Опубликовано: 04 июня 2013 01:31

23 августа 1975 г

23 августа 1975 г.

 

Есть люди, развернувшиеся служению истине, – писатели. Среди них «счастливые» – Пушкин, Аксаков, Пришвин – преданные внутреннему свер­кающему образу. Другие, равные всечувствием и способностями Природе, «не­счастные» – Шекспир, Достоевский, Толстой. Их опыт, сжатый в мгновение, – «Холстомер», «Кроткая», «66 сонет» – выражают ужас перед разрушением, гибелью живого. В «Холстомере» мир себя высказал.

Мгновение настигает. Пришвин верил в гармонию, победу жизни. Он был её Поэтом. Конечно, такое мышление отличает.

Там, где прогрызается охранное поле жизни, не может природа радовать­ся. В этой местности она воет, растворяется в нечистой силе. Перед трагеди­ей «Медного всадника» опускали руки – и сам Пушкин, и такой близкий ему в сердечном доверии Пришвин.

В его речи всегда есть другой план, скрытое, тайное. О тайне пророчески сказал Тютчев – «Нам не дано предугадать…».

Если обратиться к отечественной истории, то характер Пришвина может быть отнесен к русскому расколу – обособиться, чтобы выяснить; убеждать по­ведением.

В поисках гармонии начинает благодарное воскрешение натурфилософии. Вторжение человека в природу губит обоих.

Хочу рассказать о себе, пути, который открывает Михаил Михайлович еже­дневно, как только пожелаем соприкоснуться с его словом.

Быть может, моя жизнь, тысячами дней связанная с Дуниным, даст какието новые штрихи к биографии, к силам его творчества.

Круг его жизни и идей на последнем обороте переплёлся с моим.

Как жаль Дунина! Если сроют, как восстановить?! Долг наш сохранить чертёж.

Обществу не безразлично, что оно читает, кого слушает.

Если народ порождает писателя, то и сам писатель формирует общество.

Не обязана ли Англия своим нынешним – Шекспиру? Не бьются ли в глуби­не каждого культурного русского побуждения, заложенные еще с юности Пуш­киным и Лермонтовым?

Долг историка исследовать детали, с тем чтобы дать разъяснение целому: правду, всю правду и только правду.

Мгновение настигает Писателя. У Пришвина миг обернулся катастрофой. В водах чудовищного канала утонула его гармония. Мог ли знать Зуёк земле­устройство Великого Инквизитора? Что должен был пережить М. М., увидев, как адская усмешка подменяет улыбку Марьи Моревны? Он вышел не в свой мир. Это была местность Гоголя, с растворением в нечистой силе. Он сам вынес обвинение.

В творце скрыт молчаливый судия. Оставив чад своих, ушел умирать Тол­стой, с «Холстомером», с пришвинским «с этим надо справляться самому». Та­кой опыт и есть величайшая служба. Заслуги М.М. здесь особенно велики.

Суть опыта в заветах Стои. Луций Анний Сенека (4–65), покончивший с со­бой, и тем защитившийся от оскорблений своего воспитанника, говорит: «Мы не можем изменить мировых отношений. Мы можем лишь одно: обрести вы­сокое мужество, достойное добродетельного человека, и с его помощью стойко переносить всё, что приносит нам судьба, и отдаться воле законов природы». М.М. Пришвин умел это. Дай Бог и нам.

Думается, главное в судьбе М.М. – катастрофа «Медного всадника».

Каждый мыслитель отвечает на основные вопросы. Среди них – вопрос вла­сти. Власти в природе. Власти в обществе, власти в себе. Его роль в культуре определяется, возможно, тем, как он отвечает на эти вопросы.

Гармония жизни – в пределах властвования. Нельзя безоговорочно при­нять одну сторону.

М.М. в начале поприща взял одну сторону. Именно утрата гармонии при­вела его в природу изначальную. По-видимому, в конце поприща, продлись его жизнь, обратился бы к общественному, восстановив гармонию.

Вам, его Фацелии, его сокровенное слово! Как божественная Муза, Вы, Валерия, вдохновляете соратников, делаете видимой пожизненную линию М.М. Он Вам и завещал это. «Дневники» – программа, алгоритм сознания / де­ятельности.

В каком смысле видим трагедию власти?

Общество доверяет пастырям выражать то, что не под силу отдельным лич­ностям – строить города, промышленность, развивать грамотность, набирать войско, т.е. делать дело государево, распоряжаясь индивидами как материа­лом. Несмотря на прискорбно-последнее, подобное развитие именуется истори­ческим прогрессом.

Хорошо ли такое «материальное» отношение? Может ли быть подругому? История ответила на вопросы, выдвинув для защиты индивидуального грече­ские полисы, парламентарные институты. Пастырь лишается полномочий на­силовать общество во имя благих целей. Отход от греческой традиции вызыва­ет катастрофу.

Ситуация с «Государевой дорогой» требует разъяснения. Проблема Ев­гения – весь Достоевский (слезинка ребенка, «Преступление и наказание», «Бесы» и т.д.), но и Толстой с поиском справедливости пред лицом церкви и го­сударства. Это и Карл Маркс. Вспомните: «Лишь тогда, когда великая соци­альная революция овладеет современными производительными силами и под­чинит их передовым народам, лишь тогда человеческий прогресс перестанет уподобляться тому отвратительному языческому идолу, который не желал пить нектар иначе, чем из черепов убитых».

Эту мысль (философию природы) как одухотворение и откровение следу­ет, конечно, проводить внутренне более явно. М.М. является продолжателем античной традиции в русской литературе и культуре.

В заключение возвращусь к Эмпедоклу:

«Разум растёт у людей в соответствии с мира познаньем».

К.Н. Давыдов натолкнул меня, что при объяснении Пришвина необходимо раскрыть некоторые философско-психологические моменты.

Подобно спирали раскручивается в книгах М.М. мысль о единстве Человека и Природы, открывающемся через поведение человека. Наблюдение и деятель­ность не открывает Единства. Требуется вживание в Большой мир. Растения можно понять – будучи растением. Он и был ими и всеми другими.

Красота и душа мыслей – в ритмах природы переливаются под влиянием любящего существа.

Что касается дневников, вот что подумалось. Исключительность, данная ему природой, тяготила. Исказило ли время его личность? В известном смысле – нет. Он закрылся в духовное чувство. Отсюда и разлетался могучий поток образов.

Он, как и Циолковский, объемлет недра и космос.

культура искусство литература проза эссе
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА