Опубликовано: 02 марта 2013 14:56

Анимационная фантазия 1913 года

Маяковский, как известно, себя любить не забывал. За что неоднократно был подозреваем в самых невероятных грехах собратьями по творческому цеху и обывателями всех мастей. Самолюбовь на деле частенько оказывалась самошуткой.  Возьмём, к примеру, трагедию «Владимир Маяковский».

 

Написана она в 1913 году двадцатилетним человеком, едва успевшим издать первый стихотворный сборник со скромным названием «Я» – целых 300 экземпляров. Пьеса поэтическая, с эпилогом и прологом, в двух действиях. Поставлена была в 1914 году в петербургском «Луна-парке», в заглавной роли выступил сами догадайтесь кто.

 

Действующие лица, окружающие героя, конкретно экстравагантны: старик с чёрными сухими кошками, человек без глаза и ноги, человек без уха, человек без головы, человек с растянутым лицом, человек с двумя поцелуями… Женщины довольно милы – со слезой, слезинкой и слезищей. Кроме этих трёх есть бессловесная знакомая героя, огромная, двух-трёх саженей (некоторые полагают, что намёк на Статую свободы). Такой вот город, в котором сначала весело (первое действие), а потом скучно (второе действие).

 

Пролог не разъясняет подробно то, что предстоит увидеть зрителю. Он лишь сообщает о том, что поэт готов отдать свою дорогую душу… Кому? Зачем? Да вот всем безъязыким, чтоб спаслись обновлением.

 

Придите все ко мне,

кто рвал молчание,

кто выл

оттого, что петли полдней туги, —

я вам открою

словами

простыми, как мычанье,

наши новые души,

гудящие,

как фонарные дуги.

 

В первом действии старик с сухими чёрными кошками (а он живёт уже целое тысячелетие; про возраст кошек, правда, ничего не сказано) объясняет человеколюбивому поэту, что вещи давно захватили власть, поэтому миссия его вряд ли выполнима. Впрочем, старик явно безумен. Да и не он один – тут все кричат что-то своё, не слушая друг друга, то плача, то радуясь в предчувствии конца надоевшего всем миропорядка. Человек без уха, например:

 

Даже переулки засучили рукава для драки.

А тоска моя растёт,

непонятна и тревожна,

как слеза на морде у плачущей собаки.

 

Поэт пытается то ли успокоить город, то ли придать его движению нечто разумное, но… сам он в себе не слишком уверен. Произносит в сторону тихо:

 

Говорят,

где-то

— кажется, в Бразилии —

есть один счастливый человек!

 

Хотя для города это не так уж важно, город бунтует, вещи разбегаются, кажется, начинается новая жизнь. Какова она? Узнаём из второго действия. Посреди площади в тоге и лавровом венке стоит Маяковский, к нему пробиваются горожане. Женщины отдают свои слёзки, слёзы, слезища, человек с двумя поцелуями рассказывает небылицы про кого-то, кому пришлось иметь дело с большим поцелуем. А вообще изготовление поцелуев поставлено на поток, все вроде счастливы. На сцену даже вбегают дети-поцелуи. Поэт по-прежнему одинок и несчастен.

 

Я

с ношей моей

иду,

спотыкаюсь,

ползу

дальше

на север,

туда,

где в тисках бесконечной тоски

пальцами волн

вечно

грудь рвет

океан-изувер.

 

Ноша его – всё та же больная душа. Странная у него случилась история с этим городом, как-то проскользнули они мимо друг друга. В эпилоге герой признаётся, что всего-навсего дал своим мыслям «нечеловечий простор». И коронный номер – кем бы он ни казался себе, всего милее словосочетание «Владимир Маяковский»:

 

Иногда мне кажется —

я петух голландский

или я

король псковский.

А иногда

мне больше всего нравится

моя собственная фамилия,

Владимир Маяковский.

 

Пьеса короткая, но разноуровневая. Тут можно говорить о прощании с футуризмом, о влиянии Велимира Хлебникова, о пристрастии к живописи, об интеллигентском коктейле из христианских и революционных порывов. Мне вот очень отчётливо представляется анимационный фильм, жаль только, что к анимации я никакого отношения не имею. А, может, кто возьмётся, господа?

 

12 марта 2011 года, Елена Сироткина

культура, искусство, Россия, общество, социум, рецензия, поэзия, драматургия, Владимир Маяковский
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА