал. К сожалению, наши отношения со спецслужбами стран социалистического лагеря, становятся  всё сложнее и сложнее,– ответил Журов.

– Да-а, – протянул генерал, – Американцы давно уже пытаются испортить наши отношения с ними и ЦРУ денег не жалеет на это.

– Ну, допустим, этих лиц мы поручим отследить, по возможности, нашим агентам в социалистическом зарубежье, – сказал генерал, – только для этого надо разослать фотографии объектов, и строго фиксировать все попытки выезда за границу Умтонги, Джубы и Яды. Важно заранее предупредить наших людей там, чтобы они безошибочно встречали гостя.

И вот ещё что.  Возможно, слил информацию кто-то из наших граждан. Поэтому, ещё раз тщательно проверьте все возможные варианты.

– Понял, товарищ генерал. У меня пока всё.

– И езжайте домой, отдохните немного, а то круги  уже под глазами темные,- заметил Щепа.

– Да, устал немного,– поскромничал подполковник.

-Всё, идите.

 

 

 

ГЛАВА ПЯТАЯ

Утром прибыл, как было назначено, начальник Службы наружного наблюдения со своими начальниками отделов. И тут посыпалось, как из рога изобилия. Начальник отдела наружного наблюдения Волков, встав со своего места, начал  докладывать, – Есть хорошие новости, товарищ генерал.

– Ну, давайте, давайте, не тяните! У меня, ей Богу, от всего этого, инфаркт может случиться! Неделю никакой информации от вас!- с заметным раздражением в голосе выговорил их генерал.

– Наружное наблюдение за Умтонгой, Джубой и Ядой пока результатов не дало. Ведут нормальный образ жизни, нигде не светятся. Хотя один интересный момент все-таки был. Яда долго кружил на посольском автомобиле по городу и, привел нашу «наружку» на Малую Грузинскую улицу. Припарковав свой старенький «Мерседес» около католической церкви, открыл крышку багажника и ушел пешком в сторону зоопарка. Мы очень тщательно стали наблюдать за ним и его машиной, разделив бригаду. Нам показалось необычным поведение Яды, в том, что он оставил машину с открытым багажником. Похоже на знак кому-то. Вот только кому? Выяснить пока  не удалось. Машина так простояла четыре часа, а Яда всё это время гулял один по зоопарку. И там ничего не было замечено. При осмотре пространства вокруг машины наш сотрудник заметил, что под ней находится люк. Как мы выяснили, это был коллектор телефонной связи. Была вызвана бригада из Службы «К», но тестирование автомашины на предмет установленной в ней прослушивающей аппаратуры ничего не дало. Возможно, за автомашиной кто-то наблюдал. Поэтому, мы всё сделали чисто и скрытно. Далее, решено проверить польских священников из костёла. Ведь Болс тоже имеет «крышу» католического священника. И здесь вполне возможен какой-нибудь канал.

– Это и есть хорошие новости? – спросил генерал.

– Хорошие  на десерт, товарищ генерал,– осторожно сострил Волков.

– Он ещё шутит! Видели? – вставил, с упрёком, начальник управления.

Все улыбаются. Щепа понял, что у них что-то всё-таки есть ещё, иначе бы не скалились.  Выдержав паузу,  Волков продолжил,

– В посольстве Замзимбика работает переводчица, сотрудница УПДК Анна Голова. Она работает непосредственно у помощника атташе Яды. И, казалось бы, работает как все, но есть интересные факты в её личной жизни. Она два-три раза в неделю посещает квартиру Яды, которая находится в жилом комплексе для иностранцев на Средней Переяславской улице. Из беседы сотрудников охраны комплекса с ней, выяснилось, что она помогает Яде с переводами на дому, и проводит там долгое время, а иногда выходит и утром. Так же, один из сотрудников охраны случайно увидел её в окне второго этажа квартиры Яды голой. Отсюда выводы, что между ними, возможно, существует физическая близость. Ко всему прочему, мы установили, что муж Головой является полковником в отставке, и в свое время проходил службу в частях и штабах Московского Военного округа ПВО. Человек он в преклонном возрасте, отношения с женой прохладные. В их квартире часто слышны скандалы. Но самое интересное, что сослуживцем Голова по ПВО, является некто полковник Сухинин Евгений Николаевич, который в настоящее время проходит службу в Генеральном штабе. Он, является куратором по вопросам размещения военных спец. объектов за рубежом. Ранее, в штабе ПВО был специалистом по РЛС. Примечательно, что полковник Сухинин является близким другом семьи Головых. Есть подозрения, что утечка именно отсюда. Хотя и тот, и другой, судя по послужным документам, являются хорошими офицерами, коммунистами,  имеют государственные награды.

– А что, хорошие не предают? –спросил  начальник Управления.

– Будем проверять, – заверил Волков.

– Я сейчас же подпишу распоряжение об оперативной проверке этих лиц. У нас сложности с наблюдением за рубежом, поэтому мы любой ценой, подчеркиваю – любой, должны перекрыть им кислород здесь в Союзе. А затем поймаем поганцев и предадим суду,– с железной ноткой в голосе, сказал генерал.

– Перекроем, – уверенно отрапортовал начальник отдела.

– Осталось две недели, успеете?

– Приложим все силы, – постарался убедить генерала  Волков.

–  Что-то ещё удалось нарыть? Если есть, то не тяните, докладывайте, – поторопил Щепа.

–Да товарищ генерал. Есть ещё очень важное сообщение. Как сообщила уборщица посольства, сотрудница УПДК, в феврале в представительстве, примерно в течение двух недель, работали иностранцы. На вид европейцы. Три человека. Работали  на втором этаже посольства. При этом, протягивали провода и устанавливали непонятное для уборщицы оборудование. В данное время, уборщица Лидия Фесенко является нашим доверенным лицом, и мы на свой страх и риск оборудовали ее одежду фотоаппаратурой. Она сняла интересующие нас моменты. Из всего был сделан вывод – в посольстве Занзимбика, возможно, работали специалисты из ЦРУ. Всё сводится к тому, что там  создают секретную  резидентуру. Мы отследили этих людей. Это был технический персонал из посольства США в Москве.

– Так, подождите, – как-то задумчиво прервал доклад начальник управления, – вот слушаю я вас, и у меня всё больше и больше складывается очень странное ощущение. Вас всех ничего не настораживает в обстановке в этом посольстве?

– Да, товарищ генерал, ситуация становится с каждым новым фактом всё непонятнее,– подтвердил слова генерала, Волков.

Щепа продолжил:

– Тогда, объясните мне, старому дураку, пожалуйста, товарищи разведчики. Как государство, с которым мы заключаем секретные обоюдовыгодные договора, позволяет хозяйничать у себя в посольстве ЦРУ? Что это? Предательство дипломатами своей страны, во главе с послом? Или хуже того, правительство, как мы считали до сегодняшнего дня, дружественной нам страны, ведет двойную игру? Мы строим там объекты, передаем им корабли и прочее дорогостоящее вооружение, а они за нашей спиной водят дружбу с Америкой. Перед нами, я так понимаю, встает новая, и уже теперь ещё более сложная задача – мы должны  понять, как могло произойти, что наше государство попросту с самого начала допустило промах, делая ставку на этих «друзей»? Или ЦРУ нас просто переиграло сейчас, сегодня? И как мы всё это должны проверить? Ведь уже полным ходом идут строительные работы. Я срочно должен доложить обо всём Председателю. И поэтому еще раз всех вас спрашиваю, в проведенной вами работе нет никакой ошибки? Ведь после моего доклада председателю всё будет приостановлено. И если мы ошиблись, то сами понимаете, хорошо бы, чтобы мы оказались правы. Далее, товарищи чекисты, нам придется потрудиться еще больше. Теперь, в этой сложившейся ситуации, у нас нет другого выхода, как постараться проникнуть в эту хитрую резидентуру. Другими способами, видимо, за такой короткий срок, что-либо выяснить не получится. Мне даже страшно подумать, как я буду об этом докладывать. Тем не менее, от себя лично благодарю вас за проделанную работу.

Начальник отдела Волков продолжил свой доклад:

– Товарищ генерал, в посольстве несёт службу офицер безопасности Яя. Каждую ночь он находится в посольстве. Днем же иногда выезжает в город. Он хороший друг посла и поэтому пользуется, а иногда и злоупотребляет расположением своего босса. Заключается это вот в чем. Яя - негр, но очень симпатичный, высокий, хорошо физически сложен. Его страсть – женщины, особенно блондинки. Он часто приводит женщин легкого поведения к себе в служебное помещение. Причем женщин любит в возрасте около тридцати лет. Снимает он их в московских гостиницах «Интурист», «Националь», «Космос».

– У нас же проституции нет, как нет и секса, – сострил Щепа.

– К сожалению, есть, товарищ генерал. Мы работаем с некоторыми валютными проститутками. И очень удачно.

– Да, кто же мог подумать, что в посольстве Занзимбика – и резидентура ЦРУ. В этом есть что-то неординарное, – сказал начальник Управления и продолжил, – Боюсь, что  санкцию на это будет очень сложно получить у Председателя.

– В данной ситуации у нас, действительно, другого выхода нет, – сказал Волков, – Узнав, что у них есть, по комплексу, мы сможем поиграть в «дезу» с ЦРУ.

– Заманчиво, но опасно, всё это требует тщательной подготовки,– сказал Щепа.

–У нас,- прервав доклад, продолжил начальник управления,-  в  УКГБ по Владимирской области есть кажется нужный нам человек. Он работал уже за рубежом, выполняя такие миссии. И, кстати, очень удачно. Специалист высокого класса. Досье этого человека в наших архивах находится под грифом «Совершенно секретно». Допускаются к таким документам лица, получив разрешение у руководителей не ниже начальника Управления. Чтобы нигде его не светить, он проходит службу на периферии, и числится, как специальный резерв Центрального аппарата. В свое время он был внедрен в одну из тюрем, где отбывал срок один из самых известных медвежатников в уголовной среде страны того времени. Наш сотрудник смог войти к нему в доверие. И тот обучил его всему, что знал сам. Конечно, после этого, он прошёл ещё подготовку и в нашем ведомстве.

- Вы поняли, куда я клоню? – обратился он к подчинённым.

– Хорошо, – сказал генерал. – Я буду докладывать Председателю. Пока все свободны. И не расслабляйтесь. А заодно, раз такая пляска пошла, подберите срочно кандидатуру из числа этих... ну... женщин из гостиниц. Я так думаю, что такая нам скоро понадобится, – обратился он к своему заместителю, который всё это время находился в кабинете рядом с ним. Он всё это время молчал, и внимательно слушая, что-то периодически записывал.

– Есть, Александр Митрофанович,– тихо ответил зам.

Подобрать подставную проститутку, так называемую «ночную ласточку», так их называли в Конторе Глубинного Бурения, труда особого не составило. Этого контингента в картотеке Управления было достаточно. После недолгих просмотров фотографий выбор был сделан. Осталось только быстро проверить всю подноготную этой особы, собрать о ней как можно больше сведений в плане негатива.

 

 

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Генерал Щепа не мог уснуть всю ночь. Его терзали сомнения. Это тот один, из тех редких случаев, когда он не знал, как ему поступить. Он вспомнил, как когда-то, в далеком сорок первом, был эвакуирован из Белоруссии вместе с предприятием, где он встал к станку вместо своего старшего брата, ушедшего на фронт, как и многие другие юноши, не достигшие призывного возраста. Завод с оборудованием срочно успели погрузить, в спешке отступления Красной Армии. А что не успели – взорвали. В теплушках и на платформах, вместе со станками, с большими трудностями добрались до Свердловска. Во время пути их постоянно бомбили. Да еще долго стояли на перегонах, пропуская военные эшелоны, у которых был тогда приоритет на железной дороге. Вся эта армада двигалась к фронту. Доходило даже до расстрелов начальников станций, если вдруг случались задержки. Нет, паники не было. Просто везде царил хаос. Тысячи беженцев пытались любой ценой уехать подальше, вглубь страны. При этом нужно было срочно пропускать эшелоны с техникой и солдатами к фронту. И также срочно требовали пропускать эшелоны эвакуированных заводов, из уже теперь занятых территорий врагом в тыл. Всё смешалось на узловых станциях – крик, плач, гудки паровозов, хриплые голоса офицеров. И только солдаты мирно сидели, свесив ноги из вагонов, потягивая  самокрутки, как бы понимая, что каждый час задержки – это лишний час жизни, отведенной им до передовой, где жизнь пехотинца исчислялась несколькими днями.

  Под Свердловском, как говорится, в чистом поле, как с чистого листа, начали обживаться. Уже начинались холода. По ночам шел снег. Но тогда, установив станки ещё на улице, они начали работать, чтобы быстрее дать фронту так необходимые боеприпасы. Его – Сашу Щепа – тут же, на первом комсомольском собрании выбрали секретарем ВЛКСМ завода. Всех, прибывших сюда, поставили на бронь. Это означало, что про фронт и нечего думать. Да еще предупредили, что кто, если и сбежит на этот самый фронт, будет расстрелян, как дезертир. Вот так и жили, и трудились из последних сил, пока на Щепу, в сорок четвёртом году, не обратил внимания один нквдэшник из местного отдела, который порекомендовал его в ускоренное училище НКВД. У Щепы был уже призывной возраст. Да и война переместилась практически в Европу. Но все ещё требовалось много солдат и, несмотря на бронь, могли все-таки забрать. То ли пожалел его тот нквдэшник, то ли просто повезло? И вот теперь он, Александр Щепа, учится в военном училище, откуда через год  выйдет лейтенантом НКВД.

Ещё  вспомнил, как, будучи уже лейтенантом, он прибыл для прохождения дальнейшей службы в город Пружаны, в свою родную Белоруссию. Там в сорок шестом, орудовала банда «лесных братьев», наводившая ужас на окрестных жителей. Вот тогда, борясь уже в мирное время с бандитами, он знал, что делать, поймал себя на мысли. А сейчас нет. «Старею, – подумал генерал. Трусоват, что ли, стал?»

 К утру, он все-таки решил идти к Андропову.

В приемной Председателя он заметно нервничал, что сразу было замечено порученцем Юрия Владимировича.

– Что, за нагоняем, Александр Митрофанович?

– Да вроде того, – мрачно  ответил он.

Открылась дверь и, секретарь предложила войти.

Юрий Владимирович встретил его, стоя посредине кабинета. Было видно, что он сегодня чувствовал себя хорошо и был в настроении.

– Здравствуйте, Александр Митрофанович, – неожиданно первым поздоровался он. – Вы знаете, наша медицина делает ошеломляющие успехи. Вчера сходил на процедуру на новом оборудовании, так сегодня утром проснулся, как младенец. Хоть в пляс!

– Дай Бог вам здоровья, Юрий Владимирович, – искренне пожелал ему Щепа.

– Так вот он-то и не дает. Одна надежда на врачей. Ну, что у вас? Докладывайте! – вдруг резко изменив радостный тон, сказал Юрий Владимирович.

По спине Щепы пробежал холодок. Он знал, как Председатель мог одним взглядом вызывать ужас у подчиненных. В голове мелькнула тень сомнений: «Может быть, рано? О чем-нибудь другом?»

Но Председателя по пустякам не беспокоят.

И решил: «Пора. Будь, что будет! В конце концов, может просто запретить. И дело с концом».

– Ну, что задумались? Не совсем уверены, с чем пришли? – спросил Юрий Владимирович.

– Нет, товарищ Председатель, собираюсь с мыслями, – начал осторожничать, как старый лис, генерал.

– Собираться надо было раньше. Давайте, докладывайте, с чем пожаловали?

– Не знаю, с чего и  начать. Я, честно говоря, в сомнениях, - вздохнув, сказал Щепа.

– Что-то раньше я такого за вами не замечал, - упрекнул его Председатель.

– Тяжело, всегда тяжело принимать решение, когда ставится под угрозу жизнь подчиненных, – ответил начальник управления, как бы подсознательно оттягивая время.

– Вы меня совсем заинтриговали, – сказал Андропов,  строго взглянув на него из-под очков.

Щепа доложил о проделанной работе, за эти полторы недели.

Председатель, был явно доволен докладом генерала. Но вот подозрение о двойной игре правительства Занзимбика, привело Юрия Владимировича в некое замешательство. Но он быстро взял себя в руки. И, после некоторых раздумий,  вдруг, резко повернувшись к Щепе, сказал:

– Что, Александр Митрофанович, хотите получить мою санкцию на проникновение в резидентуру?

, У любого, оказавшись на месте Щепы, могло бы остановиться сердце от таких слов. Но в этот раз, наступило какое-то расслабление, оттого, что ему не пришлось первому озвучить эту тему.

– Да, есть такие мысли, –  осторожно ответил генерал.

– А достаточно ли оснований для столь опасной операции? Если что, нас не поймут. Представляете заголовки всех западных, да и ближневосточных СМИ, что коммунисты совсем обнаглели, и их пора все-таки придушить? Нам и так нелегко общаться с миром, из-за войны в Афганистане. Ну, да ладно. Я сам вас недавно стращал важностью дел, которыми вы сейчас занимаетесь. А тут такое! Я должен обо всем доложить в Политбюро. И там примем решение. Ждите от меня распоряжений. Пока можете идти.

И как бы с благодарностью, по-отечески, мягко пожал руку Щепе.

Выйдя из кабинета, Александр Митрофанович выдохнул, и попросил воды у порученца.

– Что, Александр Митрофанович, всё так плохо?

– Бывало и хуже, – сухо ответил генерал.

 

 

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Долго ждать не пришлось. Уже на следующий день начальник Управления получил «добро» от Председателя. Сразу же началась подготовка к операции. Щепа вызвал к себе заместителя.

– Глеб Федорович. Вызывайте из Владимира, Слепова Владимира Ивановича. Выехать он должен на обычном пассажирском поезде, якобы навестить родственников в Москве. С этой минуты его псевдоним Сова. При разговорах по телефонам, на совещаниях, тренировках, никто не должен знать его имя. Он должен называться только Сова. Далее.  По прибытии в Москву, ему следует приехать по адресу: улица Медведева, дом 18, владение 2. Там наша конспиративная квартира, где он и поживет до начала операции. Подготовить на базе 11-го отдела Управления модель второго этажа посольства, согласно фотоснимкам, сделанным доверенным лицом Фесенко, для проведения тренировок Совы. Подобрать, для силовой поддержки Совы, сотрудника с хорошей выдержкой и физической подготовкой. Думаю, что для этого, подойдёт сотрудник из подразделения группы <А>.

Сразу началась проверка и осмотр всех прилегающих улиц, дворов, крыш домов и проходных подъездов. Устанавливались решетки в канализационных и прочих коллекторах на подступах к посольству. Составлялся план рассредоточения сил и средств в окружении объекта. Нужно было свести к нулю возможность для сотрудников посольства пройти или проехать к посольству во время проведения операции. Оставалось только ждать подходящего момента.

И опять, с какой-то легкостью, он появился. Что-то зловещее крутилось вокруг этого дела. Как-то всё шло гладко. Но тогда этому никто не придал никакого значения. Видимо, последние удачи ослабили бдительность тех, кто должен был бы остановить эту машину, которая набирала обороты. Но так уж повелось, что очень многие начальники, уж больно сильно любили рапортовать о выполнении задания, иногда любой ценой, к какой-нибудь знаменательной дате. И наверное это была не их вина. В них по-прежнему ещё были живы те отголоски, с тех незапамятных страшных времён, в которых они жили и воевали. Поэтому многие искренне думали, что так нужно.   

Накануне, Первого мая было получено сообщение, что в ближайшую субботу посол Занзимбика собирает всех сотрудников с семьями, всех без исключения, на съемную дачу в Серебряном Бору по поводу своего дня рождения и, окончания срока пребывания в должности посла, с последующим отбытием на Родину. Так сказать, прощальный бал. И пришелся этот день как раз, на Первое мая – Международный день солидарности трудящихся.

Оставались считанные дни и поэтому, пришлось форсировать подготовку. В срок, указанный Председателем, в связи с открывшимися новыми обстоятельствами, явно не укладывались. В таких делах не может всё зависеть только от сотрудников. И это тот самый случай. Никаких тренировок для Совы провести не удалось. Мероприятие принимало очень рискованный оборот. Из Группы “ А” был прикомандирован сотрудник. Из-за азиатской внешности, для него был придуман псевдоним – Монгол. Псевдонимы являются неотъемлемым условием  для проведения всякого рода спецопераций во всем мире.

Сотрудники встретились в подразделении управления, где в срочном порядке начали обсуждать и составлять план предстоящей работы. Нужно было четко разделить функции, которые с ювелирной точностью должен выполнять каждый из них. Время, непосредственно для их работы в этой операции, отводилось около пятнадцати минут. И ни секундой больше.

В первой фазе проникновения главная роль отводилась Монголу, который должен быстро оценить обстановку. Сова в это время откроет входную дверь, и Монгол первым проникнет в здание, которое, к счастью, не очень велико, где нужно будет быстро осмотреть помещения, и далее, дать сигнал Сове, если всё чисто. У Монгола не будет никакой специальной связи, кроме радио-сигнализатора, по которому он сможет получить сигнал, если вдруг, что-то случится непредвиденное.  Поднявшись на второй этаж, в предполагаемой комнате, по изученным снимкам, Сова должен приступить к отключению сигнализации для дальнейшего проникновения в секретное помещение, где он попытается вскрыть сейф. Далее, при удачном раскладе, останется отснять на микрофотоплёнку как можно больше документов. Портативный фотоаппарат, тоже входящий в комплект его спецсредств, на случай захвата, оборудован системой самоуничтожения. На момент операции, на улице, где расположено посольство, по команде наших сотрудников местные энергетики выключат свет только на эти 15 минут. Это и будет являться для Совы и Монгола точкой отсчета. Для того, чтобы попасть на территорию посольства незамеченными для жителей окрестных домов, было принято решение воспользоваться мусоровозом, который обычно после 20.00 ежедневно заезжал задом в ворота посольства, чтобы загрузить мусорные контейнеры. Спецмашины такого рода – и грузовые, и легковые – имелись в подразделениях  Управления. Поэтому, с этим проблем не возникнет. Ну, а настоящий мусоровоз сюда в это время не доедет. Он будет остановлен сотрудником ГАИ и задержан до утра, в связи с серьезными неисправностями, которые можно было легко найти у любой грузовой машины. В этот момент и вынырнет из соседнего переулка его двойник, в котором  будут находиться Сова и Монгол. Уходить просто, банально – через окно второго этажа посольства, скрывшись далее в бесчисленных маленьких улочках центра Москвы.

Оцепление вокруг посольства должны осуществлять сотрудники наружного наблюдения. Находясь в «гражданке», они будут перекрывать все пешеходные доступы к посольству. Даже дано указание – на случай, если вдруг кто-то попытается пройти к объекту – затеять как бы пьяную драку или что-то вроде этого, чтобы вынудить этого человека, напугав его, уйти с этого хулиганского двора. Сотрудники, переодетые в форму ГАИ, на соответствующих машинах перекроют улицу с двух сторон. Машины, в шутку называемые «шлагбаумы», будут дежурить на дальних подступах к посольству. Они должны будут совершить ДТП, в случае если кто-то из сотрудников посольства будет неожиданно двигаться  к объекту.

Напротив, в здании ТАСС, был заранее оборудован наблюдательный и командный пункт. Оттуда начальство будет наблюдать, и руководить операцией.

  С технической стороны всё было готово. Теперь главная задача состояла в том, чтобы нейтрализовать офицера безопасности Яя. За ним пристально наблюдала «наружка», чтобы  иметь хоть какое-то представление об его образе жизни. Было отмечено, что именно по пятницам, а иногда и по четвергам, он ближе к вечеру проводит время в гостиничных ресторанах, и там же пытается на ночь снять женщину. А к 20.00 он должен вернуться в посольство. И в эти выходные, не смотря на приглашение посла, он останется дежурить – это его непосредственная обязанность – внутренняя охрана посольства.  

ГЛАВА ВОСЬМАЯ 

 

Вечером, в конце рабочего дня, к зданию  ГУМа,  подъехала чёрная, ни чем неприметная, автомашина <Волга>, которая остановилась около одного из многочисленных подъездов. Из неё вышли трое мужчин. На одном, что остался около машины, закурив сигарету, была короткая куртка, а те двое, быстрым шагом зашедшие в здание, были одеты в длинные тёмные плащи. Поднявшись на второй этаж, второй линии магазина, они подошли к секции <Женские головные уборы>. Окинув взглядом всех находившихся за прилавком продавцов, отошли немного в сторону, чтобы не мешать покупателям. Там,  тихо беседуя, стараясь не привлекать внимания к себе, явно кого-то ожидали. Минут через десять по всему зданию громко прозвучало предупреждение, что осталось двадцать минут до закрытия магазина. Это означало, что покупатели должны прекращать свои покупки и до указанного времени покинуть здание. Вечно до предела, переполненный людьми ГУМ, постепенно опустел, и только те двое мужчин продолжали стоять на своём месте.

Женщины, за прилавком секции, начали пошучивать между собой и громко смеяться. Было понятно, что всё это конечно направленно в адрес двух мужчин, стоявших у перехода, между линиями магазина, которые совершенно не собирались уходить. Продавцы, а их было пять красивых и нарядных женщин, о которых с уверенностью можно было сказать, что они в жизни кое- что уже повидали,  закрыв свою секцию, направились к выходу. Заметя, что мужчины последовали за ними, игриво оглядываясь и,  о чём-то перешёптываясь, периодически вызывающе смеялись. Выйдя на улицу, женщины попрощавшись, разошлись в разные стороны.

  Одна из них, высокая блондинка, не спеша направилась в сторону метро. За ней, так же не торопясь, последовали те самые двое мужчин. Через сотню метров её обогнала чёрная <Волга>, которая остановилась чуть дальше. И тут же, двое мужчин, резко ускорив шаг, настигли блондинку у входа в подземный переход. Остановив её, они начали о чём-то любезно с ней говорить, оттеснив от дверей. Выслушав внимательно случайных собеседников и, неодобрительно покачав головой, при этом покрутив пальцем у виска, она попыталась, протиснувшись между ними, уйти. Но в этот момент её грубо одёрнули, резко взяв под локоть. Женщина оказалась нагловатой и не из робкого десятка. Упираясь, она начала звать милицию. И он, московский постовой, как по команде, будто ждал этого момента, появился, словно вырос из-под земли, с привычным для всех вопросом,

– Так, что здесь происходит, граждане!?

Один из остановивших блондинку мужчин, ничего не объясняя, показал ему своё удостоверение. Постовой милиционер, выпучив глаза, отдал рукой честь и так же быстро, как и появился, растворился в толпе людей. Женщина, повинуясь мужчинам в тёмных плащах, уже начав соображать, с кем имеет дело, направилась в сторону чёрной< Волги>, в которую ей предложили сесть.

Машина медленно тронулась с места и, проехав несколько десятков метров, остановилась. Так простояв, не выключая двигатель, ещё минут пятнадцать, она проделав тот же путь, только уже задом, остановилась на прежнем месте. Открылась задняя дверь и, женщина, выскочив из машины, быстрым шагом, не оборачиваясь, можно сказать, что почти бегом, направилась в сторону метро <Площадь Революции>, прикрыв ладонью заплаканное лицо. Чёрная <Волга >  с пробуксовкой сорвалась с места и скрылась за углом улицы, с названием в честь 25-го Октября.

 

 

    

Утром следующего дня, к известному всем зданию на площади Дзержинского, подошла белокурая красивая женщина. В руках она держала бумажку, на которой было написано, куда ей требовалось прибыть. Это была Елена Каравайкина, та самая продавщица из ГУМа. Она была вызвана на беседу. Конечно, с ней могли побеседовать где-нибудь на конспиративной квартире или у нее на работе. Но время оставалось в обрез, да и вызов именно на <Лубянку>действовал более устрашающе, поэтому,  было принято решение – беседовать именно здесь. Дело было срочное. Беседу должны провести сотрудники  управления, ответственного за вербовку советских граждан для работы на КГБ, в том числе и женщин, так называемых «ночных ласточек». Это должно было сработать. Для этой операции нужно было новое лицо, не работающее ранее на контору, чтобы исключить возможность опознания ее объектом, к которому ее предстояло подставить. Мало ли что. Ведь имеются же у японских туристов подпольные каталоги советских проституток. А «ночные ласточки», однажды выполнив свою миссию, в следующий раз уже долгое время не могут использоваться повторно. У разведки противника аналитики тоже работают очень хорошо. Дело предстояло нехитрое, но деликатное. Да и слишком цена стояла за этим высокая. Но самое главное было в том, что некоторые моменты из биографии этой особы, вызвали у сотрудников управления очень серьёзный интерес.

С трудом открыв массивную дверь, она очутилась в недрах самой могущественной организации того времени. Ее заметно трясло от страха.

Она терялась в догадках, – зачем она вдруг здесь?

Но вспомнив вчерашнюю встречу у метро, заволновалась  не на шутку.

Перед ней была большая, широкая лестница, по которой, в былые времена, многие, поднимаясь наверх, чаще всего, уже никогда не возвращались назад.

– Но ведь эти страшные времена уже давно прошли, – успокаивала она себя.

Справа за столом сидел прапорщик, который попросил у нее паспорт. Строго посмотрев документы, предложил немного подождать. Совсем скоро по лестнице спустился молодой, симпатичный офицер, который спросил,

– Вы Елена Каравайкина?

– Да, я, – с трудом выдохнула из себя она.

– Следуйте, пожалуйста, за мной, – приказал офицер.

Они поднялись по той самой лестнице. Она даже не успела понять на какой этаж. Какая-то магическая атмосфера витала в этом мрачном здании. Затем вошли в большой, просторный кабинет, где стоял длинный, массивный стол, в конце которого стояло большое кресло, а на столе находилось много телефонных аппаратов. Офицер сказал, что нужно немного подождать, и предложил стул за столом, поближе к центру. Елена совсем сникла, и стала ждать своей участи. От перенапряжения она даже чуть не задремала, когда открылась дверь, и в кабинет вошли двое в гражданской одежде. Один из них подал знак рукой офицеру, который стоял в кабинете, наблюдая за посетителем. Тот кивнул головой и быстро вышел. Вошедшие в кабинет были, заместитель начальника  Управления и оперуполномоченный, уже знакомый ей, по вчерашней встрече.

Почему-то Глеб Фёдорович захотел лично поучаствовать в этом мероприятии. Ему ещё вчера было доложено о женщине с непростой, и даже очень любопытной характеристикой.

Они сели напротив, и началась беседа. Но это только на первый взгляд было похоже на беседу. На самом деле, для начала, женщину нужно было запугать, приводя неприятные, а где-то, может и преступные факты из её автобиографии. А затем, в искупление вины, перед Родиной, сделать её своим агентом, поставив на связь с конторой. Конечно, всё это предлагалось делать добровольно. Но некоторые обстоятельства, заставляли многих, кто попадал в поле зрения КГБ, быть более сговорчивыми.

– Вы – Елена Каравайкина? – начал оперуполномоченный, – 55-го года рождения, уроженка города Саратов, проживающая в посёлке Нахабино, Московской области, на улице Парковая, дом 42, квартира 11?

– Да, это я, – нервно теребя сумочку, ответила Елена.

– Я, Олег Иванович. Буду вести ваше дело, – сказал оперуполномоченный.

– Очень приятно. Только я не понимаю, о каком деле идёт речь, – растерявшись, сказала женщина.

 – Вот это мы сейчас и проясним, – отпарировал Олег Иванович.

– Скажите, каков сейчас род вашей деятельности?

– Я работаю в ГУМе, в должности зав. секцией.

– Состоите в браке?

– Нет.

– Так, – сказал Олег Иванович, глядя в бумаги в его папке, где она хотела краем глаза хоть что-нибудь рассмотреть, и понять, что от нее хотят.

Она твердо знала, что находится на работе на хорошем счету, не ворует. А если что-то из-под прилавка и доставала своим многочисленным подругам, то это такая мелочь, что не должна бы интересовать КГБ. И все-таки она здесь, и ее допрашивают. И только уже это убивало её.

Глеб Фёдорович, сидя напротив с любопытством, иногда в упор, разглядывая её, думал: «Ну, ведь красавица. Работает. Ну что ещё надо? Ей бы детей красивых рожать, а она – надо же, проститутка! Да ещё валютная!»

Олег Иванович продолжил отрабатывать привычную для него схему:

– Вы комсомолка. Судя по вашей характеристике, находитесь на хорошем счету. Вот даже вижу, хотят вас рекомендовать кандидатом в члены КПСС.

– Да, – сказала Елена, – я хочу вступить в партию. Очень скоро возможно выйду замуж.

– Надеюсь, за гражданина СССР? – с иронией спросил Олег Иванович.

И тут Елена заподозрила, что-то неладное. Наконец, Глеб Фёдорович не выдержал. Резко встал и, склонившись над ней, спросил:

– Хорошо. Всё понятно. Только непонятно вот, что, – начал повышать тон Глеб Фёдорович,

– Скажите, как вы, комсомолка, заведующая секцией, в партию вступить хотите, даже замуж собрались – и всё это совмещаете с проституцией, да ещё валютной?

Елена осторожно  попыталась возразить, – Извините, вы меня, наверное, с кем-то путаете?

Но тут Олег Иванович небрежно бросил на стол перед ней пачку фотографий, которые достал из-под бумаг в своей папке, сделанные когда-то сотрудником  Службы по охране дипломатических представительств.

– Как вы объясните вот это?– язвительно произнёс оперуполномоченный.

От того, что было изображено на фотографиях, у женщины всё поплыло перед глазами.

Там она, Елена Каравайкина, идет по улице с африканцем. Вот она целуется. Вот заходит в подъезд дома, где отчетливо видна принадлежность этого дома к комплексу для проживания иностранцев. Фотографий было столько, что они как игральные карты, не умещались в руках. Она поняла, что давно находится, как говорится, под колпаком этой конторы. Ей вдруг стало ужасно страшно. У неё всё внутри оборвалось и, к горлу подступил слёзный ком. Ей предложили воды. Она выпила и, разговор продолжился.

– Вот у меня сообщение из Отдела охраны дип. представительства, где указано, что вы, не реже одного раза в неделю, посещали квартиры иностранцев, в основном, африканцев. Находились там до утра, а то и до утра следующего дня. Далее. Вы появлялись в жилых домах для иностранцев на улице Средней Переяславской, на Каланчёвской и на улице Гиляровского. При этом, прослеживается ваша давняя связь с офицером безопасности посольства Марокко. И всё бы ничего, если бы вас не узнал один из сотрудников Службы охраны дипломатических представительств, который, кстати, учился с вами в одной школе. Он был вынужден написать докладную, из которой следует, что ваш отец является военным специалистом в области инженерных сооружений для секретной ракетной техники. И очень часто находится в длительных командировках на Байконуре и  на многих других секретных полигонах. Как вам это?!

Елена вдруг как-то сжалась, и процедила сквозь зубы:

– Вот козёл!

– Ты тут нам безгрешницу не корчи из себя! Ты у нас вот где, – показал ей открытую ладонь Олег Иванович, – Он не козел, он честно Родине служит, в отличие от тебя.

В перекрестный разговор включился Глеб Фёдорович.

– А может, ты у папы секреты государственные воруешь для этого марокканца? Знаешь, что будет с твоим отцом, да и с тобой тоже?

Дело было сделано. Женщину додавили и, она сильно разрыдалась.

– Ну, хватит, – хлопнул ладошкой по столу Олег Иванович, – ты бы раньше головой думала, сейчас бы не рыдала. Теперь ты понимаешь, что мы про тебя знаем всё, даже в каких ты пеленках, будучи сопливой деточкой, писалась.

Глеб Фёдорович удивленно глянул поверх очков на уполномоченного, и подумал: «Ну, ты Олег даешь! Во, куда махнул!» Но вида не подал.

– Помимо того, что ты, возможно, Родину продала, тем самым сама подписала себе приговор. Представляешь, что будет с тобой, когда мы всю твою изнанку обнародуем?! Узнают близкие, сослуживцы, да и жених твой, наконец-то, несчастный, узнает о тебе всю правду. А что будет с твоим отцом, когда он узнает о похождениях своей дочери?

Ты подумала?

Может, ты думаешь, на службе его по головке погладят?! Ему лучше будет застрелиться.

Теперь у тебя только один выход – это честно послужить Родине и, так сказать, кровью искупить свою вину.

Елена с ужасом в глазах посмотрела на Глеба Фёдоровича. Но тот тут же её успокоил:

– Ну, насчет крови – это, конечно громко сказано. Но, тем не менее, заглаживать свою вину придется долго и упорно.

– Что я должна сделать? – с каким-то облегчением выпалила Лена.

– Ну, раз так, видим, что вы осознали, - снова перевели разговор на более мягкий тон, - приятно иметь дело с разумным человеком.

Теперь, слушайте внимательно. От того, как вы всё сделаете, будет зависеть ваша дальнейшая жизнь. Вся ваша, так сказать, вторая жизнь будет находиться у нас в вашем досье до тех пор, пока вы нам будете нужны. Ну а если задумаете сотворить какую-нибудь глупость, то не обессудьте.

– Я поняла, поняла! – как будто умоляя, взмолилась женщина.

– Ну, тогда к делу, по поводу которого вы находитесь здесь.

Вы должны познакомиться с человеком, фотографию которого мы вам дадим. Нужно так расположить его к себе и увлечь, чтобы он пригласил вас к себе. Там, возможно, могут возникнуть интимные отношения, поэтому сделать придется и это. Вам не привыкать. Нужно аккуратно найти момент, чтобы вбросить в бокал с вином маленькую горошинку, которой накануне мы вас снабдим. Через пять минут, убедившись, что он спит крепким сном, быстро покинуть помещение, выйти на улицу, и проследовать в указанный нами адрес.

– И это всё? – с удивлением спросила Елена.

– И запомните, без фокусов! Всё сделаете правильно – сразу можете выходить замуж, вступать в партию. В общем, вы поняли, – заверил её Олег Иванович.

– Да. А когда это нужно сделать? – поинтересовалась, ещё всхлипывающая Елена.

– Об этом мы сообщим вам очень скоро. Надеюсь, мы договорились?

– Да, да, конечно.

– Тогда вы свободны. В приемной вам отметят пропуск. Мы, вас сами найдем, когда будет нужно. Ну и, разумеется, о нашем разговоре никто не должен знать.    Перед ней на стол положили ручку и документ, установленного образца, в котором она, расписавшись, давала подписку о не разглашении секретов, а так же согласие на сотрудничество с КГБ.

Лена встала и, направившись к двери, вдруг резко повернулась и с какой-то женской стервозностью, сказала:

– А тот козел, что меня сдал, ну тот, понимаете кто?  Так я ему просто на выпускном вечере не дала. Вот он и припомнил  мне это.

Затем  высморкавшись в платок, вышла из кабинета.

Олег Иванович, в недоумении переглянулся с Глебом Федоровичем, и в сердцах выдохнул:

– Вот дура! С кем же нам приходиться работать. Какой кошмар.

   Спустя несколько месяцев они случайно столкнулись нос к носу в тамбуре подмосковной электрички. Елена и Алексей, тот самый сотрудник ОДП, который по её мнению так предательски сдал её комитетчикам. Они поздоровались, но разговор не получился. Она спросила, зачем он так поступил с ней? Но он, молча,  смотрел на неё, отмечая для себя, что она стала с годами ещё прекраснее, но её отношения с неграми, всё-таки будоражило душу, некогда сильно любившего её юноши. И теперь ему вдруг стало, безумно жаль её. Вместо когда-то наивной и озорной одноклассницы, перед ним стояла женщина с очень печальными глазами, в душе которой, ох как всё перепуталось. Она в свою очередь стала умолять его помочь ей, чтобы КГБэшники, отстали от неё, и теперь, она даже готова была отдаться ему. Но он продолжал молчать и только когда на очередной станции открылись двери, уже выходя из поезда, он ей сказал, что она сама во всём виновата, а за всё когда-то всегда приходится платить. Алексей вышел на перрон, двери закрылись и поезд, набирая с неприятным визгом скорость, унёс в никуда, как будто в далёкое прошлое, когда-то сильно любимую им девочку. Он медленно шёл по перрону и, размышляя об этой неожиданной встрече, подумал, что всё это может и к лучшему. И не было в его душе угрызения совести. Он твёрдо знал, что пусть такой ценой, но он вытащил  её из этого омута, и что теперь она и её очень порядочная семья избежала, серьёзного, по тем временам, позора.

   Больше он никогда её не видел. А через год, он был убит на посту. Какой-то негодяй, сбежавший из психиатрической больницы, вооружившись подводным пневматическим ружьём, ночью, выстрелил в упор ему в спину. Ружьё было очень мощное. Стрела, выпущенная из него, буквально насквозь пробила тело и, разорвав артерию, вызвало сильное внутреннее кровотечение. От чего он и погиб, до прибытия скорой помощи. Нелепая смерть. Но такова человеческая жизнь, с её неожиданными поворотами судьбы.

 

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Тем временем шла кропотливая проверка переводчицы Головой, её мужа и друга семьи Сухинина. Было выявлено, что, кроме близких отношений Головой с Ядой, ничего настораживающего зафиксировано не было. Прослушивание телефонных разговоров и квартиры Яды тоже ничего не дало. Мужа Головой вообще было решено вывести из разряда подозреваемых лиц, в этом деле. Он находился давно в отставке, и ничего о договоре знать не мог. Оставался Сухинин.

«Наружка» водила его везде и всюду. Фиксировала каждый его шаг. Сотрудники управления совместно с военной контрразведкой неоднократно перелопачивали кучу документов, с которыми работал Сухинин. Но всё было тщетно. Он оказался, естественно, причастным к проверяемым секретам государственной важности, но в его работе, ни к чему придраться не смогли.

Но откуда же узнали о секретном договоре именно эти дипломаты Занзимбика? Судя по секретности, с которой осуществлялся договор о строительстве этого объекта, в это был посвящен очень узкий круг правительства Занзимбика.

Всё это, еще больше подогревало интерес к резидентуре в посольстве этой страны. Версия о двойной игре правительства Занзимбика всё больше имела право на жизнь. А насчет Головой и Сухинина – всё-таки был сформулирован вывод, что Голова неслучайно оказалась в близких отношениях с Ядой. Так часто бывает. Разведчики пытаются знакомиться с такими людьми , и грамотно это используют, заводя как бы новых друзей, которые, даже и не подозревают в какую опасную игру их вовлекают. Видимо Сухинин и Голова оказались в этом щекотливом положении. Их связь, конечно, не осталась без внимания. Позже Голова будет уволена из УПДК.  Сухинин же, будет исключен из партии, после чего ему, учитывая бывшие заслуги, предложат самому уйти в отставку. Но до конца операции, подозрение с Головой и Сухинина было решено не снимать. За время проведения проверки, за неимением фактов, говорящих о предательстве полковника, был сделан единственный вывод, что изначально имел место обычный кухонный треп о Занзимбике в семье Головых. За рюмкой водки, естественно. Ведь часто бывает, когда длинный язык  секретоносителя,  казалось бы, в невинной домашней обстановке, в кругу семьи и друзей, приводил к серьезным непоправимым последствиям. Какая-то пьяная хвальба, что «вот, мол, мы какие – в Африке запросто хозяйничаем». А ведь именно Голова, работая в этом посольстве, и имея близкие отношения с Ядой, во время любовной встречи, пылая жаркими чувствами, могла об этом что-нибудь брякнуть. А дальше этого было уже достаточно, чтобы Яда, являясь профессиональным разведчиком и  работавшим на ЦРУ, передал своим боссам эту информацию. Тогда никто не мог знать, что из-за неосторожного слова Сухинина, и далее Головой, ЦРУ проявит большой интерес к этому факту, начав свою игру против СССР. И выяснить это, предстояло нашим спецслужбам, раскрыв предательские замыслы сотрудников посольства Занзимбика.

 До последней субботы апреля оставалось три дня. Вся собранная информация стекалась в аналитический отдел, и далее – к руководству управления. А они, в свою очередь, докладывали обо всем Председателю. Как говорят летчики, есть у них такой термин «время принятия решения». Пилот, заходя на посадку, должен принять это решение в тот момент, чтобы, если что-то вдруг пойдёт не так, у него оставалась возможность ухода на второй круг или на запасной аэродром, иначе – катастрофа. На чашах весов лежал престиж Советского государства. Сотрудники контрразведки были просто обязаны раскрыть заговор с ЦРУ. А дальше уже делались наброски о дальнейшей игре с разведкой противника. Нужны были доказательства любой ценой, чтобы приостановить, идущие уже работы по договору между государствами.

 

 

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Итак, приказ о проведении операции был отдан. С этой минуты все сотрудники посольства, сотрудники УПДК, а также члены их семей были определены для «наружки», как персональные объекты, а это означает, что всех их придется и днем, и ночью в течение трех дней и ночей <водить> даже в туалет. Потеря из-под наблюдения хотя бы одного объекта,  автоматически останавливает проведение операции на любой её фазе.  

   В тот же вечер было получено сообщение, что Яя направляется в город. В срочном порядке Елена Каравайкина была доставлена прямо с работы в специальный гардероб Управления. Находящиеся там специалисты, одев её в соответствующую, для такого случая, одежду, сделали ей яркий и вызывающий макияж.

  Тем временем Яя, находясь в гостинице «Националь», расположился в одном из её ресторанов. Чтобы не упустить момент подставы «ласточки», было принято срочное решение – знакомить именно сегодня, чтобы при непредвиденных обстоятельствах было время на повторную попытку. Каравайкина была еще раз проинструктирована о серьёзности её работы. Она должна была в этот день не соглашаться идти с Яя, сославшись на критические дни, но при этом полностью должна его убедить о встрече в субботу, что должно быть для него как раз очень удобно. В этот день в посольстве никого не будет. А чтобы Яя в эти дни не снял других женщин – об этом позаботятся другие «ночные ласточки», которые будут находиться во всех заведениях, где он будет появляться в эти три дня. Других проституток на это время из гостиниц  уберут.

  К 19.00 к гостинице подъехало такси, из которого вышла высокая, очень красивая блондинка. Расплатившись с таксистом, она подошла к двери гостиницы, где всегда стоит швейцар. Он преградил ей дорогу, сказав, что в гостинице и в ресторане мест нет. Сотрудники контрразведки, наблюдавшие за рестораном, напряглись. Оказалось, что в суматохе подготовки Елены, не успели предупредить швейцара. Оперативный сотрудник, находившийся в ресторане, принял об этом сообщение по радиосвязи. С этого момента началась череда «проколов» в этой операции.

Время шло. А Елена все ещё находилась снаружи, и уже скоро Яя должен будет уехать к себе в посольство. Нависла угроза срыва знакомства. Сотрудник, находившийся внутри, самостоятельно принял решение, чтобы выровнять ситуацию. Он незаметно подошёл к одной из своих подопечных «ласточек». Быстро шепнув ей, что-то на ухо, отправил к входу в ресторан – как бы встретить и провести Елену, как свою подругу, которую там ждут. Она, также должна будет, объяснить швейцару, что для этой женщины зарезервировано место в ресторане. Это был на тот момент единственный шанс не сорвать знакомство. Подойдя к двери, она громко сказала,+ Леночка, ну, что же ты опаздываешь? Тебя все ждут.

Но швейцар стоял на своем, и не собирался её пускать. Тогда в ход пошёл испытанный в этих случаях способ у проституток. Чтобы попасть внутрь, они незаметно суют в карман швейцарам валюту. Такса была везде определенной. Что и сделала отправленная на выручку женщина. Падкие на такие чаевые, швейцары сразу становились сговорчивыми. Елену всё-таки удалось провести в ресторан. Все наблюдавшие за этим сотрудники с облегчением выдохнули. Но ликовать было рано, всё только ещё начиналось.

  А в это время Яя уже направлялся на выход. Он был заметно раздражён и удивлён. Все находившиеся в ресторане проститутки, ему в знакомстве в этот вечер отказали, как и было задумано. Нужно было что-то срочно делать. И тут Елена, на удивление сотрудников, проявила изобретательность. Она намеренно столкнулась с Яя в фойе ресторана, да так, что у неё вылетела из рук сумочка, содержимое которой рассыпалось по полу. А резким движением ноги, как бы поскользнувшись, она сломала каблук. Яя, будучи известным ухажером, кинулся поддержать Елену, обняв ее за талию. Он помог ей добраться до ближайшего кресла, где Елена разрыдалась, показывая ему на дорогие туфли. Яя начал собирать с пола содержимое сумки и, как показалось, наблюдавшей за ним «наружке», очень внимательно при этом рассматривал все предметы, принадлежавшие Елене. Затем, подойдя к ней, что-то стал бормотать, успокаивая ее, что мол, возместит ей все доставленные им хлопоты. Каравайкина сквозь слезы игриво взглянула на него, и тут стало понятно, что она ему понравилась. Она его зацепила. И это было уже удачей. Елена начала ему говорить, что у неё сорвался вечер, который она хотела провести с подругами. На что Яя предложил ей провести этот вечер с ним, у него в гостях. И тут случилось неожиданное. Она согласилась. Взяв его под руку, прихрамывая, вышла на улицу, где они начали ловить такси. Всё случилось так быстро и стремительно, что никто не ожидал такого поворота событий. Подставное такси чудом успело подъехать раньше других. Сотрудник, выступавший в роли таксиста, по пути, в сторону посольства, всячески пытался встретиться глазами, через зеркало заднего вида, с глазами Елены. Он любой ценой должен был дать ей понять и как бы кричал глазами, – «Что ты, мол, творишь?! Ты, что, забыла о договоренности?» Но Каравайкина уже вошла в роль. Она весело любезничала с Яя, разрешая трогать себя за разные пикантные части своего красивого тела. Яя не на шутку распылавшись, попросил таксиста прибавить скорость. Ему не терпелось поскорее оказаться с Еленой в посольстве, в своём служебном помещении.

Подъехав к воротам, такси остановилось. Все были в напряжении, потому что Яя, переспав с женщиной, уже второй раз её не приглашал. Таково было его правило. И руководство операции об этой черте характера уже знало. А это не входило в планы подставы. Он первым вышел из такси, а Елена шепнула водителю, чтобы он не уезжал. У сотрудника отлегло на сердце. Он снял кепку и два раза махнул ею, как веером. Это один из наработанных знаков у «наружки», что всё в порядке.

Каравайкина ещё минут десять разговаривала с Яя. При этом периодически громко смеялась. Тот же сначала нервно жестикулировал руками. Но потом, как-то быстро успокоился. Улыбнулся. Поцеловав Елену в щеку, попрощался с ней, записав при этом её телефон, номером которого предусмотрительно она была снабжена руководителем операции. На прощание она громко сказала, что подъедет сюда на такси в субботу. Он был явно доволен. На том и расстались. Яя прошел через ворота в посольство. Елена специально вальяжно, не спеша, села в такси, которое также не спеша, тронулось с места.

– Ну, ты даешь! Всех переполошила! – прошипел сотрудник, выступавший в роли водителя.

– Еще никому не даю, успокойся, парниша! Всё в порядке. Он мой. Если, конечно, не передумает.

– Что значит передумает? Это исключено!

– А это уже ваша забота, чтобы он до субботы голодным походил.

Далее они, молча, доехали до конспиративной квартиры, где их уже ждали. Такси остановилось около подъезда,  и  Елена вошла в здание.

  В большой трехкомнатной квартире висели плотные занавески, а из мебели был только диван, небольшой журнальный столик и письменный стол со стулом. Сотрудник, который находился там, взяв у нее сумку, в которую был вмонтирован  диктофон, спросил:

– Перекусить не хотите?

– Да, мне, пожалуйста, пару бутербродов с красной икрой, шампанского и ещё жульен.

Сотрудника это развеселило. И он ответил:

– Могу предложить «Любительской», печенье, ну, и грамм сто накапаю водки. Ещё  есть чай.

– Давай! Что ещё от вас ждать? Негусто вас тут содержат.

Сотрудник, улыбаясь, пожал плечами. Они перекусили. Елена махнула сто грамм водки и, закусывая  умело нарезанной «любительской» колбасой, сказала:

– А что, колбаска ничего, свеженькая. Поди, из спецотдела, из какого-нибудь «Елисеевского»?

– Да нет, у нас все проще. Ну что, перекусили? Пора и за работу.

– Что, опять? – немного захмелев от водки, воскликнула Каравайкина.

Сотрудник достал из ящика письменного стола бумагу, ручку, положил на стол. Затем,  жестом предложил Елене сесть.

– Елена, пожалуйста, напишите всё подробно о проделанной сегодня работе.

– Это что, я так буду каждый раз делать?– подняла удивлённые глаза Елена.

– Да. Это неотъемлемая часть нашей работы.

– А как я буду с ним в субботу трахаться, тоже подробно описывать?

– Ну, хватит, Лен, – как-то по-свойски вдруг сказал сотрудник, – Будет такая необходимость, и это напишешь.

Она замолчала. Принявшись писать, что-то очень часто перечёркивая, притихла сидя за столом. Сотрудник тем временем ушел курить на кухню. Неожиданно её мысли прервал голос оттуда:

– Лен, а тебе, что, нравится с неграми? Ну, хоть бы с белыми, еще ладно. А то с неграми.

– Иногда нравится, иногда нет. Негры денег больше платят, – как будто бы подружке ответила Каравайкина.

– А сколько, если не секрет?

– А примерно твоя месячная зарплата за одну ночь.

– Круто.

В квартире опять воцарилось молчание. Было так тихо, что слышно, как сотрудник выдыхал дым от сигареты. Уже совсем скоро, Елена закончила писать.

– Всё. Готово.

Сотрудник, взял у неё листок и, прочитав написанное, сказал:

– Поставь число и подпись вот здесь.

– А что, служивый. Хочешь, я тебя порадую, бесплатно, такими ощущениями, каких ты, наверное, в жизни не испытывал?

– Нет, не хочу! – громко сказал сотрудник, как-то похоже, что и сам испугался своих слов. – Вас сейчас отвезут домой. А в субботу за вами приедет эта же машина к полудню. Будьте к этому времени готовы.

Закрывая за ней дверь, он неожиданно шепнул ей на ухо:

– Знаешь, Лен, только тупой отказался бы с тобой покувыркаться.

Она ничего не ответила. Только улыбнулась и, спускаясь уже по лестнице, подумала: «Хороший парень, простодушный. Вот бы такого. Так нет. Уже окольцован».

У подъезда стояла машина «жигули» белого цвета. И уже другой сотрудник, молча, указал ей жестом – сесть в машину. Резко сорвавшись с места, с визгом  от колёс, машина выскочила на улицу Горького и, набирая, явно превышенную скорость, устремилась в сторону области.

 

 

ГЛАВА ОДИНАДЦАТАЯ

   В пятницу Яя опять предпринял попытку снять женщину на ночь. Но, увы, с этой стороны чекистам удалось принять все меры, чтобы у него ничего не вышло. И он, как говорится, оставшись с носом, не понимая, что происходит, вернулся к себе.

В тот же вечер, около двадцати двух часов, на конспиративной квартире зазвонил телефон. Это звонил Яя. В роли матери Елены выступила сотрудница, которая специально дежурила на телефоне, номер которого был дан для иностранца.

– Алло, – сказала сотрудница. В соседней комнате «слухачи» включили аппаратуру, записывающую этот разговор.

– Здравствуйте. Эта Лена?

– Нет. Это её мама.

Яя, помолчав некоторое время, спросил:

– А как можно Лена к телефон?

– Она уехала к подруге, и будет только в субботу. А вы кто? Что ей передать?

– Я друг Лена. Я хотел ей что-то говорить.

– Извините за моё любопытство. Вы, что иностранец?

– Сейчас эта не важна.

– К сожалению, её нет дома, – продолжала поддерживать телефонный разговор сотрудница, специально оттягивая время.

– Спасиба. Пращай, – сказал он, положив трубку.

Разговор был записан. Этот звонок подтверждал намерения Яя встретиться в субботу. Это было хорошо. В субботу Яя позвонил еще раз. И трубку возьмет Каравайкина. Немного поговорив, она положит трубку и, скажет сотрудникам, находящимся рядом, что он будет сегодня ждать её у ворот посольства, в двадцать один час.

   Яя, всегда до этого времени делает вечерний обход посольства, проверяя все окна и двери. Затем закрыв здание, включив сигнализацию, отдыхает, до двух часов ночи. Потом по плану – следующий обход.

   С раннего утра все задействованные в мероприятии силы управления были уже на ногах. В спецгараже уже стоял оборудованный мусоровоз для доставки Совы и Монгола на объект. Сотрудники получали последние наставления. Все объекты еще раз были распределены, для бригад наружного наблюдения. Сотрудники и технические работники, как перед боем, тщательно проверяли спецтехнику и автомобили. Особое внимание уделялось связи, которая должна работать безупречно.

Уже семь дней возле посольства, вместо работников милиции, на пост были поставлены переодетые в форму МВД чекисты. Чтобы за это короткое время их лица примелькались всем посольским. Ничто не должно здесь вызвать подозрение.

В 8.30 утра на работу пришла уборщица Фесенко. Дипломаты в этот день на работу не придут – им был дан выходной, по случаю приема у посла. Лишь сам посол с семьей, его помощником, личным поваром и офицером Яя находились в посольстве, так как они там жили.

  Около девяти часов утра, к сотруднику, который находился в будке охраны, подошел помощник посла. Он попросил обеспечить место для парковки автомобилей гостей, которые до шестнадцати часов будут пребывать для поздравления посла, а также, место для автобуса УПДК, оборудованного громкоговорителем, из которого будут объявлять о прибытии гостей. А в девятнадцать часов, посол с семьей, помощником и поваром отбудут на празднование своего дня рождения.

Сотрудник заверил, что все меры будут приняты, и тут же обо всем доложил руководителям операции.

Решение посла о приеме гостей в посольстве, стало для руководителей операцией полной неожиданностью. Пришлось в срочном порядке перегруппировывать весь план в окружении объекта наблюдения. Например, большой автофургон с надписью «Ремонт связи» – самый ближний наблюдательный пункт, который буквально должен был находиться напротив ворот посольства и, бригаду, имитирующую ремонт в коллекторе, в связи с просьбой помощника посла, пришлось убрать. Тем самым лишив возможности корректирования действий непосредственно у ворот посольства. Поэтому было принято решение рассредоточить дополнительные бригады наружного наблюдения в каждом соседнем переулке, кроме улицы Станиславского, где находилось посольство, чтобы оперативно отслеживать любое передвижение объектов во вновь сложившейся ситуации.

Руководство операции уже находилось на НП в здании ТАСС. Сюда уже начала стекаться вся информация о ходе проведения мероприятия.

 

 

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Не обошлось в этот день и без курьезов. Примерно около десяти часов утра со стороны улицы Герцена на улицу Станиславского въехала белая «Волга» с известными тогда всей милиции номерами – 2222 МКМ. Это была машина начальника ГУВД города Москвы. Проезжая мимо посольства, она вдруг резко остановилась и, сдав немного назад, поравнялась с сотрудниками охраны дипломатического представительства.  Из неё вышел генерал, который, что-то увидел ненормальное в форме сотрудников охраны посольства. Он решил лично сделать внушение милиционерам, стоявшим у ворот. Генерал, на повышенных тонах, начал ругать милиционеров за нарушение формы одежды. Оказалось, на них не было привычной портупеи. Он, естественно, не знал, кто в данный момент перед ним находится. Чекисты, по техническим причинам, не могли одеть её – она мешала спецсредствам, находящимся у них под одеждой. Но всего этого генерал знать не мог. Назревал конфликт, который мог бы быть замечен сотрудниками посольства. И опять нависла угроза срыва операции. Нужно было что-то делать. А генерал, видя, что милиционеры ведут себя как-то неадекватно и даже нагло в этой ситуации, разошёлся не на шутку. Он потребовал вызвать сюда их начальство. Ведь это был сам начальник ГУВД, и просто так его послать было невозможно. Видя, как ситуация выходит из-под контроля, срочно к этому месту был послан сотрудник на машине ГАИ, который находился в начале улицы.

Выйдя из машины, высокий, худощавый капитан, подошел к генералу и, представившись, очень тихим голосом сказал ему: «Товарищ генерал, вам лучше уехать сейчас отсюда. Вы не по адресу». Генерал побагровел от такой дерзости. Но капитан, опередив его, шепнул ему на ухо, – Это не сотрудники милиции. И вам не подчиняются. И прошу вас, не шумите, а то у вас будут неприятности.

 Начальник ГУВД совсем потерял дар речи. Он не понимал, что происходит.  Смешно скривив губы, с глупым выражением лица, уже также тихо, оглянувшись по сторонам, прошипел, – А кто же это? Если не секрет.

– Это организация, где в подвалах когда-то генералы плакали. Вам всё понятно? – с улыбкой на лице, как при дружеской беседе, язвительно ответил капитан. Генерал, выпучив глаза, начал соображать. Затем, покачав головой, быстрым шагом направился к машине. Сев в неё, еще раз гневно взглянул на сотрудников, после чего машина тихо двинулась дальше.

В дальнейшем легенды об этом высказывании и находчивости сотрудника, долго ещё ходили среди сотрудников Управления. На этот раз положение было спасено.

  Слава Богу, что визиты первых гостей посла начались после этого инцидента, который прошел очень скоротечно. Благодаря находчивости сотрудника, он не был, кажется, замечен дипломатами.

  Москва – огромный город, который живет по своим спокойным, по тому времени, законам. В стране был сегодня выходной. И не просто выходной, а праздник 1 Мая – День солидарности трудящихся всего мира. В десять часов по московскому времени на Красной площади, да и по всей стране, проходили демонстрации с участием рабочих с местных предприятий, а так же интеллигенции и студентов. Вечером – массовые гуляния. Кто-то любил ходить на эти мероприятия, а у кого-то на столе уже стоял салат «Оливье», водочка, и прочая нехитрая закуска. Уже с утра, всей семьей начинали отмечать праздник, и обязательно под восторженные возгласы дикторов из телевизора где, по всем тогда немногочисленным каналам шла прямая трансляция с Красной площади и улиц города Москвы, а также включения из других крупных городов СССР.

На улицах города было ещё не так многолюдно, так как участники демонстраций, многочисленные зрители и гости Москвы находились уже на Красной площади и в её окрестности. Но уже к вечеру практически весь город наводнится гуляющим людом. Это несколько усложнит работу для наружного наблюдения.

Огромного количества машин в городе ещё не было и, на улицах Москвы по утрам царило некое спокойствие. У подъездов домов на лавочках занимали свои ежедневные посты бабушки-болтушки. В скверах и на бульварах собирались в стайки пенсионеры с шахматами под мышкой. Кто-то бегал трусцой. В общем, Москва потихоньку просыпалась. В городе начинался праздник. По тротуарам прогуливались горожане, любители утренней Москвы.

На улице Станиславского всё было как обычно. Как всегда, чисто и свежо. Деревья покрывались зеленой дымкой. Погода была солнечной и, теплело с каждым днем. Полным ходом пришла весна. И никто из пешеходов, проходивших мимо посольства, ничего не замечал. Да и не мог заметить, что здесь что-то происходит. Только вездесущие воробьи, дружно чирикая, сидя на заборе посольства, пристально наблюдали за происходящим.

 

 

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Тем временем, операция шла полным ходом, набирая обороты. Сова и Монгол, уже одетые в специальные комбинезоны и черные вязаные шапочки находились на исходной позиции. Сова, возился с набором необходимых инструментов, тщательно уложенных в специальный и удобный для работы пояс. Его напарник дремал в кресле. Они были спокойны и уверены в том, что всё пройдёт как всегда хорошо. Там же, на одной из баз Управления, находилась автомашина ГАИ, для безостановочного и безопасного сопровождения мусоровоза, к определённому планом мероприятия месту. Мусоровоз тоже был готов, ожидая своего часа. Его бункер был специально выложен толстыми листами поролона, чтобы, не дай Бог, пассажиры этого «купе» не повредились при доставке к объекту. Внутри бункера они будут располагаться лежа, на этих листах. В дне бункера сделали незаметный люк. Когда мусоровоз начнет манипуляции с мусорными баками, на территории посольства, водитель, убедившись, что вокруг всё спокойно, нажмет специальную кнопку на пульте управления. Откроется люк, через который и покинут бункер мусоровоза Сова и Монгол. Затем, под прикрытием огромной машины, они должны будут быстро проникнуть в здание. Также на случай невозможности высадки, в мусоровозе было всё предусмотрено. Отсек, где они должны находиться, надёжно отделен мощной металлической перегородкой от отсека, где может находиться мусор. Правда, от запаха избавиться, наверное, не удастся. Но туда они будут ехать, так сказать с комфортом, пустые. Это всё на случай отмены задания, если что-нибудь пойдет не так.

  В одной из конспиративных квартир, специально выбранной в непосредственной близости от посольства, уже коротала время Каравайкина. На стене, на плечиках, висела её одежда, в которой она пойдет на свидание с Яя. К манжету рукава платья была пришита капсула со специальным препаратом усыпляющего действия, приготовленным специалистами КГБ. Этот контейнер был закамуфлирован под пуговицу, который определенным движением руки отстегивался и, падая в бокал с вином, мгновенно целиком растворялся. Сотрудники вместе с Еленой несколько раз испытали действие устройства – всё работало четко. Ближе к вечеру она переоденется. С ней будет проведен ещё один, последний инструктаж. К назначенному времени подойдет подставное такси. И она, приняв успокоительное средство, отправится выполнять задание, которое, как ей сказали на Лубянке, поможет начать ей свою жизнь с белого листа.

  В это время, тишину на улице Станиславского нарушил голос из динамиков автобуса УПДК, который расположился недалеко от ворот посольства. Все окрестности услышали – в посольство прибыл посол Мали с женой. Так в советское время всегда делали на приемах в посольствах, придавая мероприятию торжественный вид. Это означало, что начали съезжаться гости посла. Всё шло по плану. После прибытия нескольких послов, к сотрудникам, на пост охраны, подошел офицер безопасности посольства Яя. Это было обычным явлением. Он часто общался с милиционерами, охраняющими посольство. Подойдя, он поздоровался и спросил, где сотрудники, постоянно работающие на этом посту. Ему ответили, что «пока будем мы, а эти сотрудники в отпуске». Тогда он предложил познакомиться, на что сотрудники тоже как бы с радостью согласились, назвав ему любые, пришедшие на ум, имена. После этого, он резко развернулся и быстрым шагом направился к себе в служебное помещение. Сотрудники удивленно переглянулись, и решили посмотреть, что будет дальше.

А тем временем, динамики из автобуса каждые несколько минут сообщали о прибытии гостей. У ворот посольства была некоторая суматоха. Поздравив посла, некоторые гости, также под объявление, из динамиков автобуса, уезжали. В этой суматохе опять возникла фигура Яя, он нёс к будке охраны какую-то коробку. Подойдя, он сказал, что в честь дня рождения посла, а также за знакомство – презент, ящик «Смирновской» водки. Подарок, который на языке службы охраны представительств назывался «халява», поставили на пол будки охраны. Но Яя не угомонился, что всячески мешало работать сотрудникам. Он ушёл, но скоро вернулся с маленьким заварным чайником, из которого шёл очень приятный и ароматный запах. Один из сотрудников спросил у Яя, – Что это?

Широко улыбаясь, он сказал, что это чай, состоящий из ста лечебных трав, который повар заваривает только лично послу. Он настойчиво, показывая свои дружеские намерения, предложил сотрудникам охраны выпить посольского чайку.

– Где ты ещё  папробует  такой? – скалился Яя.

Дипломаты многих посольств, очень часто пытались дарить сотрудникам охраны сигареты, напитки, в том числе и горячительные. И вроде бы ещё не было случая, когда кого-то отравили, тем более намеренно. Чтобы не вызвать подозрения, сотрудники согласились попробовать. Чай не водка, поэтому ничего страшного в этом не усмотрели. Сотрудникам разрешалось пить чай на посту. Это как то бодрило и они брали с собой термосы и бутерброды.

Яя налил в чашки сотрудников свой чай, от которого шел приятный, резкий, пьянящий аромат. Сделав несколько глотков, стало понятно, что это, действительно, какой-то необычный напиток. После нескольких пробных глотков, сотрудники тут же почувствовали какую-то легкость и веселость, а Яя, находясь рядом, уговаривал выпить всё до дна. После того как чай был выпит, охранник удалился к себе. Сотрудники вдруг поняли, что с ними что-то происходит ненормальное. Они глядели друг на друга и чувствовали, как будто они пьянеют. Звуки от автобуса УПДК улетали всё дальше и дальше. И вот уже земля закачалась под ногами, как в хороший шторм. Один из сотрудников, чтобы не упасть, взялся за прут ворот посольства, а второй с большим трудом зашел в будку, откуда позвонил своему начальству, доложив о происходящем. К ним срочно был послан старший смены.

Подъехав на белой «Волге», милицейский капитан, проходя мимо сотрудника у ворот, окинув его взглядом и убедившись, что он ещё держится, зашел в будку ко второму:

– Что случилось, почему вы пьяны? – спросил он.

– Да не пьяные мы. Яя сволочь, каким-то чаем угостил, вон ещё ящик водки стоит. Сказал, гад, что от имени посла, – оправдывался сотрудник.

Капитан подумал, – Не должен же он охрану посольства травить – это уголовное преступление. Зачем ему это? Наверное, хотел подшутить над мужиками.

Взглянув в окно будки в сторону территории посольства, он вдруг увидел, что Яя стоит на пороге своего служебного помещения и громко смеется. Капитан всё сразу понял.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он у сотрудников, выйдя из будки.

– Вроде бы отпускает.

– Может быть, вас с поста снять?

– Да нет, уже вроде бы всё в порядке.

– Вы тут бдительность не теряйте, а то всё к черту сорвете! Сами знаете, что будет, и учтите, с этим ещё потом разберёмся, – сделал он внушение своим подчинённым.

Капитан, сделав английскую улыбку, как бы шутя, погрозил пальцем охраннику посольства. Тот же, в свою очередь, как бы извиняясь, расставив руки, тоже с улыбкой сделал поклон. Через минут пять сотрудники вернулись в нормальное состояние.

Яя, поняв, что его шутка удалась, больше в этот день не подходил к ним. Он знал распорядок работы службы охраны – в 20.00 прибудет ночная смена, а в 21.00 час, он будет ждать к себе в гости женщину.

 

 

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Мысль о том, что в охране посольства появились новые, незнакомые ранее сотрудники, не покидала Яя вот уже целую неделю. Очень странное и бурное знакомство с женщиной в ресторане тоже начало его очень беспокоить. Ведь она не согласилась в тот же день остаться у него.

«Странно это всё, – как-то постепенно начало сверлить в его голове, – обычно проститутки сразу идут на контакт, иначе, зачем они занимаются этим. Если у них так называемый «красный цветок», то они обычно не выходят на всё это время на свою работу. Да ещё очень уж странная обстановка царит в последние дни в привычных для него местах, где он всегда с легкостью снимал проституток.

Все эти мысли он решил объединить в одну единственную версию о том, что что-то замышляется. «Но вот когда? Неужели сегодня? И самое главное – что?»

Яя решил, что на всякий случай, нужно сегодня очень тщательно подготовиться, и всё досконально продумать. До встречи с Еленой оставалось несколько часов, и у него еще было время всё проанализировать, и принять решение. И он его принял.

Тем временем прием в посольстве уже подходил к концу. Уже разъезжались последние гости. И посол начнёт собираться в Серебряный Бор.

Яя набрал телефонный номер квартиры Яды.

– Привет, мой друг! Как дела? – спросил он у Яды.

– Всё окей. Собираюсь к нашему папику на вечеринку. Очень жаль, что там не будет тебя. Сегодня будет разрешено всем прилично расслабиться. А что, у тебя какие-то проблемы?

– Знаешь, мой друг, скажу тебе по секрету, но большому секрету, – сделал отчетливый акцент на слове «секрет» Яя, – У меня сегодня свидание, но очень маленькое, которое может перерасти в очень бурную и очень большую игру. И я боюсь, что вдруг не справлюсь один? Тогда придётся вызвать тебя на помощь!

– Ну, ты меня удивляешь! Чтобы ты и не справился?! – засмеялся Яда.

– Ты бы видел эту дамочку. Это не женщина – это целая субмарина! Поэтому я хочу, мой друг, чтобы ты понял меня правильно. И очень тебя прошу, пока ты там гуляешь – не напивайся. Я тебя также очень сильно прошу – находись всегда где-то рядом с телефоном. Если мне будет очень жарко, я буду тебе звонить, – смеясь, сказал Яя. Он знал, что разговор может прослушиваться.

  Около 20.00 посол с женой и все остальные обитатели посольства, кроме Яя, выехали в Серебряный Бор. Почти одновременно приехала смена охраны посольства. Всё шло по плану. Никакой суеты. Яя пристально наблюдал, как происходит смена охраны, и ничего подозрительного не заметил. Закрыв ворота за машиной посла, он направился в здание посольства для первого вечернего обхода. Пройдя все этажи и кабинеты, он проверил все двери и окна, дежурное освещение, затем проверил пульт сигнализации – всё работало исправно. Выйдя из здания и  закрыв за собой на ключ входную дверь, направился к сотруднику охраны.

– Мне сегодне придёт очен дорогой гост. Я прошу не задержать его,– подойдя к воротам, сказал Яя.

– Вы будете его встречать? – последовал на его просьбу вопрос.

– Да, обязательно. Где-то около двадцать один час  я иду его встретить.

– Хорошо. Нет проблем, – ответили ему. После чего Яя отправился к себе в служебное помещение.

Уже находясь внутри, он слегка прибрался в своей комнате отдыха, переоделся в домашнюю одежду, и еще раз окинул взглядом вокруг себя. Ничего такого, что могла бы украсть проститутка, на виду не лежало. Он открыл ключом ящик рабочего стола, и достал оттуда пистолет и металлическую коробочку, в которой были специальные таблетки, нейтрализующие клофелин и прочую гадость, которой обычно пользуются проститутки, чтобы обчистить клиента. Таких случаев он знал много. И будучи профессиональным разведчиком, он имел такой препарат. Всеми атрибутами для разведывательной деятельности их снабжали заокеанские друзья из США. Убрав пистолет назад, в ящик стола, он достал из коробочки одну таблетку. Проглотив ее, немного поразмыслив, решил рискнуть, и на всякий случай, проглотил вторую. Доза оказалась опасной для жизни, но он все-таки рискнул. Уж очень ему не хотелось проспать всё на свете. И для этого у него были основания. Препарат будет действовать часа четыре, но двойная доза увеличит этот срок часов до десяти. Это было то, что нужно. Так незаметно пролетел час, и он отправился к воротам – встречать Елену.

Она опоздала минут на десять, что обычно свойственно всем женщинам. При выходе из такси Яя галантно подавая ей руку, широко улыбался, как бы показывая сотрудникам охраны, что это очень дорогой гость. Сотрудники стояли со скучными лицами, тоже показывая, что им безразлично то, что происходило. Яя провел Елену на территорию посольства и, они скрылись за дверью его служебного помещения.

С этого момента по всему циркуляру прозвучал приказ о начале главной фазы операции. Все сотрудники КГБ, участвовавшие в ней, сосредоточились на своих объектах.

К тому времени в штаб в здании ТАСС посыпались доклады от старших групп наружного наблюдения о том, что все до единого объекты находятся на даче, и гуляние уже идет полным ходом. Последовал приказ – усилить бдительность и исключить возможность незаметного исчезновения, от наружного наблюдения, из Серебряного Бора, кого-либо из сотрудников посольства.

  В это же самое время Яя с Еленой уже пылко занимались любовью. Выпив вина он, незаметно для себя, немного расслабился, так как был приятно удивлен умению и игривости своей новой партнерши. Но периодически силился собраться мыслями и, старался следить за всеми движениями Елены. Она настолько его расслабляла, что он периодически немного отключался. Так продолжалось часов до одиннадцати. Но тут зазвенел звонок, от ворот посольства.

Яя вспомнил, что должен был приехать мусоровоз. Он явно припоздал, и ему нужно было идти, чтобы запустить машину во двор. Но Яя боялся оставить Елену одну. И в то же время, нужно было идти. Он хитро улыбнулся и, хотел было встать с кровати но, рухнул на пол, как подкошенный. Лена, поняв, что капсула, которую она, при всей бдительности её партнёра, все-таки сумела скинуть в его бокал, наконец-то подействовала. Её начало сильно уже беспокоить то обстоятельство, что Яя никак не засыпал. Ведь ей обещали, что он уснёт через пять, максимум десять минут. Елена ещё сорок минут назад видела, как он выпил до дна вино с подмешанным туда препаратом. 

Она встала и быстро оделась. Затем, чтобы убедиться, что Яя не притворяется, достала из сумочки длинную острую булавку. Присев около него, она выждала паузу и с силой вонзила в ногу Яя острую иглу. По логике, даже очень терпеливый человек, если он притворяется, все равно вздрогнет от неожиданности. Но нет, Яя был мертвецки усыплен. Елена тихо вышла из помещения во двор, прошмыгнув в ворота, запрыгнула в такси, которое поджидало её, за углом соседнего дома.

Водитель мусоровоза, с разрешения милиционеров, сам открыл кованые ворота, и мусоровоз задом вполз во двор посольства. Уже на территории посольства, выйдя кабины, он начал специально с грохотом грузить мусорный бак в чрево мусоровоза. Обычно Яя сам присутствовал при вывозке мусора. Но он так и не вышел из своего помещения. Это так же подтверждало, что он крепко спит.

В то время, когда уже грузился второй бак с мусором, вдруг на улице, и на территории посольства погас свет. И только водитель видел, как от машины к зданию прошмыгнули две тени. Не успел мусоровоз выехать со двора, как почти беззвучно закрылась изнутри входная дверь в посольство.

 

 

 

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Яя открыл глаза. Он лежал на полу. Его голова раскалывалась от нестерпимой боли. Он застонал – не от страшной боли, а от того, что он вдруг понял, что эта проститутка все-таки сделала то, чего больше всего он боялся. Сделав усилие подняться, он снова упал на пол. Жутко кружилась голова. Собрав все оставшиеся силы, он кое-как встал на ноги. Уперевшись руками в стол, мутным взглядом оглядел комнату. Всё плыло у него перед глазами. Вроде бы, всё было на месте. И тут его прострелило, словно разрядом тока. Яя понял, что практически ничего не видит. В воспаленной голове проскочила мысль, что он ослеп и, видимо, от клофелина, которым так любят пользоваться проститутки. Но затем, успокоив себя, подумал, –Спокойно, дружище. Это просто выключен свет.

Он с большим трудом добрался до выключателя. Но что это? Свет не включался. Яя вскрикнул от досады.

– Мусоровоз, свет, а когда ушла Елена? Да черт с ней! Мусоровоз, свет, – сверлило у него в мозгу.

– Не то ли произошло, к чему он так готовился и, что именно сегодня, должно было произойти, что-то очень важное, чего он не имел права допустить?! Догулялся! Идиот! Кретин!– ругал он себя.

Собрав всю волю, как говорится, в кулак, он добрался до стола. Открыв ящик стола, достал оттуда пистолет. Не помня себя, он подумал,

– Сколько же прошло времени после ухода этой сучки?!

Казалось, что целая вечность. Но, взглянув на часы, он понял, что нет, нет же, всего-то минут десять. Да, не зря он выпил двойную дозу антидота – это его спасло. Как зомбированный, прихватив фонарь, незаметно для охраны у ворот, – Только не это! – сверлило и крутилось у него в голове.

Но как бы он не просил у Бога – да, дверь в посольство была открыта. А он точно знал, что закрыл её после первого обхода.

– Но сигнализация? Она же не сработала! Значит, есть надежда исправить свой промах?

Он тихо зашел в помещение и, не включая фонарь, по памяти сразу решил проверить, первым делом, секретную комнату посольства. Поднявшись на второй этаж, он вдруг почувствовал, что в здании кто-то есть. Сняв пистолет с предохранителя, привел оружие в боевое положение. Подойдя к двери, он отчетливо услышал какую-то возню в комнате. Яя приготовился к самому плохому повороту в его жизни.

И тут вдруг на него из темноты обрушилось что-то огромное и тяжелое. Без сомнения, это был человек. Он сбил его с ног и, навалился на него сверху. Яя стал задыхаться, так как напавший начал его душить воротником его же куртки. – Излюбленный спецназовский приёмчик, – мелькнуло в голове у Яя, и он выстрелил два раза наугад. Тело над ним обмякло. В этот момент резко раскрылась дверь, и он увидел, из-под тяжелого, придавившего его человека, вторую тень, убегавшую к окну в конце коридора. Скинув, наконец, с себя тело, он отчетливо увидел на фоне светлого окна силуэт человека. Яя снова выстрелил. Человек, бежавший по коридору, после выстрела рухнул на пол, как подкошенный. Но вдруг вскочил. И Яя отчетливо увидел, что он развернувшись к нему лицом, стал медленно пятиться задом к окну. Когда наконец, он упёрся в  подоконник, Яя выстрелил ещё раз. Человек, откинувшись назад, со звоном разбитого стекла, выпал наружу, за пределы территории посольства.

Переведя дух, Яя включил фонарь. Перед ним лежал человек, похожий на китайца или японца – он был мертв. Обе пули угодили ему в бок, в районе ребер.

– Этот готов! – подумал он.

Затем быстро, как только мог, он подошел к окну и посветил фонарем на землю – там никого не было. И тут включилось дежурное освещение в конце коридора. Яя щёлкнул выключателем. Секретная комната наполнилась ярким светом.

– Окон в этой комнате нет, поэтому, снаружи никто пока ничего видеть не мог, – подумал он.

Осматривая комнату, увидел, что сейф открыт, сразу поняв, что то, о чем он подозревал, произошло. И, хотя в комнате был обычный идеальный порядок, было сразу видно, интересовались именно содержимым сейфа. В бумагах рылись. И он понял, что благодаря тому, что готовился, хотя и не знал к чему, но видимо всё-таки, сорвал попытку изъять секретную информацию. Он так думал и надеялся, но это было ошибочно.

  Зашипела станция в штабе в здании ТАСС. Все вышли из, казалось бы, вечного ожидания. Ведь на 15 минут – те самые, когда начали работу Сова и Монгол – была объявлена полная тишина в эфире.

– Слушает штаб!

– Сотрудники, у посольства, докладывают, что только что слышали с интервалом в несколько секунд по два хлопка, доносящиеся со стороны здания посольства, затем звон разбитого стекла.

Дальше наступила опять тишина. Опять зашипела станция:

– Закончилось время возвращения двойки. Двойка не вернулась в назначенное место. Ждем еще пять минут.

И опять наступила зловещая тишина. Генерал Щепа почувствовал, как у него защемило сердце. Он, как старый волк, почувствовал недоброе. И чутье опытного чекиста его не подвело. Ни через пять, ни через пятнадцать минут Сова и Монгол не вышли в назначенное место. В штабе все молча, смотрели друг на друга, понимая – это провал. Все присутствующие знали, что последует за этим. Завтра утром, то есть уже сегодня, в МИД последует нота от посла Занзимбика о проникновении спецслужб СССР в посольство, что грубо нарушает все возможные конвенции о неприкосновенности и посягательстве на территорию аккредитованного в СССР иностранного представительства, тем более дружественной страны.

Случится и то, чего остерегался Андропов. Будет собрана большая пресс-конференция. И весь мир через журналистское сообщество облетит очень неприятная для СССР информация. Ведь враждебный мир получит пищу для очередных нападок на Страну Советов.

Первым тишину нарушил Щепа.

– Ну что, товарищи командиры, в лучшем случае, уже все мы можем потихоньку спарывать погоны. Надо докладывать Председателю.

Не успел он закончить фразу, как опять зашипела радиостанция на столе.

– Докладывает старший группы наружного наблюдения Швец. Яда бегом выскочил с дачи в Бору, прыгнул в машину, и на большой скорости двигается к центру города. Время по блокаде прошло. Но что-то случилось. Ждем распоряжений, как действовать. Пока просто ведем его.

– Блокируйте его в районе метро «Беговая», и удерживайте до распоряжения, – приказал руководитель операции.

Напряжение достигло такого накала, что было слышно, казалось бы, как стучат сердца у присутствующих в штабе.

– Так, – сказал Щепа, – спокойно. Спокойно, – уже более тихо повторил он. – Давайте быстро анализировать ситуацию. Что произошло внутри посольства – мы не знаем пока. Яя должен спать до утра. Ему вкатили лошадиную дозу сильного средства. Со слов Каравайкиной, она вонзила ему иголку – он был без сознания. Средство проверенное – слона свалит.

– Если не какой-нибудь антидот, – сказал Глеб Фёдорович.

– Черт! Он что, готовился к визиту, что ли? Ну откуда он мог догадаться? Тем более заранее? Это что – нас там просто ждали? А если ждали, то зачем стрелять? Ведь хлопки – это не что иное, как выстрелы. Обычно в таких случаях ловят, берут живыми, чтобы потом устроить более грандиозный скандал.

И тут Глеб Федорович вскочил со стула, и даже прикрикнул:

– Слушайте!

Все замерли.

– То, что, возможно, случилось – ведь нам на руку. Одно только очень жаль – наших ребят.

– Я начинаю понимать, – вдруг оживился Щепа.

Глеб Федорович продолжил:

– Ведь смотрите, если этот провал, предположим, случайность – непростительная, но всё- же случайность. То тогда события могут развиваться в дальнейшем по нескольким сценариям. Первый мне понятен. Второй можно предположить. А вот третий – пока объяснению не поддается.

– Давай про первый, – сказал Щепа.

– Если они убиты, то, как это всё будет предъявлено? Ведь наши люди не имели никаких документов и ещё, там, чего-либо, указывающего на принадлежность к спецслужбам СССР. Никаких доказательств о проведении спецоперации в посольстве Занзимбик, им представить будет невозможно. Всё можно выдать за обычную воровскую кражу. Ну, будут претензии к ОДП, и только.

– Что гласит вторая? – торопил Щепа.

– Вот вторая – сложнее. Если они ранены и живы, а я уверен в этих ребятах – они не первый год в КГБ. Расколоться не должны. Будут молчать. Они знают свое дело. Они лучшие, и знают всегда, на что идут.

– И что из этого следует? – спросил Щепа.

– А вот что. Мы сможем тоже собрать пресс-конференцию и публично отказаться от их причастности к КГБ.

– Но это, форменное свинство! – взревел Щепа, хотя прекрасно понимал, что другого выхода у них не будет.

– Далее, – продолжил зам, – вывезти их за рубеж мы им не дадим. Значит, они будут вынуждены передать их нашим органам внутренних дел. И им, конечно, пообещают, что пойманные будут посажены в тюрьму на большой срок. Им деваться будет некуда. Тем более что они ранены, и им нужна будет медицинская помощь.

– Ну, и третий? – уже обреченно спросил Щепа. 

– Третий – самый скорбный. Они передадут нам тела погибших. Но как это будет происходить, трудно даже себе представить.

Тут опять зашипела радиостанция.

– Сотрудники службы прослушивания, только что сообщили, что прошёл звонок из посольства в Серебряный Бор. Яя срочно просил Яду прибыть как можно быстрее к нему на помощь. Он был очень сильно взволнован. Также он сказал, что он «доигрался, что любимая сломала ногу, и тут же умерла. Давай срочно выручай!»

Щепа напряг память и вспомнил перехваченный телефонный разговор Яя с Ядой накануне, где тот сказал, что вызовет его в случае, если не справится. Но там речь шла о Каравайкиной. Или, стоп!

– Что означает тогда «сломала ногу и умерла»?

– Это же закодированная игра слов! – вдруг сразу осенило генерала. Как же он сразу не догадался?

Очередное шипение радиостанции, из которой хотелось бы услышать хоть одну радостную весть, уже видимо ничего хорошего не предвещало.

Это опять вышел на связь старший бригады наружного наблюдения Швец.

– Штаб на связи! – каким-то, неузнаваемым для себя, подавленным голосом ответил Щепа.

– Яда, при попытке провериться, бросил машину недалеко от метро «Беговая», затем забежал в подъезд жилого дома. В общем, мы его потеряли.

– Как вы могли?! – взревел, как раненый зверь, генерал.

– Мы преследовали его в подъезде, – продолжал говорить, с каким-то непонятным спокойствием, Швец.

– Ну и?.. – продолжал реветь генерал.

– Он заскочил на чердак дома, через техническую дверь, наш сотрудник за ним. Но, тут же получил сильный удар, отчего вскрикнул. Было слышно, как он упал на пол. Мы его окликнули, но никаких признаков жизни.

– Ну а вы все в этот момент что делали? – понимая, что нужно взять себя в руки, уже спокойно спросил Щепа.

– Я тут же отправил на улицу остальных, осмотреть другие подъезды, а сам остался у чердака, ведь там был мой друг. На чердаке очень темно, и я нащупав его в двух метрах от двери, вытащил на лестничную клетку. У него пробита голова, очень жуткая рана.

– Он жив?

– Да. Вроде бы.

–  Так вроде или жив, чёрт возьми! - опять вскипел генерал.

– Жив. Я позвонил в соседнюю квартиру и попросил вызвать «скорую». Там оказались хорошие люди, они помогли перебинтовать ему голову и остались ждать врачей, по моей просьбе. Сам считаю, что должен продолжить руководить поиском объекта. Вызвал в помощь ещё две бригады.

Генерал, немного помолчав, сказал:

– Во-первых, если найдете объект, то ведите его до конца и теперь уже не задерживайте.

Во-вторых, обследуйте чердак, и попросите у жильцов дома фонарь, а то ещё кто-нибудь по голове получит. Всё. Отбой связи!

. – Все слышали? – обратился к присутствующим Щепа.

– Всё! Ком покатился. Теперь остается только ждать, и усилить наблюдение за посольством.

Подняв трубку спецсвязи, он попросил соединить его с Андроповым. Был второй час ночи.

   На Кутузовском проспекте, в доме №26, на шестом этаже зазвонил телефон.

– Слушает Андропов.

Щепа доложил ему о случившемся, и добавил, что готов нести любое наказание за происшедшее. Андропов выслушал и, на удивление генерала, немного помолчав, спокойно ответил:

– Мы все, видимо, понесем ответственность. А пока жду вас, Александр Митрофанович, через час у себя в кабинете.

Щепа, положив трубку, опустился на стул. В помещении штаба опять наступила тишина. Каждый из руководителей операции думал о своем. Чуть позже Щепе доложили, что на том злополучном чердаке оказалось всё просто и банально. Яда знал заранее этот «проходняк». Там, в двух метрах от двери, после капитального ремонта здания, находилась мощная горизонтальная металлическая балка, как раз на уровне головы. Яда с ходу пригнулся, и проскочил её, а вот сотрудник о ней ничего не знал. Воспользовавшись замешательством,  он ушёл от «наружки», через самый дальний подъезд дома.

  Через полчаса генеральская «Волга» мчалась на площадь Дзержинского. И туда, уже позвонив, доложили, что Яда прибыл в посольство на такси. Затем, не показывая виду, спокойно прошел в здание.

– Хорошо, – машинально ответил Щепа, – Усильте наблюдение.

После чего глубоко задумался о предстоящем очень тяжелом разговоре с Председателем.

– Что думаете предпринять? – сухо спросил Андропов у Щепы.

Побежал по спине тот самый холодок.

– Ну, сейчас начнется, – подумал генерал. Но ничего не началось. Андропов выглядел очень уставшим и болезненным от переживаний о происшедшем, но старался быть спокойным.

– Ждать утра, – ответил Щепа.

– Ждать-то ждать, – сказал Юрий Владимирович, – А вот Громыко надо поставить в известность, чтобы подготовить старика к скандалу.

– Да, непростительный прокол, – продолжил он. – Утром узнает Лёня. Он уже совсем плох, начнет брюзжать. А еще узнает Щелоков – это уже будет мне под дых.

О вражде Андропова со Щелоковым и их ведомств, уже давно ходили разговоры. Сотрудники МВД очень часто относились к «комитетчикам» с неприкрытой предвзятостью. Это, к сожалению, негативно порой сказывалось на деле, которому служили оба ведомства.

Начало светать. Время враждебно тянулось так долго. Уже все хотели быстрейшей развязки. И она наступила также страшно, как только могло присниться в кошмаре.

 

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Яда приехал в посольство. Выйдя из такси, спокойно, с улыбкой на лице, поздоровался с охраной у ворот и насвистывая какую-то мелодию, игривой походкой прошёл в здание. Сотрудники ОДП отметили для себя его отработанное умение держать себя в руках и выглядеть спокойным. Хотя и он, и сотрудники ОДП знали, что что-то произошло серьезное. Закрыв за собой дверь, Яда стремительно бросился на второй этаж.

Перед его взором открылась страшная картина. В коридоре, в огромной луже крови лежал какой-то человек. Рядом, облокотившись спиной к стене, сидел на полу Яя. Он выглядел очень плохо. Яда окликнул его. И тот, не открывая глаз, сказал,

 – А! Это ты, дружище? Как видишь, пришлось всё сделать самому.

Яда, как бы оправдываясь, ответил,

– Меня пытались блокировать, поэтому пришлось кружить.

И тут же, – Что с тобой? Ты ранен?

–Нет. Эта сучка оказалась подставной. Она чем-то меня пыталась усыпить. Но я подозревал это, приняв приличную дозу антидота. Теперь не могу выйти из этого состояния. У меня ужасно раскалывается голова и кажется, начались глюки».

Указав на убитого,  Яда спросил,

– Что здесь было?

Яя, постоянно путая очередность событий, рассказал, что какие-то двое были застигнуты им врасплох, когда они проникли в секретную комнату и рылись в бумагах.

– А где второй? – спросил Яда.

– Я его, кажется, тоже застрелил. Видишь, выбито окно? Он вывалился туда. Не было света, но я отчетливо видел его перекошенное от боли лицо, – с трудом выдавил из себя Яя, – Но выглянув через несколько секунд в окно и посветив фонарем, я тела не увидел, как будто его и не было.

Яда, оценив серьёзность положения, строго спросил,

– Ты уверен, что он тоже мёртв?

– Теперь я уже не уверен, что он вообще был, – открыв глаза, ответил Яя.

– Но окно действительно выбито, – кивнул головой, в сторону зияющей дыры в оконном проёме,  Яда.

Яя застонал,

 – У меня сейчас взорвётся голова. Я точно помню, что стрелял четыре раза. Два раза в этого, – указав на лежащего человека, – и два, в сторону окна, во второго. Да черт с ним! Если он был, то это его проблемы. И не думаю, что он их будет решать на этом свете. Если его не было, то это ещё лучше. Значит, унести с собой ничего не удалось. Давай-ка лучше теперь думать, что делать с этим. От него нужно срочно избавиться. Только вот как?

Они оба посмотрели на убитого.

  Яда, подняв с пола пистолет, выдвинул из рукоятки обойму, в которой действительно отсутствовали четыре патрона. Он немного задумался, переводя взгляд, то в сторону выбитого окна, то снова на Яя, то на убитого.

– Ты хотя бы обыскал его? – обратился он к своему другу, толкнув ногой лежащего на полу человека.

– Да успеем. Куда он теперь денется, – обняв руками голову, которая продолжала ужасно болеть, простонал Яя.

Яда, опустившись на одно колено рядом с убитым, принялся его обыскивать. Одежда, в которую был одет этот человек, была похожа на какую-то форму, но на какую он никак не мог сообразить. Все карманы оказались пусты, впрочем, он этого и ожидал. Но вдруг, его рука нащупала какой-то небольшой предмет на груди убитого, который находился под одеждой. Яда, расстегнув молнию куртки, увидел, что прямо на голое тело, пластырем, приклеен, похожий на баночку из-под вазелина, предмет, из которого выходил тонкий проводок. Оторвав пластырь и взяв находку в руку, он обратился к  Яя,

– Знаешь, что это?

– Ещё бы, – ответил тот.

– Ну, вот теперь всё понятно, – подвёл черту Яда.  

– Слушай.  Я, кажется, придумал, – сказал он.

– В подвале, есть старая топка котельной. Уничтожив труп, мы даже потом сможем подразнить КГБ. А у меня уже нет сомнений, что это их человек. Что они нам смогут предъявить? Не объявят же они, что это их сотрудник забрался в посольство. Так что, мы никого не видели, а они, наверняка, от всего будут открещиваться.

.  Подняв на руки окровавленное тело, они спустились в подвал. Котельная, уже очень давно не работала. Они начали искать, чем растопить топку, ведь для задуманного ими, потребуется не малое количество топлива. Яя вспомнил, что недавно в посольстве меняли мебель и на их счастье её не успели вывезти. Она была в соседнем помещении. Разломав стулья, столы и два шкафа, они заполнили топку. Этого должно было хватить. Затем стали пытаться впихнуть тело убитого туда же. Но из-за небольших размеров дверцы котла, ничего не получалось. Через некоторое время, в дверном проёме котельной, появился Яда, держащий в руке ножовку, которую он нашёл в раздевалке дворника.

 - Я не могу этого видеть! – завопил Яя и его вырвало. Он, попятившись назад, выскочил из котельной.

 - Дилетант, мать твою!- крикнул ему в след Яда, принявшись расчленять труп.

Примерно через час, весь в крови, он поднялся наверх, где держа в руке бутылку виски, сидел, перепуганный и подавленный Яя. Взяв у него бутылку, Яда, прямо из горлышка, не отрываясь, выпил, сколько смог и сразу запьянев, покачиваясь, удалился переодеться и отмыться от крови.

Когда он вернулся, Яя спросил его,

– И что теперь дальше? Ты думаешь, Шиманский одобрит, нашу самодеятельность? Мне что-то не по себе. Я не предполагал, что дойдёт до такого.

– А никто и не собирается ему докладывать. Ничего не было. Понял? Не было!  И вообще, эти американские парни, нас просто подставили. Они, как всегда, всё делают чужими руками, – зло ответил Яда.

– Деньги тоже платят не малые,– попытался поддеть друга, Яя.

– Рассуждая на эту тему, ты, мне в подвале лучше помог бы,– начал свирепеть Яда.

 – Ладно. Ладно. Не будем ссориться, дружище, – устало улыбнувшись, сказал Яя и, они открыли вторую бутылку виски. 

  Темная ночь не скрыла от цепких глаз сотрудников ОДП дым, струившийся, из никогда не работающей трубы котельной посольства. Этот факт тоже был зафиксирован и доложен в штаб, где было сделано предположение, что уничтожались какие-то документы. Никто из чекистов не мог и предположить, что происходило там на самом деле.

  У посольства до утра как будто всё затихло, что можно было даже подумать, что ничего и вовсе не происходило. Всё кругом выглядело спокойно и обыденно.

  Наступило второе мая. Как всегда, Москва потихоньку просыпалась. Ходили по улицам поливочные машины, побежали автобусы и троллейбусы. Было слегка, по-весеннему, прохладно и свежо. Но вот-вот встанет из-за домов солнце, и город осветится светом и его теплом. Зачирикают воробьи. Зашумит, загудит привычный городской шум в этом любимом москвичами городе. И только в недрах ведомства Юрия Владимировича всё находилось в напряжении. Около восьми утра пришел на работу дворник УПДК Серёгин.

– А что, посол не приезжал, что ли? Всё гуляет? – спросил он у сотрудников охраны.

Посол, действительно, так до утра и не появился в посольстве.

– Нет, не приезжал – ответили ему.

Милиционер у ворот попросил Серёгина, убирая двор, осмотреть всё внимательно и сообщить, нет ли чего необычного. Дворник кивнул и, ушёл переодеваться к себе в подсобку, которая находилась в подвальном помещении рядом с автономной котельной, которая не действовала уже очень давно и осталась, как наследие старой Москвы. Выйдя назад, на улицу, он привычно начал шмыгать своей метлой. Через некоторое время он подошел к охране и сказал, что ничего необычного не заметил. И тут на ступеньках, у двери служебного помещения, появился Яя. Он выглядел спокойным и, подозвав дворника, как всегда улыбаясь, что-то начал ему объяснять. Затем, похлопав его по плечу, ушёл к себе. Серёгин, поставив метлу к стене, скрылся за дверью подвала.

Уже через минуту, дворник медленно вышел на улицу и, качаясь, держась за сердце, подошёл к сотрудникам охраны.  Он был бледен, как смерть.

Тяжело дыша, с трудом выдавил из себя,

– Яя попросил меня, убраться в котельной. Я пошёл туда. О, господи! Я не могу говорить. Что здесь у вас произошло?

Серёгина резко завели за будку охраны, дали ему выпить воды и спросили:

– Быстро говори, что там?

То, что он рассказал, сотрудников  повергло в шок.

– В топке котла – человеческие останки,– выдохнув, сказал дворник.

Страшная весть тут же была доложена в штаб, а затем начальнику управления. У Щепы, всё ещё находящегося в кабинете Андропова, накатились слёзы на глазах. Узнав страшную весть, Юрий Владимирович нервно сжал в кулак какую-то бумагу, лежащую у него на столе. Сомнений больше не было – Сова с Монголом  погибли и видимо, очень жуткой смертью.

Ни утром, ни в обед и вообще, не последовало никаких заявлений от посла, как будто, действительно, ничего не произошло. Выгребать кости из топки попросили именно дворника намеренно, чтобы показать, что ничего не произошло – вы не лазили, мы никого не ловили».

  Через неделю, к счастью, обнаружился живым Сова. Он выжил, и позже рассказал, как всё было. Он успел схватить кое-какие документы и отснять кое-что на плёнку. Затем раздались первые выстрелы. Потом стреляли в него. Выпав из окна и, сильно ударившись о землю, да ещё, будучи тяжело раненым, он, не выпуская из рук фотоаппарата и бумаги, в какой-то звериной агонии, уполз на соседнюю улицу. Не понимая, где находится, и чувствуя, что умирает, спрятал фотоаппарат в первой, попавшейся ему на глаза, трещине кирпичной кладки какого-то строения. Дальше он уже ничего не помнил. Бумагу, видимо разметал по московским улицам молодой весенний ветерок. Как говорится, ищи ветра в поле. А какой-нибудь дворник, не зная цены этим бумагам, отправил их в какой-нибудь мусорный бак.

После рассказа Совы, срочно обследовали прилегающие к посольству строения. Было потрачено немало усилий на поиски и, они увенчались успехом. В руки чекистов попала очень важная информация, доставшаяся такой тяжёлой ценой.

Это, как-то всё же смягчило вину всех участвующих в этой операции.

Как говорится,– Героев не судят. Ну, а война, спишет всё!

  Сове, о страшной гибели Монгола, решили пока ничего не говорить, учитывая его тяжёлое состояние здоровья.

Позже, Слепов узнал, что своей жизнью, он обязан Монголу. Он сделал, в той неожиданной ситуации всё, что мог, чтобы дать ему уйти. Даже не успев близко познакомиться, они твёрдо знали, что в случае чего, не задумываясь, отдали бы жизнь друг за друга.

Таков девиз чекистов!

 

ЭПИЛОГ

  Никакого международного скандала не последовало. Главное, что было выявлено предательство Занзимбика. Договор, о поставках вооружения был расторгнут в одностороннем порядке. Работы, по строительству боевых позиций, для стационарного берегового комплекса «Утёс» были свёрнуты. А всё, что уже было построено, в срочном порядке уничтожено. Никакого вторжения войск НАТО с юга Афганистана не было.

Война продолжалась ещё долгих, семь лет.

  Через месяц, из Генеральной прокуратуры, в КГБ пришло сообщение. В нём говорилось, что сотрудниками МВД, в районе Бережковской набережной  Москвы,  найдены два сильно изуродованных и обгоревших  трупа, на вид – негры. По протоколу опознания, ими оказались, возможно, сотрудники посольства Занзимбика  Яда и Яя.

  В Москве часто в те годы можно было услышать сплетни или просто слухи, что некоторые негры, будучи больны сифилисом, умышленно заражали наших граждан через пивные кружки, или стаканы из автоматов газированной воды. За это, их часто московская молодежь била.

  Андропов лично взял под контроль это громкое дело. Убийц ищут до сих пор.

Так закончилась, нельзя сказать, что бесславная, но в общем, неудачная операция по выявлению предательства, которое заключалось в двойной игре дружественной нам страны. И все же, несмотря на трагичность происшедшего, удалось предотвратить более серьезные последствия, которые могли бы произойти в этом взрывоопасном ближневосточном регионе.

Наш противник НАТО, был вынужден прекратить наращивание своих сил в районах, прилегающих к Афганистану с юга. Торговые отношения с государством Занзимбик, были разорваны по инициативе СССР, а через некоторое время и, дипломатические. Впоследствии наш Военно-морской флот стал регулярно проводить крупные манёвры в Индийском океане. Соединения подводных субмарин, находясь на боевом дежурстве, не скрывая своего присутствия, блокировали вход в Аденский залив и далее – в Красное море. Для того, чтобы военно-морские силы США не смогли туда пройти, было сделано всё, что только возможно. В те годы, наше государство было пока ещё сильной сверхдержавой. В США не отважились, из-за Афганистана, скрестить копья с СССР.

И самое главное – благодаря самоотверженной и героической работе советских чекистов, в поставленной  советским руководством  задаче, удалось достигнуть положительного результата, в этой опасной, во всех отношениях, операции.

К счастью, некоторые события, а также многие персонажи выдуманы. Но где та тонкая нить, которая проходит между реальностью и вымыслом? Может, кто-то и знает, кому положено. Какие операции проводились или могли проводиться в тогда могущественной организации, как КГБ СССР – надолго еще останутся тайной, под грифом «Совершенно секретно».

Ну, а что до страны Занзимбик, – Да, кто её знает, где она находится?

 

 

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА