Опубликовано: 22 мая 2013 16:36

НАКАЗАНИЕ ЗА ДОРОЖНУЮ ЛЮБОВЬ. Григорий Кожан.

 

 

Как-то по молодости произошёл с моим другом Генкой вот такой случай. Вернулись мы домой, по весне, после службы в армии. Загуляв без забот на всё лето, устали. Устали от непрекращающихся ни на день пьянок, девок, танцев в ДК. Пора было остановиться и подумать о дальнейшей жизни. А так как мы с Генкой в армии служили водителями, то и работу, стало быть, решили искать по профессии. Обойдя все окрестные городские предприятия, ничего интересного, для себя, красивых и могучих, не обнаружили. Всё вокруг какая-то рутина. Самосвалы, краны, стройки, карьеры – ну неинтересно. Тьфу! Совсем отчаявшись, вдруг случайно наткнулись на наклеенное, на фонарный столб, объявление.  В нём говорилось, что вновь образованное предприятие ведет набор водителей для работы на междугородних линиях, а впоследствии, особо отличившиеся, смогут перейти и на, международные. Загранка! Это как раз было то, что нужно. Прихватив с собой, все имеющиеся на тот период документы, отправились на следующий день по указанному адресу.     Нас там “ ждали “ с распростёртыми руками. Вредная, толстая, да ещё с усами тётка многозначительно подняв карандаш в руке и показывая, почему-то на потолок, стала нудно рассказывать, что да как. Оказывается, чтобы сесть работать на фуру, нужно поначалу нам, сопливым шоферишкам, отпахать на яме как минимум полгода и то, как начальство посмотрит. Почесав затылок, Генка согласился. Глядя на него, дал согласие и я. Хихикая над тёткой, из отдела кадров, которая оформила нас на работу, мы отправились искать механика Петровича. Им оказался вполне приличный дядя, лет так пятидесяти и как потом мы узнали, отставной офицер. Кстати, как только он узнал, что мы недавно из армии, так сразу заявил, что берет над нами шефство и, уже в скором времени сделает из нас “ЧЕЛОВЕКОВ”. Так оно и произошло. Нам так хотелось в загранку, что мы совсем не валяли дурака, а наоборот, делали всё, что скажет Петрович. Даже, скрипя зубами, мы делали, как считалось, самую для нас унизительную работу – подметать двор автобазы. Полгода пролетели как один день. Мы были молоды и полны решимости прямо сейчас рвануть в бой. Ну, просто буксовали на месте, и это обстоятельство было замечено начальством.  Да и водители со стажем, чьи машины мы ремонтировали, начали про нас потихоньку капать Петровичу, что, дескать, ребятки не плохие и пора их уже проверить настоящим делом – дальнобоем.  Наконец этот счастливый день настал. Мы надолго запомнили его торжественность. Петрович толкнул лаконичную, из четырёх слов, речь и пустил по- отечески слезу. Старший диспетчер Лариса, вручила нам первые путевые листы. Сам директор предприятия вручил лично, символические ключи от КАМАЗОВ. Маленький митинг получился. Все кого в этот момент  отловили, для массовости, хлопали в ладоши и поздравляли нас. Наконец нам объявили гос.номера наших грузовиков и, Петрович, по военному, отдал команду,– По машинам!   

С тех пор прошло десять лет. Мы, с Генкой поработав некоторое время в паре с более опытными водителями, наконец, и сами стали считаться на предприятии опытными. А дальше, покатились наши стёжки – дорожки, наматывая километры по необъятным просторам нашей Родины. Наш экипаж уже считался одним из лучших на автобазе. А Петрович, гордился нами и всем говорил, – Сказал, что сделаю из них “ЧЕЛОВЕКОВ”! Сказал – сделал!  Нам нравилась наша трудная и в то же время интересная работа. За окнами тягача пролетали, то бескрайние заволжские степи, то белоснежные хаты-мазанки, доброй красавицы, хлебосольной Украины. Минск, Ленинград, Махачкала – когда ещё успеешь за свою жизнь увидеть столько новых мест и хороших людей. И всё это наша работа, одним словом – дальнобойщики! Очень скоро в нашей стране начались перемены. Если раньше в рейс ездили обязательно со сменщиком, то теперь, чтобы хорошо зарабатывать, начали работать по одному. Наш экипаж, к сожалению, распался. Мы начали работать на разных машинах и виделись теперь очень редко. Я в Киров, Генка в Донецк. Такова жизнь дальнобойщика. Но наша дружба, была по-прежнему крепка. Мы радостно общались при профилактическом ремонте, да при коротком отдыхе между командировками. Однако, при всём этом, мы с Генкой ухитрились даже жениться в один день! Нам устроили комсомольскую свадьбу в столовой автобазы. Петрович, конечно же, был на свадьбе посажённым отцом, сразу у обоих. Всё предприятие гудело на полную катушку. Что и говорить, жили очень дружно. Затем, как и полагается, родились дети. У меня сын, а у Генки дочь. Ну не поверишь! И они родились с разницей в один день. Вот дела! Тогда, акушерка из роддома, которая была родом из Ташкента, в шутку, окрестила их Тахиром и Зухрой.  При этом всё твердила, при выписке, что мы обязательно должны породниться, поженив в будущем наших детей. А что! Мы не против такого дела. Не на шутку, так и решили! На этом, рассказ о нас можно было бы и закончить. Но! Самое интересное только начинается.

Как- то раз, узнав, что мне предстоит рейс в город Горький, Генка нашёл меня в диспетчерской. Я уже оформлял командировку, когда он влетел туда как ястреб, расталкивая народ.

– Саня! Ты я слышал в Горький идёшь? Погоди оформлять!

– Ты чего Ген? – спокойно ответил я, – Остынь.

– Да ты не понял, – продолжал верещать Генка.  – Мне, вот как  туда нужно, – провёл он ладонью по горлу, – Давай поменяемся. А, Сань?

Я ему стал объяснять, что уже все документы оформил. Генка рухнул на колени на глазах всех присутствующих. Мне стало стыдно за него, что я не выдержал и заорал, схватив за рукав его куртки, пытаясь поднять с колен,

– Ты чего Генка! С ума спрыгнул? Да ради бога! Только отвяжись от меня конь окаянный!  Все знали, что мы как братья и часто при встрече дурачимся. Инцидент не удался и многие, кто при этом находился там, усмехнувшись, продолжили заниматься своими делами.

– Пошли к старшему диспетчеру, непутёвый – вздохнул я. По дороге Генка мне объяснил, что под Горьким живут родственники его жены, которым они купили стенку и, сломали уже голову, как им теперь её доставить. А тут такой случай представился! Зайдя в кабинет Ларисы, стали наперебой объяснять ситуацию. Мы уже заранее знали, что сейчас в нас полетят папки с её стола, что она заголосит, как оперная дива. Но мы так же знали, что на самом деле, она добрейшей души женщина. Просто – одинока. Ну, а кричит так, для кайфа. С нами иначе нельзя, можем распуститься! В конечном итоге, мы переоформили командировки. Генка рванул в Горький, а я в Брест. Кстати, давно хотел посмотреть на Брестскую крепость. Спустя четыре дня, я уже был дома. На моём тягаче меняли редуктор заднего моста, который загудел по дороге из Бреста. Генка ещё не вернулся, и я скучал, покуривая, в курилке. К середине рабочего дня, наконец­-то он торжественно въехал на автобазу. Почему торжественно? Да потому, что и он, и я всегда в таких случаях начинали громко изображать марш << Прощание Славянки>>. Это было нашим чудачеством. Некоторые стали нам подрожать, но мы сразу на полном серьёзе это дело пресекли. Это наша фишка – просьба не повторять! Что характерно, всё это с пониманием было одобрено Петровичем. Он на базе авторитет, да впрочем, ни кто и не возражал. Я сиял как лампочка в торшере. – Сейчас Генка приведет командировочные дела в порядок, – подумал я, – И мы, захватив моих домашних, отправимся к ним в гости. Это я так подумал, но тут случились непредвиденные обстоятельства. Вместо того чтобы поздороваться, обняться с другом, Генка, не поворачивая головы, продефилировал мимо меня, какой-то странной походкой.

– Что за дела! – рассердился я и рванул за ним. Настигнув его в коридоре раздевалки, окликнул его. Но Генка так же странно отпрянул в сторону и зашипел. Зло так зашипел,

– Не подходи ко мне!

Я протянул руку, чтобы поздороваться. Но он отшатнулся от меня ещё дальше.

– Тебя какая муха укусила? Что это ты как прокажённый шарахаешься?– начал тоже злиться я.

– А ты, как догадался? – продолжал шипеть Генка. Я понял, что назревает ссора, которые у нас случались, конечно, но были большой редкостью и то, не больше чем на час.

– Ген, я тебе, что уже не друг?

– Да пошёл ты! – обозлился в конец Генка и я увидел, что у него на глазах навернулись слёзы. Он всегда был очень впечатлительным. Но сейчас я понял, что с ним случилась беда. Генка так бабахнул за собой дверью раздевалки, что с потолка посыпалась штукатурка. – Ну и дела! – успокаивал я себя, зная его как облупленного, – Через час успокоится и сам всё расскажет. Но этого не произошло. Спустя час, я забеспокоился. А тут ещё, один автослесарь, подойдя ко мне, спросил,

– Санёк. Что-то там Генка в раздевалке как будто рыдает? Случилось чего?

– А хрен его знает! Рычит как собака, бросается! – ответил машинально я и, бросился к другу. Генка сидел на лавочке у окна и внешне походил на взъерошенного и обиженного ребёнка. Я тихо подошёл к нему сзади и положил руку на его плечо. Он резким движением скинул её. Я опять положил. Его плечо дёрнулось, но уже не так сильно и моя рука осталась на месте.

– Чего тебе? – подавленным голосом спросил он. Я сел верхом на лавку к нему лицом и, прямо глядя ему в глаза, с жёсткой ноткой сказал,

– Ну, чего нюни распустил? Что произошло? Давай колись. Одна голова хорошо, а две лучше. Не впервой. Прорвёмся, Ген! Генка, глубоко вздохнув, достал из пачки сигарету. Я её выхватил из его руки, указав пальцем на плакат, висящий на стене. Он достал другую и, разминая её пальцами, рассказал мне странную, на его взгляд, историю, которая с ним произошла. Ничего странного я в ней не усмотрел. История как история. Такое часто случается с нашим братом – дальнобойщиком. Подсадил попутчицу. За разговором о том, да сём случилось у них трали-вали.

– Видимо зацепил Генка, – подумал я, – А то, что так убиваться? Но было очевидно понятно, что он чего – то не договаривает.

– Ладно! Всё понятно, – начал я его успокаивать, – Держись дружище. Неразрешимых проблем не бывает. Справимся и с этой! Но Генка не повеселел, а наоборот, насупился ещё больше.

– Правда? – с надеждой в глазах, спросил он.

– А ты думал, что я тебе друг только водку пить?

– Ты главного не знаешь, – совсем подавленным голосом сказал Генка. Но я его уже не слушал. А выходя из раздевалки, приказал сидеть здесь, никуда не ходить и не с кем не разговаривать.

– Ты куда сорвался? – крикнул он мне.

– К Петровичу! Отпрошу нас с обеда. Вернусь, пойдём решать твою проблему, – и, чтобы не обижать друга, сразу поправил, – Нашу, нашу проблему.  Бегом, взлетев на второй этаж здания, я просто вломился в кабинет Петровича. У него, в это время, происходило какое–то совещание, с механиками автобазы. Вздрогнув, от неожиданности и увидев моё разгорячённое лицо, он вскипел, швырнув об стол карандаш,

  Тебя, что стучаться не учили? Видишь, я занят?!

– Петрович! – взмолился я, – Дело не терпит отлагательства! Выйди на секунду. Пожалуйста!

– Да, что стряслось? Говори здесь. Я молчал и только сопел, глядя на него в упор. Наступила пауза. Один из механиков встал и, сказал,

– Ладно, мужики. Пойдём, перекурим. Саня просто так просить не будет. Видимо действительно подпёрло.  Механики, загремев стульями, дружно вышли из кабинета.

– Ну! – глянул строго на меня Петрович, – Чего хотел? Я быстро, как отцу родному, рассказал про то, что Генка сам не свой. Что ним, что-то происходит и ему надо как-то помочь.

– А, что случилось-то не пойму? – недоумевал Петрович, – Чем помочь-то?

– Да, сам не пойму! – слукавил я, – Отпустил бы ты нас до завтра, чтоб разобраться, что к чему.

– И это всё? Да нет проблем, шуруйте! Я- то думал, – сказал с облегченьем Петрович, выливая остатки воды из графина в стакан. Вернувшись в раздевалку, я объявил Генке, что нас отпустили до завтра. Потом предложил, взять бутылочку водочки и пойти в пельменную. Там можно спокойно обсудить возникшую проблему.

– Я никуда не пойду, – сказал, как отрезал Генка, – Мне теперь нужно думать, как дальше быть. Ленка узнает, сразу на развод подаст и из дома погонит. Ты же знаешь, мне без них не жить. Какая тут водка!

– В вине истина. Кто-то из великих людей сказал, – настаивал я.  Тут до меня дошло, как током шарахнуло! Генка всё это время, как-то украдкой почёсывал в паху. Я заржал от радости,

– Ген! А твоя проблема не такая уж и страшная. А я-то дурак, сразу не догадался. Разве это проблема? Всё это исправляется за два –  три дня. Правда, без бритья не обойтись. И тут ты прав – Ленка просечёт сразу. Блин! А если ещё и с моей Наташкой споются, то тогда точно нам, каюк.  Поэтому, я что подумал. А не обратиться ли нам к нашему другу, Фиделю? Он сейчас в венерическом диспансере медбратом работает. Накроем ему поляну и без регистрации паспорта, всё сделают. Придётся раскошелиться, не без этого.

– Да заткнёшься ты, наконец! – завизжал Генка, – Всё, намного, хуже, чем ты думаешь! От этих слов я снова стал серьёзным,

– А чего там? Сифон? Трепак?

– Не знаю. Но чувствую, что мне конец, – голосом умирающего, сказал Генка. Затем встав с лавки, добавил,

– Иди за мной. Сейчас сам всё увидишь. Я послушно проследовал за ним. Мы зашли в туалет. Проверив все кабинки и, убедившись, что ни кого нет, Генка, встав спиной к окну, расстегнул пуговицу на штанах. Я замер в ожидании того, что может последовать далее. Он резким движением скинул их до колен. То, что я увидел, повергло меня в шок! Все Генкины интимные достопримечательности, по цвету, были похожи на яйца дрозда. Всё там было покрыто коричневыми точками и кое-где уже появились маленькие язвочки, которые видимо сильно зудели и чесались, принося Генке нестерпимые муки.

– Не хрена себе! – присвистнув, выпалил я. – Всякого я повидал. Но такого!? Чтобы лучше рассмотреть, я присел перед Генкой, на корточки и, в этот момент, сзади, скрипнула дверь. По моей спине пробежал холодок! Медленно подняв голову, я увидел ужас, застывший в Генкиных глазах. Понятно, что моя поза, ничего хорошего напомнить не могла, кроме одного. Что называется – приплыли! Дальше, ещё хуже. После того, как щёлкнула ручка туалетной двери, раздался звон разбитого стекла. У меня по спине пробежал второй холодок. Генка как заворожённый потянулся за штанами. Я продолжал сидеть перед Генкой и ноги мои стали ватными. После некоторой паузы, раздался подавленный голос Петровича, похожий на астматический приступ,

– Нет, я знал, что вы дружите, но не до такой же степени! Мне тут бля ещё гомиков на базе не хватало! Вы, что совсем уже охренели? Я, конечно, всё могу понять, но зачем этим заниматься здесь? Ты же просил отпустить вас! Как просил! Да что вы здесь устроили, мать твою? Выйдя из оцепенения, я встал и повернулся лицом к двери, прикрыв собой Генку. Глянув на Петровича, мы поняли, что убили старика. Возле его ног валялись осколки от графина, с которым он пришёл за водой. А сам Петрович, застыв, стоял в позе просящего, что-то у людей, медведя из зоопорка. Его руки были вытянуты вперёд, ноги немного согнуты в коленях и, кажется, что он сейчас, как подкошенный, рухнет  на пол. На лице застыла жуткая гримаса. Надо было срочно разрядить затянувшуюся паузу, чтобы Петровича не хватил инфаркт или ещё хуже, инсульт.

  А ты, что подумал Петрович? – задал я глупый вопрос, хотя отчётливо понимал, что должен подумать человек, увидев такую сцену.

– Я же говорил, что у Генки проблема, – онемевшим языком оправдывался я.

– Теперь я вижу, что у вас за проблема! – начал потихоньку оттаивать Петрович. Генка, со спущенными штанами, зажав голову руками, сполз по стенке на пол. Петрович, всё ещё ошарашенный, тем, что увидел, медленно приблизился к нам. Затем грубовато отстранив меня рукой в сторону, обратился к Генке,

  А ну Генк, покажи-ка, что у тебя там? Генка встал и теперь сам Петрович подсел на корточки, надевая очки. – Вот это да! Ну, Генка! Это где же тебя угораздило так вляпаться? – вглядываясь в Генкину жуть, проблеял он.

– А я что говорил? – ехидно сказал я, кашляя, чтобы не засмеяться, глядя на Петровича.

– Да-а, – вставая с корточек и, с умным видом добавил, – Я, когда служил во Вьетнаме, что-то подобное видел. Если мне не изменяет память, то всё это похоже на Гонконгский сифилис. Да-а. А ты Ген, штаны то одень, одень. Зайдёт кто, позору не оберёшься. Что делать думаете?

– А что тут думать. В диспансер надо идти, – деловито заявил я.

– Ага! И тут же мне бумага оттуда на стол. Порядка, не знаете что ли? – возразил Петрович, – А потом и Ленку с дочкой туда же! И тебя, обормота, я отправил бы тоже туда, – досталось и мне.

  А меня - то чего? – обиделся я.

– А, чтоб дурака из меня не делали. Ворвался как шалапай. Отпусти Петрович! Отпусти! Вам, что Петрович, шут гороховый или враг, какой? Я сейчас до выяснения болезни, формально должен Генку от работы отстранить. Нет, чтобы пришли как люди, поговорили.

– Стыдно, – сказал Генка.

– Стыдно на работе такой хренью заниматься, – школил Генку Петрович, – Даю один день, чтобы всё прояснить. Больше от Ленки и начальства я тебя прикрыть не смогу. И чтоб машины мне все свои продензифицировали, а то выгоню в слесаря на яму, к чёртовой матери. И здесь всё приберите. Что за стёкла тут набили. За вами уборщиц тут нет. Выходя из туалета, буркнул, не поворачивая головы,

  Какие там средства будут нужны, ко мне тихо зайдёте. И уже из коридора донеслось,

– И графин мне новый, чтоб купили завтра! Я воду люблю пить!

     Застегнув на штанах пуговицу дрожащими руками, Генка, достал из кармана пачку сигарет. Вытащив из неё одну, протянул мне. Я хотел было её взять, но неожиданно для себя, отдернул руку назад, виновато глядя, в сторону от Генки.

– И ты туда же, скотина! Хорошо! Всё правильно. Я теперь заразный. Со мной теперь и здороваться никто не станет. Так мне и надо! – заметался по туалету Генка.

– Если узнают об этом все, на автобазе, я с собой что-то сделаю! – взревел он, как раненый зверь.

– Тише ты! Не ори! – опомнился я, – А то и в самом деле кто услышит. Давай, возьми себя в руки, и погнали к Фиделю.  

    Наш одноклассник, Фидель, был очень хорошим парнем. В детстве над ним многие издевались из-за смешного имени. Но только не мы с Генкой. Бывало, часто дрались с пацанами из-за него, так как он всегда был хилый и забитый. Конечно, был соблазн его тоже подразнить, но мой отец как-то мне объяснил, а я потом Генке, что он в этом не виноват. Это его родители зачем-то дали ему такое дурацкое имя, словно не понимали, на что обрекают его детство. Уж больно они были в восторге от героя Кубинской революции. Ещё батя мне сказал, что мы сами будем герои, если станем его защищать. Мы, последовали его совету и уже очень скоро никто в школе, да и во дворе, не смел его, дразнить. Все знали, что будут иметь дело с нами. Фидель был нам очень благодарен за это. Его родители часто ездили по работе за границу и, в знак дружбы, он всегда дарил нам всякие диковинные, заграничные штучки, на зависть другим. Когда мы стали юношами, то его имя, неожиданно для всех, стало даже приносить ему успех. Уже на нашу зависть, у него не было, из-за этого, отбоя от девчат. Даже в медицинское училище, его приняли с каким - то восторгом. Правда, в армию Фиделя не взяли, по состоянию здоровья. Хотя и ходили, про него, всякие слухи, что не взяли из-за имени. Он два года подряд пытался поступить в первый мединститут, но оба раза провалил экзамен. Сейчас, готовится к третьей, как он говорит, последней попытке. Почему-то он вбил себе в голову, что хочет стать именно венерологом, поэтому и работает в диспансере, по специфике. Вообще, странный он человек, впрочем, как и вся его семья. Но, не смотря, ни на что,  наши отношения с ним остались самыми тёплыми. И вот теперь мы решили обратиться к нему за помощью. Фидель, друг! Он должен помочь спасти Генку.    

     Прокравшись из туалета на улицу, мы тенью прошмыгнули через проходную и, почти бегом, направились в диспансер к нашему другу. Генка, правда, периодически забегал в какой нибудь подъезд или за кусты, чтобы почесать мучающую его проблему. При этом жутко матерился, проклиная какую-то Жанну Николаевну, училку  хренову. Я догадался о ком идет речь. Это та самая попутчица, от которой Генка заразился. Так с горем пополам добрели до нужного нам места. Генка присел на лавку в сквере, а я направился к Фиделю. Но, перед тем как пойти, я отломил палочку от ветки берёзы и дал её Генке.

– Это ещё зачем? – А это очень удобная штука, Ген. Можно не снимая штаны, незаметно ей почесать. Генка хотел заорать на меня, но, оглядевшись по сторонам, злобно бросил чесалку мне вдогонку. Зайдя в здание диспансера, я тут же наткнулся на дежурную, которая никого не пропускала без регистрации паспорта. Особое внимание она обращала на молодых людей. Естественно и меня не обошла, этим самым, вниманием.

– Куды прёшь!? Не видишь написано, что только с паспортом.

– А я и не болен вовсе, – спокойно, чтобы её не злить, ответил я.

– Все вы так говорите. Заразу всякую цепляете, а мы лечи вас потом! Выслушав лекцию о половом воспитании, я всё-таки постарался, как можно спокойнее, попросить её,

– Спасибо вам, конечно, за разъяснения, но я не проверяться. Мне бы Фиделя позвать, если можно.

– Конечно нельзя! – завопила дежурная, – Вам тут, что дом свиданий, что ли. Тут люди работают, а не болтаются в рабочее время, как некоторые. 

– Злой ты Морозко! – сострил я и попятился к двери, потому что дежурная, схватив швабру, угрожающе вскочила со своего места. Выскочив на улицу, я отправился к Генке. Из-за двери диспансера всё ещё раздавались вопли дежурной, в мой адрес.

  Там цербер Ген. В лоб не пройти, – сказал я, присаживаясь рядом.

– Всё! Пошли отсюда. Со стыда тут сгоришь сидеть, – прошипел Генка, вскочив с лавки.

– Нет Ген, погоди. Проблему надо решить сегодня. И кроме Фиделя, никто по-тихому этого не сделает. Понял? – возразил я, схватив за полу его куртки, усадил на место.

– А-а! Прикоснулся всё-таки ко мне! Всё, теперь и ты зараза ходячая.

– Ну вот. Уже лучше, – засмеялся я, –  Раз вернулся юмор, значит оживаешь. Подождём немного, там смотришь, что-то и придумаем.

Ждали не долго. К диспансеру подъехала санитарная машина и,  сам Фидель вышел на улицу, неся в руках круглые,  металлические, блестящие банки. Мы радостно окликнули его, замахав руками. Не обращая на нас внимания, он направился к машине. Открыв её дверь, скрылся за ней. Мы с Генкой переглянулись и, я рванул к машине, боясь, что вдруг он нас не заметил и сейчас уедет. Но, в следующий момент, я увидел кулак, показавшийся из-за двери машины. Он явно был адресован мне.

– Всё в порядке, – с облегченьем подумал я и вернулся к Генке, пояснив ему, – Всё видит кубинец! Сейчас будет.

Генку колбасило от переживаний и он курил одну сигарету за другой. Фидель, погрузив банки в машину и отдав водителю какие-то бумаги, направился к нам.

– Привет прокажённые! – оригинально поприветствовал он нас.

– А ты откуда уже узнал?– напрягся Генка.

  А, что я должен узнать?

– Всё нормально, Фидель. Привет. Это сейчас у Гены с юмором туго, – успокоил его я.

- Я, чувствую, что не просто так вы ко мне, собаки, пожаловали на работу, – в своей манере, зло буркнул Фидель.

  Правильно чувствуешь, Фидя! Чутьё тебя не подвело. Ты заразу за километр должен чувствовать, – начал я интриговать Фиделя, а заодно и злить Генку.

– Я тебя убью сейчас! – заорал Генка и вскочил с лавки .

– Фу! Сидеть! – крикнул на Генку Фидель, – Чё у вас стряслось, придурки?

– Сам ты придурок! – обиделся Генка и повернулся к нам спиной.

– Отойдём в сторонку, Фидя, – предложил я, – а то вдруг покусает, а ты лучше меня знаешь, бешенство не лечится.

– Почему не лечится? Сорок уколов в живот и всего дел то, –  поддержал  мою остроту Фидель. Затем, выдернув у меня изо рта сигарету, чем причинил мне боль, оторвав кусочек кожи с губы, растоптав её, сказал,

– Ну ладно. Я на работе. Чего у вас? Если трепак, то вечером ко мне домой. Лошадиной дозой  с одного раза всё уладим. Ну, а если сиф, то по- тихому, не получится. Всё! Арривидерче! Я пошёл.

– Видишь ли, Фидя. У Гены не похоже ни на  то, не на другое, – взяв его под локоть, начал объяснять я, – его бы доктору показать, но через заднее крыльцо. Я думаю, что доктор не пожалеет о том, что увидит. Ну и не бесплатно конечно. Ты же должен нас понять, что  регистрация паспорта пока исключена.

– Вы, что уроды! Это же подсудное дело! Я в тюрьму не хочу из-за вас, – замахал руками Фидель.

– Ты Фидя сейчас сам понял, что сказал? Глянь на Гену. Глянул? А теперь иди и думай, как помочь другу, который за тебя не побоялся бы, сесть в тюрьму. Не ожидал я такого ответа от тебя. Видно жить слюньтяем, твоё второе счастье, – не на шутку начал злиться я.

– Да пошли вы. Козлы! Ещё угрожать будут, – обидевшись, крикнул Фидель и, направился в свой диспансер. Затем, уже на ходу, крикнул, – Сидите здесь уроды! Я скоро!

– Вот так–то, оно лучше. А то заладил, понимаешь, тюрьма, тюрьма, – обратился я к Генке, похлопав его по плечу,

– Держись Ген, скоро станет легче.

– Ага! Или наоборот, всё дерьмово, – всхлипнул Генка.    Примерно минут через двадцать, на первом этаже, с торца здания, распахнулось, наполовину закрашенное белой краской, окно. В нём появился знакомый силуэт, который махнул нам рукой. Мы сорвались с места и, как воры, оглядевшись по сторонам, одним махом заскочили внутрь. Это был мужской туалет. Затем мы осторожно, чтобы не нарваться на дежурную, прошли по боковой лестнице на второй этаж и, не останавливаясь, сразу зашли в кабинет Главного врача. Фидель был в хороших отношениях с ним, поэтому ему удалось уговорить его инкогнито осмотреть лучшего друга детства.

– Ну-с, молодые люди! Кто из вас страдалец за любовь? – спросил, очень пожилой, скорее даже совсем старенький, доктор.

– Если вы сейчас имели ввиду, кто тот дурак? То это я, – как- то даже смело, заявил Генка.

– Ну, что ж. Самокритика – это уже похвально. Спускайте штанцы, – и, переведя взгляд на меня, спросил,

– Ну, а вы сударь, что ко мне?

– Я так, для поддержания, –  отвечаю.

– Для поддержания чего? Штанов? Не обижайтесь батенька, шучу, – захихикал, старорежимный на вид, старичок. Встав из-за стола и прихватив с собой огромную лупу, он подошёл к Генке.

– Ну-с. Посмотрим, обладателем чего вы стали? Он долго рассматривал через лупу, обладателем чего там стал Генка. Затем, надев хирургические перчатки, что-то всё щупал, да надавливал, заставляя Генку морщиться от боли. После этого снял перчатки и, как я подметил, без всякой брезгливости, двумя пальчиками бросил их в ведро. Наконец отойдя к окну и достав папиросу, прикурив её, выпустил колечком дым, по блатному, что меня сильно удивило. Затем сказал,

– Ну, что дорогуша. Скажу честно. Я в профессии пятьдесят три года. Могу без анализов определить практически любое венерическое заболевание. Но вот ваш случай, признаюсь, особенный. Даже и не знаю, что сказать. Нашей науке, ваше заболевание похоже неизвестно. Я могу допустить, что это какое-то кожное заболевание и, по-видимому,  иностранного южного происхождения. И самое плохое, что лечить его следует, как показывает медицинская практика,  в той стране, откуда произошёл вирус. А венерического, я у вас, ничего не обнаружил.

– Значит прав Петрович! Это из Гонконга, – вставил я, и тут же услышал грохот за спиной. Это рухнул на пол Генка. После хорошей дозы нашатыря, он, открыв глаза, с надеждой спросил,

– Что ж мне теперь делать, доктор?

  Для начала вы батенька должны вспомнить, где и с кем пребывали в последнее время. Служите-то кем?

  Дальнобойщик я, – сказал Генка, поднимаясь с нашей помощью с пола.

  Дально, чего?– удивлённо переспросил старый доктор.

  Водитель значит, шофёр,– подсказал я.

  А скажите милейший, в Азию тоже мотаетесь?– всё уточнял врач.

  Бывает. Только в Среднюю Азию. Не дальше,– с надеждой опять подсказал я, надеясь, будто там такого не подцепишь.

   Знаете,– задумавшись, сказал доктор, – Что - то подобное я в своей практике уже видел, будучи с инспекцией, кажется, по сталинским лагерям. Заключённые, что-то тогда делали с собой, чтобы откосить от невыносимого труда. Занятие сие было очень опасным. За членовредительство – расстреливали. Но мы тогда так и не смогли определить и объяснить начальству, что это за заболевание. Как они это с собой делали – осталось загадкой. Позже я, правда, о чём-то вроде бы догадался.  Но, это было так давно, что уже и не вспомню. М-да. Что ж. Прошу молодой человек, – доктор показал рукой Генке на дверь,

– Пожалуйте к дерматологу. У нас, вам проверяться, причины нет.  

Я полез в карман за деньгами, но старик взмолился,

– Батенька! Я вас умоляю. Я ничего такого ещё не сделал, чтобы получать вознаграждение. И потом, друг Фиделя, для меня святое. Прошу, прошу вас  молодые люди. И пожалуйста, обратно очень осторожно, тем же путём. Очень осторожно. Не подведите.   

И мы не подвели. Тем же путём, мы оказались на улице. Поблагодарив Фиделя и, пообещав ему магарыч, уселись на лавку в сквере. Прощаясь с нами, Фидель сказал, что хотя по их части, скорее всего, всё нормально, проблема осталась. Доктор, через нашего друга, посоветовал обратиться к кожнику, да как можно быстрее. А самое главное – не мешало бы найти, так называемый, очаг заражения. А точнее, учительницу из Владимира, ту самую Жанну Николаевну. После тайного визита к доктору, Генка заметно повеселел.

– Вот, понял Ген. Не имей сто рублей! И жена твоя теперь, тебя не гнать будет, а жалеть, – с чувством победителя сказал я.

– Ага! Сковородой, по моей тупой башке, моя Ленка меня пожалеет! Если бы старик мне справку дал, тогда другое дело. А так, нет, не поверит. Ах Жанна, змея Николавна! Найду!? Убью! – ерепенился Генка.

– Ген. А сколько лет - то училке?  Собой - то хоть, хороша?

– Хороша змеюга, – мечтательно закатил глаза Генка,

– А лет ей около пятидесяти наверное. Но не поверишь, какая кудесница, зараза.

– Вот ты дал Ген! Она же тебе в мамки годится, – удивился я.

– Ха! В мамки! Видел бы ты её, сам бы не устоял, – воскликнул Генка и странным голосом, по-доброму продолжил, – Я её нечаянно за коленку тронул, а она возьми да и запылай как огонь. Раскраснелась. Волосы свои рыжие распустила. Да руку свою как запустит ко мне. Я чуть руль не выпустил. Прижалась, дрожит вся и шепчет на ухо, что я очень хороший мужчина и, что должен ей помочь. А сама гладит меня, ласкает, что в глазах темнеть начало. Я встал на обочину и, отстранив её, спросил, чем же я должен ей помочь. А сам чувствую, что тоже задышал как конь, после скачки. А она мне говорит, глубоко дыша, – Ну, что ж тебе дурачок объяснять-то всё надо. Видишь, одинокая училка иссохла вся, мужика хочет! Генка вдруг замолчал, задумался и закурил.

– Ну! А дальше-то что? – не терпелось мне.

  Что, что, – продолжил Генка, – Как кошка дикая метнулась на спальник и разделась за одно мгновенье. Тело у неё было прекрасное. Лобок рыжий – огнём пылает и манит. Груди полные, упругие. Лежит и меня за руку тянет к себе. А запах. Какой запах от неё исходил! Я такого от баб никогда не чувствовал. Пахло от неё каким-то хлебом печёным. Я сразу и одурел.

Я поймал себя на мысли, что сам взволнованно заёрзал по лавке от Генкиного откровения,

– Ты чего это Ген. Прямо как Толстой шпаришь. Эко, как она тебя торкнула!

Генка вздохнув, добавил, – Ну, вот я и помог ей. Не удержался. А вышло вон что. А как удержишься?

– А потом что? – не унимался я.

– А что потом! Потом известно, что. Голова кругом от блаженства. Такая она тёпленькая, да умелая оказалась, что сознание моё помутнело. Полежали мы так немного, крепко обнявшись и, она говорит мне,

– Милый. Мне нужно, какую-то тряпочку чистую. Я понял для чего, не маленький. Но огляделся и понял, что где её взять-то, чистую. Потом сообразил. Открыл аптечку и достал широкий бинт. Отмотал ей метра два, ну и себе тоже. Потом оделись, поворковали немного, да дальше покатили. Я её в запале спросил, что ещё бы встретился при случае. Но она отказалась. На объездной трассе, во Владимире, поцеловала меня крепко в губы, поблагодарила и выскочила, сказав, что приехала. Я как пёс довольный, хвост трубой, погнал дальше. Только вот на подъезде к Ногинску, у меня как начало жечь всё огнём меж ног, что я завыл, тоже как пёс. И не столько от боли, сколько от досады! Надо же. Один раз соблазнился и, сразу в точку. Глянул, что у меня там и очумел. Схватил канистру с водой, да в ближайшие кусты – отмываться. А как только мыть начал, то жечь ещё сильнее начало. Тогда заскочил в кабину, достал из бардачка бутылку водки и попробовал промыть ей. Паника у меня началась. Понимаешь? Зажмурился и плеснул. От моего воя, как мне показалось, замолчали собаки в соседней деревне, что была за оврагом. Так вот с перекошенной рожей и приехал на базу.  Вот тебе и училка младших классов!

– Да-а! – с сочувствием протянул я, – Действительно. Вот дела. Хотел бы я на эту Жанну Николавну взглянуть. Надо найти её, да прижать за эти самые, её упругие груди. Что ж она творит. Мужика взяла и наградила. А ещё учительница. Всё Ген. Надо ехать искать её. Выясним, чем она больна. Может она знает чем лечиться теперь, а то и милицией пригрозим. Никуда не денется. Надо Петровича попросить командировочку на пару дней во Владимир оформить. Он должен понять.

– Где искать-то её там? – возразил Генка, – Был бы адрес?

– Если не обманула, что учительница, то проще простого, – уверенно заверил я Генку, – Ну, а если обманула? Тогда у местных “плечёвок” поспрашиваем, нет ли такой тётки, среди них.

   День клонился к вечеру, и пора было идти по домам. Известие, что нет “венеры”, успокоило нас. Хотя, как сказал доктор, проблемы остались. Первая – это открутиться Генке от приставаний жены. Её мы решили обыграть с помощью алкоголя. Получить взбучку за пьянку, в данной ситуации, лучше, чем раскрыть сейчас карты. Вторая –  показаться Генке, дерматологу. Там тоже строгие правила. Да и знакомых, как назло, у нас  там нет. Могут, и скорее всего, пригласят всю Генкину семью тоже провериться. Тогда, всё равно припрут к стенке, чтобы Генка признался,  откуда зараза. Тут и самим милицией попахивает. Третья – теперь уже, из принципа, найти эту училку и устроить ей хорошую трёпку.    

   Утром я первым делом пришёл к Петровичу и успокоил его, сообщив, что у Генки не обнаружили “модного  “ заболевания. Зато нашли кожное что-то и, скорее всего он возьмёт больничный.  

– Ну! Слава богу! Передай ему, чтоб лучше там лечился. И если, что надо, то пусть не стесняется, – обрадовался Петрович и тут же дал мне указание,

– Так! А ты милок, во Владимир сегодня после обеда отправляйся. Трактор для СМУ №8  привезёшь.  От такой неожиданности, я чуть в обморок не упал. Ну, надо же! Вот это удача! Бывает же такое?!  Петрович, увидев, что я побледнел, кинулся поначалу ко мне, потом к своему столу и тут же,

  Где мой графин? Воды! А когда обернулся, то меня уже след простыл. Я бежал в диспетчерскую и кричал,

– Во Владимир! Блин! Во Владимир!                                                                                                

    Петрович медленно опустился на свой стул. Выдохнув, нервно сломал пополам карандаш, а затем крикнул в распахнутую дверь кабинета мне в след,

– Баламут! После этого улыбнулся, закурив свой любимый  “БЕЛОМОР “и, выпустил тонкую струйку белого дыма в потолок.  

     В тот день Генка переполошил всю городскую больницу. Такого там не видели никогда. В кабинете  дерматолога собрался консилиум. Срочно, на машине скорой помощи, был доставлен из диспансера врач, по просьбе главврача городской больницы. Зайдя в кабинет дерматолога, старичок в белом халате, приложил палец к своим губам, показывая Генке, чтобы тот не болтнул лишнего. Генка почти незаметно кивнул головой. Конспирация! Понимать надо! Уже очень скоро, Генка почувствовал себя там лишним. Врачи галдели, спорили, что-то доказывая друг другу, то и дело, листая толстую чёрную книгу. Старичок в белом халате, что-то тоже пытался втолковать дерматологу. Только Генка стоял у стены, как скелет в школе, на него никто не обращал уже внимания. Все были заняты обсуждением диагноза. Потом вдруг все одновременно затихли, и дерматолог вынес свой приговор:               

СРОЧНАЯ ГОСПИТАЛИЗАЦИЯ! В ОТДЕЛЬНЫЙ БОКС,                ИНФЕКЦИОННОГО ОТДЕЛЕНИЯ!!!

Как гром среди ясного неба, словно кувалдой по голове. Естественно по Генкиной. Он интуитивно рванул из кабинета, но не успел. Бдительные врачи как будто ожидали от Генки таких действий. Они дружно навалились на него и при этом, нервно так все кричали, кроме старичка,

– Вы что, хотите, чтобы в городе эпидемия началась?! Прекратите сейчас же вырываться! Мы вас сейчас с милицией отправим в больницу!  

И только старичок шептал Генке на ухо,

– Батенька. Не упрямьтесь. Я вас уверяю, что через пару дней вас отпустят. Сдадите анализы и, всё прояснится. Поверьте мне.  Генка после этих слов как-то сразу обмяк и прохрипел,

– Давайте жандармы, видите уже.  И тут по всей больнице услышали как Генка, очумевший от происходящего с ним, запел,   

– Вставайте товарищи, все по местам. Последний парад наступает.

 Врагу не сдаётся наш гордый Варяг, пощады никто не желает!  

Люди, сидевшие в коридоре, с ужасом вжались в свои стулья, думая, что ведут под руки сумасшедшего. И так, Генку замели! Ему выдали пижаму и поместили в отдельный бокс. Он, тут же сдав, все полагающиеся анализы, стал ждать своей участи. Вся больница уже гудела о якобы, странном пациенте, с каким - то жутко заразным африканским заболеванием.

     Я тем временем, подготовил свой тягач к поездке. Нужно было уже выезжать, но Генка не появлялся. Прождав около часа, я решил по дороге заскочить в больницу, в надежде застать Генку там. Обойдя все этажи, я так и не нашёл своего друга. А мне так не терпелось сообщить ему о предстоящей командировке во Владимир. Нам даже и ничего и придумывать не пришлось для этого. Всё решилось само собой. Генка скажет жене, что нужно срочно ехать в поездку и мы тогда, возможно, найдём эту бедовую тётку. Но этому было сбыться не суждено. От врача, у которого был Генка, я узнал, что его положили в больницу, до выяснения причин заболевания. Наш план трещал по швам. Я попросил разрешения у врача, позвонить на работу. Сообщив Петровичу про Генку, я попросил зайти к его жене, чтобы та не волновалась. Она сейчас поверит только Петровичу, если он деликатно всё объяснит, где её муж и, что с ним произошло.

– Почему именно я должен разгребать ваше, дерьмо?! – визжал в трубку Петрович, – Обделаются, и сразу за Петровича прятаться! Сколько я ещё должен, вас прикрывать?

– Я уже в пути. Ты же сам меня торопил.

– Торопил, торопил! Да торопил. Ладно, зайду уже. И учти. Это в последний раз, – постепенно сбавляя тон, ответил Петрович.

Я ехал и обдумывал, как мне теперь без Генки, искать эту училку. Что я о ней знал? Ну, хотя бы то, что она учительница. Хорошо. А сколько школ во Владимире? Сейчас лето, каникулы. Кого в школе найдёшь? Вероятно, нужно будет обойти все. Что ещё? Да! Она огненно – рыжая. Возраст тоже известен. Учит младшие классы. Вот, пожалуй, и всё её досье.

– Что ж Саня! В путь! Да сопутствует мне удача, – подумал я, поднажав на педаль газа.     К концу дня я прибыл на место. Найдя улицу Тракторную, где находится завод, подъехал к отделу сбыта. Контора работала до шестнадцати часов, поэтому груз теперь получать только утром. Поставив свой тягач с полуприцепом на площадку около завода, я отправился на поиски женщины. Шансов, найти её в этом большом городе, у меня было не много. Можно сказать, что ноль процентов. И всё же надежда умирает последней. Да ещё есть хороший девиз: “ Кто ищет, тот всегда найдёт“. Объехав на общественном транспорте пол - города и, побывав в нескольких школах, я совсем сник и  потерял уже надежду, что найду  её. Мои ноги гудели и  отваливались от усталости. Я присел на площади на лавочку отдохнуть. Напротив, находилось здание Горкома Партии. Рядом с ним, на аллее были установлены в ряд портреты, видимо передовиков производств города. Перекурив, я решил пройтись и посмотреть на местных героев, а потом отправиться в сторону тракторного завода. Проходя, мимо портретов, у меня вдруг подкосились ноги. На меня улыбаясь, смотрела она! Прав Генка! Мимо не пройдёшь! Сразу почему-то поймёшь, что она. Читаю:  

“Учительница, завуч. Школы № 5. Павлова Жанна Николаевна. Депутат Городского совета 

– Не хрена себе! – Вырвалось у меня вслух, ­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­- Да! Только Гена мог вляпаться такую историю!У меня, почему – то, отпало желание разыскивать эту женщину. Я почувствовал, каким – то звериным чутьём, что встреча с ней ничего хорошего не сулила.  Но, проблема с Генкиной болезнью оставалась и, её надо было как-то решать.

Я устроился в гостиницу “ Владимир "  . На третьем этаже был отличный люкс. Там  и решил остановиться на пару дней. Номер, как мне показалось, был просто класс. Правда, стоил он десятку за сутки, против трёшки в обычном. Это было дороговато. Но, большие дела требовали больших жертв! Он состоял из трёх комнат. Одна комната была спальня. Во второй был полностью сервированный зал. Там стояла стенка, типа горки, которая была просто напичкана хрусталём. Из третьей комнаты можно было попасть на балкон, который выходил на фасад здания. Прихватив с собой бутылочку водочки, из соседнего магазина, разложив домашние припасы, я удобно устроился в зале номера. Выпив пару рюмок и посмаковав закуской,  вышел на балкон покурить. Глядя на красивый, древний город, в мою голову полезли всякие неприятные мысли. Что – то мне стало немного страшно искать депутата городского совета. Мало того. Как я буду предъявлять ей претензию по поводу болезни моего друга? Загребут! Как пить дать, загребут в кутузку! А там скажут,  как же я посмел обвинять в таком члена партии, депутата и просто заслуженного человека! Ага! Им, что не понять, что этот депутат и член партии, просто женщина. Самая обычная. Которая по ночам, положив свой парт. билет в шкафчик, так же как и все простые женщины, раздевается до гола и хочет обычных земных утех с мужчиной. И, эта Жанна Николаевна, не исключение. Вон, что учудила у Генки в кабине! Выпив ещё, для смелости, я решил прогуляться по городу, а заодно и прозондировать обстановку. Спустившись на первый этаж, я решил в первую очередь пообщаться с администратором гостиницы. Надо всё выяснить про эту Жанну. Раз она депутат, то про неё наверняка тут знают всё. Администратором гостиницы оказалась очень даже хорошенькая женщина.  Поговорив с ней о том, да о сём, я, к своему удивлению, выяснил, что она родом из подмосковной Опалихи. Земляки! Это всегда сближает вдали от родных мест. Выяснив про некоторых общих знакомых, я решил перейти в атаку. Очень аккуратно и осторожно спросил, про эту училку. Как же мир тесен! Моя землячка рассказала про неё, даже больше, чем я ожидал. Оказывается. Дети моей собеседницы, как раз учились у этой самой Жанны Николаевны. Много лестного в тот вечер я услышал об этой женщине. А так же, узнал, что она давно уже вдова. Её муж был офицером и на каких – то учениях трагически погиб. Даже язык не поворачивался обвинить её в том, что произошло. Что-то здесь было не так. Но то, что случилось, то случилось. И как теперь это всё понять? Оставалось только одно. Выяснить у моей собеседницы, где найти эту женщину и, поговорить с ней. В конце нашего разговора, администраторша спросила меня,

- А зачем вы ищете Жанну Николаевну?

Мне пришлось соврать, - Да, попросили привет от её старого знакомого передать.

Ну, вот и всё. Где её искать я теперь знал. Ещё я узнал, что по городу, поползли слухи, что появилась какая – то неизлечимая зараза. А самое главное, что исходила она  от той самой учительницы. Депутата городского совета! Так же как и у нас, в городе Владимире, началась паника. Многие жители, при появлении какого – то прыщика, тут же бежали в больницу. Местные врачи разводили руками, не понимая, что происходит. Здесь тоже никто не смог поставить правильный диагноз. Я попробывал представить себе, как в этом городе "  ждут и любят " моего Гену. Потому, решил не испытывать судьбу. Утром следующего дня, получив груз на тракторном заводе,  отправился в обратный путь. Домой. За двести километров пути, я о многом передумал. Училка, со слов моей землячки, просто эталон советской эпохи. Генку, тоже можно назвать примерным семьянином. Откуда же всё это взялось? Я смотрел на, набегающую на меня, дорогу и голова моя шла кругом. Как я не пытался объяснить происходящее, ничего не стыковалось. Короче, возвращался  домой ни с чем. И вот тут, я понял.  Героически бросившись на город Владимир, как на амбразуру, с решимостью порвать всех там за друга, в сущности, оказалось не так - то просто. На минуту я представил себе, как бы начался наш разговор с этой женщиной. Уважаемый в городе человек может с полной уверенностью заявить, что её заразил какой – то шоферюга. Тогда вопрос,

- А при каких обстоятельствах это произошло? Если верить рассказу Генки, а я уверен в честности моего друга, то, как бы и сама эта дамочка сыграла, можно сказать,  ведущую роль в этом запутанном деле

­­- Кто кого заразил? Вот в чём вопрос! – пришли на ум знаменитые строки из Шекспира.  Шекспир Шекспиром, а вопросов много. 

- Приеду домой, возьму Генку за шкибон и выясню, всё ли он договаривает. Что – то здесь не то. Что – то не то!

Вернувшись в родной город, я узнал, что Генка ещё больнице. И хотя ничего у него не нашли, все анализы оказались идеальными, отпускать явно не собирались. К нему никого не пускали. Даже жена разговаривала с ним через оконное стекло.

    Прошла неделя. Наконец-то, Генку отпустили. Вся его страшная болезнь, как неожиданно появилась, так же и неожиданно и исчезла. Как будто ничего и не было. Вот чудеса! Только остался какой - то странный осадок в душе от всего этого. Как же так. Наш город был просто на грани объявлении эпидемии. Во Владимире тоже переполох! И тут на тебе. Как ничего и не было. Я рассказал Генке о своей поездке во Владимир. Так же подробно, как смог, и о беседе с землячкой. Ну и дела! Бывает же такое?!

    Очень скоро эта странная история стала забываться. Генка, как и раньше, слыл примерным семьянином, и теперь шарахался, как прокажённый, от всех на свете женщин. И только мне эта история не давала покоя. Как – то однажды, я помогал Генке перебортировать колесо на его тягаче. Мы так активно этим занимались, что даже не заметили сразу, что по моей руке струёй течет кровь.

- Сань! – вскрикнул Генка, - Гляди! Что с рукой?

- Да, придавил чуть монтажкой об диск. Где у тебя аптечка?

- Только кольцо подцепил, не могу отпустить. Полезай в кабину. Она за спальником на стенке. Сам справишься?

- Да, пустое. Без проблем. Открыв бак, я сунул туда пораненную руку. Соляра убивает все микробы. Так нас учили старые водители. Вытерев насухо руку чистой тряпкой, я забрался в Генкину кабину. Открыв аптечку и взяв сначала вскрытый бинт, отложил его в сторону. Затем вскрыл другой пакет и, уже начав бинтовать руку, вдруг обратил внимание на одно обстоятельство.  В Генкиной аптечке я обнаружил то, что безошибочно указало мне на причину его болезни.

- Ген! Ты в аптечку свою хоть иногда заглядываешь? Тут у тебя бардак!

- Да хрен с ней, с аптечкой! Что в неё заглядывать, если нужды нет.

- Ох, не скажи, Ген! Хочешь, я тебе сейчас, как Дерсу Узала, расскажу, чем вы с училкой были больны.

Генка швырнул на землю, со звоном, монтажку, - Ты опять за своё! Мы же договорились, что больше об этом не говорить.

- Видишь ли, Ген! Всё тайное когда – то становится явным. Хочешь, я тебе на все сто скажу, что было?

- Достал, - начал было обижаться Генка, но потом вдруг сказал заинтересованно, - Ну, давай! Валяй!

- А виновата во всём, - внимательно разглядывая содержимое аптечки, начал я свою победоносную речь, - Ха! Виновата во всём марганцовка!

- Не понял! – вскрикнул Генка, вскочив на подножку кабины.

- Только дурак не поймёт, - сказал деловито я, - Смотри сам! Видишь? Пузырёк от марганцовки пустой. Пробочка почему – то открылась и вся марганцовка просыпалась. Теперь смотри на бинт. От него ты отматывал тогда? Если от него, то он весь пропитан марганцовкой. Теперь представь, как таким бинтом, да на влажную кожу. Да ещё в таком месте! Ох, бедная Жанна Николавна! Я бы тебя убил за такой садизм! Спасает тебя лишь одно, что ты урод, и себя не забыл по - мучать.

Генка заскулил как щенок и   сполз по двери на землю. Зажав голову руками запричитал,

- Какой же я идиот! Как же я сразу не догадался? Слышь, Сань! Ты только никому не говори. Ладно? Особенно Фиде. Он же меня как лягушку, на опыты заберёт. Блин! Какая – то марганцовка, а сколько крику было. Семью чуть не потерял!

- Да, Ген! Какая – то марганцовка, - задумчиво произнёс я.

    На этом наверное пора поставить точку в этой истории. Эта история произошла на самом деле с моим другом. Случилась она очень давно и вспомнил я о ней как – то случайно. Хотите -верьте, хотите нет. Только повторять Генкин случай не советую. Ну, а если не верите, то… Потом обижайтесь только на себя! Так, что мужики! Проверяйте по - чаще свои аптечки! Не дай бог вот так. И хорошо, что всё так закончилось, а то врачи хотели у Генки даже ампутировать кое-что. Марганцовка – дело серьёзное и даже иногда опасное!      ХРАНИТЕ МАРГАНЦОВКУ В СБЕРЕГАТЕЛЬНОМ   СОСУДЕ!                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                             

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА