Опубликовано: 14 апреля 2014 18:12

ТАЙНЫ ЛАБИРИНТА. Григорий Кожан.

                   Салаги.

 

Попробую рассказать про некоторые эпизоды из моей солдатской жизни. Было это в семидесятые годы прошлого столетия. После волнительных и слёзных проводов привезли меня, как и полагается, на сборный пункт призывников. Моя команда, в которую я попал, трое суток, проживая в спортзале и добивая остатки домашних харчей, ожидала отправки к месту службы. Но, по какой-то причине, нам неизвестной, так называемые покупатели, всё не ехали. Нашей команде предстояло нести службу, согласно предписанию, в пограничных войсках. И не просто пограничных. Предстояла служба на морских сторожевиках на Дальнем Востоке. Кого-то приписали на Амурскую флотилию, а меня, и ещё двоих ребят, на Тихоокеанский флот. Настроение было, если не сказать, что гадкое, то по-другому, хуже не бывает. Три года! На три года выпадаешь из молодой и весёлой жизни. Три года суровой морской службы, вдали от дома. И долго ещё не будет мягких домашних перин. И нестерпимо мучительно будут тянуться дни разлуки с любимой девушкой и друзьями. Как же было тоскливо, нет слов. Мы сидели на спортивных матах, и каждый раз вздрагивали, одновременно и смешно поворачивая головы, как стая каких-то птиц,  на звук хлопнувший двери. Приходили другие покупатели и уводили с собой свои команды. Всё походило, со стороны, на процесс расстрела. Пришли, приказали встать и построиться, увели, “казнили”. На душе скреблись, казалось, все кошки Советского Союза! Я, от отслуживших уже в армии друзей знал, что если за три дня не увезут, то, по существовавшему тогда закону, отправят домой. Это считалось очень нехорошей приметой. Да и после тяжёлых переживаний при прощании с гражданской жизнью, всё опять? Всё заново?! Нет! Лучше расстрел!

Я тихо дремал, обняв и прижав к своему животу баскетбольный мяч. Кто-то сильно пнул меня в бок. Это был парень из нашей команды,

– Слышь! Земляк! Проснись. Тут какой-то майор ходит и спрашивает, кто имеет водительские права.

Я не мог понять, кто я, где я? Сел. Смотрю глупыми глазами на парня, который, что-то мне говорил,

– Да проснись ты чудак! Счастье своё проспишь! Ты же говорил, что у тебя права, что учился в ДОСААФ. Беги, догоняй его. Он только что вышел на улицу. Я рванул за ним.

И вот я уже еду с этим майором, на его новеньком «Москвиче», к новому месту службы. И не на Дальний Восток! Меня везут в полк Московского округа ПВО. Оказалось, служить я буду недалеко от города Загорска. На границе. Но не на той. А на границе областей, Московской и Владимирской. И позывной этого полка будет звучать зловеще и таинственно. Лабиринт! Я был рад изменениям в моей судьбе и не придал этому значения. А, зря.

– Удача!– кружило в голове,– два года, не три.

Сначала, как полагается, карантин. Подъём, отбой. Утром физзарядка. Днём упал, отжался от пола. Потом кросс. Потом опять спортивная площадка. Потом натирка шашечками полов казармы. Потом подшивание воротничков. И самое страшное – это строевая подготовка! Ноги сгорали как в огне, от маршировки на плацу. Ну, и самое унизительное, когда посылали драить зубной щёткой “очко”. То есть, для некоторых не посвящённых, туалет. В койки падали уже замертво. Как же было сначала тяжело, после ленивой гражданской жизни! В столовой, только пододвинешь миску со вторым, а уже команда старшины,

– Встать! Закончить приём пищи! Выходи строиться!

Только и успевали засунуть в карман пару кусков чёрного хлеба, который потом старшина, с улыбочкой, у нас отбирал. Было жутко голодно. За время карантина, я, наверное, похудел так, что от меня осталась половина. Нет, конечно, руки и ноги на месте. А, вот сверху вниз, смотреть страшно! Форма сидит мешком, весь лысый, урод  да и только, а не воин. И вот два месяца пролетели как один день. Два месяца полного унижения и издевательств. Казалось, что больше, после такого, уже бояться нечего. Но, видимо, я очень сильно заблуждался! За мной пришёл всё тот же майор. Он был начальником автомобильной службы полка. Как мне сразу показалось, майор был очень порядочным человеком, что позже, в течении двух лет службы с ним, не раз подтверждалось его отношением к солдатам. Всем нам он был как отец родной. Низкий ему за то поклон. Вот он и привёл меня в подразделение взвода, в состав которого входил взвод водителей. На первых порах приходилось очень тяжело. Здесь уже были другие отношения. Здесь царила иерархия стариков и дедов. Да и  старшиной был дагестанец, жуткий негодяй. Что ж, как видно, такая наша, салаг, доля. Я, как и все, терпел, до поры до времени, все казарменные издевательства. Ну да чёрт с ними! Очень скоро, по окончанию службы,  уволился  водитель, любимчик командира полка, сержант Иванов. Вот у него, с лёгкой руки нашего майора, я и принял командирский Газик. И так же очень скоро я познакомился с крутым нравом командира полка. Видимо, так и не смог заменить ему услужливого Иванова. Мотаться приходилось много. В гараже не сидел без дела. Как у Ивана Бровкина - захочешь как лучше, а получится как хуже?  Даже не как всегда! Так вот. Решил я как-то,  подножки своего Газика с вечера чёрной краской подкрасить, чтоб красивее было. А она сволочь, краска, возьми, да и не высохни к утру! В результате, испачканная парадная шинель командира, а ехали на совещание в штаб корпуса. Ну и первичное звание - дурак! Ну, что ж, и то хорошо, что не убил.

Газик был очень холодный, брезент, щели с ладонь, печка не справлялась. После наступления крепких зимних морозов, решил я сделать доброе дело. Думал, по наивности, как-то завоевать расположение своего командира. У прапорщика Позняка попросил три солдатских одеяла, которыми и обшил, тем самым утеплив, каркас Газика. Затем нужно было на всё это натянуть штатный брезент, предварительно хорошо его,  намочив. Иначе не налезет. Порвал все ногти в кровь при этом процессе. Ещё потом всю ночь всё это сушил, на дворе зима понимаешь! И вот, наконец, долгожданное утро. Выезд с командиром на дивизион. - Слушай! – это у него была знаменитая фраза.

– Что это у тебя так тепло стало в машине? Или на улице потеплело? - Да нет товарищ подполковник, - осторожно отвечаю. - Утеплил я машину, - стукнув рукой по потолку Газика, - Всю ночь ковырялся... И тут же. - Останови!

Остановились. - Одеяла, где взял? Украл? Я под пытками не сдал бы прапорщика. Молчу. - Почему ночь не спал?! Не имеешь права не спать! Командира полка везёшь! и так далее. За порчу имущества получил сутки " губы ". Потом он кричал и на нашего майора. Теперь, я уже на букву М. получился. После этого решил забить на всё. Просто опустились руки. Ну, не могу угодить привередливому командиру. И всё тут! И потянулись мои “весёлые “солдатские будни. Через год командир снял меня с этой должности, как он сказал, за дерзость. Чему я был очень рад, так как сам сильно постарался, чтобы это произошло. Сил не оставалось терпеть его нрав. Но это было потом. А, пока.   Во взводе, где мне пришлось служить, все ребята были нормальными и дружными, за исключением двоих. Это были два  черпака, так называли отслуживших год. Два тупых отморозка. Белов и Савинов. Издеваться особо не издевались, но вот страшным дедом Бакутой пугали нас, чуть ли не на каждом шагу. Деды были на целине, и мы с ужасом ждали той даты, когда объявят об их возвращении. Эти два идиота, так промыли нам мозги, что мы, салаги, правда, поверили в монстра Бакуту.

В конце октября, утром, за час до подъёма, я получил сапогом, из дальнего угла, где спал новоиспечённый старик Белов. - Андрюха! Вешайся! Бакута приехал! Я с ужасом осторожно выглянул из-под одеяла. На первой койке ряда сидели три не знакомых солдата. Когда я прибыл в подразделение, они уже убыли на целину. Как тогда говорили, выполнять ответственное задание Родины, чтобы убрать и заложить в закрома урожай зерна и других сельскохозяйственных продуктов. Поэтому, и я, и мои одногодки их не видели. Я сразу определил, кто из них монстр. По рассказам Белова, он, монстр, был огромный мужик, да ещё и мастер спорта по гирям. Ошибки тут не было. Он самый и есть - монстр Бакута. Я ногой толкнул друга, Серёгу Журавлёва. Тот тоже лежал не дыша. Слышу, шепчет, - Вот и приехала наша смертишка. Тут Белов кричит, - Салаги! Подъём! Стройся у вешалки. С уважаемыми дедушками знакомиться будете! - Вот гад! - думаю, - ну началось. Но тут случилось то, о чём нам и в кошмарном сне присниться не могло. Белов и Савинов, как шестёрки метались меж нашими койками, пинками подгоняя нас, чтобы угодить дедам. И в самый разгар их мракобесия, тот самый монстр Бакута, встаёт с койки и чьим-то сапогом с силой запустил в лоб Белову. Получив сапогом, тот от страха присел даже.

– Заткнись, Белый! – злобно накричал на него, Бакута. – Мне уже рассказали, что ты, пока нас не было, стариковать тут вздумал. Я же тебя предупреждал – узнаю, башку оторву! Иди сюда козёл и дружка своего прихвати.

- А вы, пацаны, - это он нам,- ложитесь.  Больше они вас не тронут. О воспитании Бакутой этих отморозков, по этическим причинам, писать не буду. Игорь Бакута оказался вполне приличным человеком. И более того, мы даже успели с ним подружиться. Скоро деды уехали по домам, и их место заняли эти двое. Они были публично посрамлены Бакутой и поэтому, все их придирки, впоследствии,  всерьёз особо не принимались. Старшиной взвода стал, прибывший из учебки, сержант Скобелев. Он был москвич, жил у метро Речной Вокзал. Можно много хорошего сказать о нём, но скажу кратко. Знаменитой фамилии он не посрамил! С его приходом во взводе наладились добропорядочные отношения. Я тогда поклялся себе, что никогда не стану стариковать. Но как- то произошёл такой случай. Я уже был черпаком,  поэтому трогать меня дедам особо не было причин. Как уже ранее мною было сказано, что жили мы дружно. Был даже уговор, что один за всех и все ... Врагов и так хватало. В полку было около семидесяти процентов выходцев из средней Азии и Кавказа. Стычки случались очень часто. А нас горстка русских бойцов и если стариковать, то ... Думаю, что объяснять не надо. Только вот Белов не придерживался этого правила. Как- то приезжает он в гараж и весь в ярости, не объяснив причин, бросается на меня с кулаками. Получив удар в челюсть, я не стал больше терпеть его и в ответ врезал ему по шее баллонным ключом от УАЗА, который был у меня в руке в тот момент. Получив отпор, он завизжал и стал угрожать, что вечером в каптёрке у старшины меня деды замесят. На самом деле эта угроза была реальна. Так поступали с упрямыми и смелыми молодыми солдатами часто. Я тоже понял серьёзность положения и стал готовиться к худшему. После отбоя мне постучали по плечу. Пора на " казнь ".  Деваться было некуда, и я пошёл. Для себя, ещё с вечера, решил, чтобы не случилось, стоять как телок перед забоем не стану. Первым делом вышибу за всё былое Белову зубы, а там дальше как карта ляжет. Биться буду до конца, живым не дамся, авось не убьют! На гражданке, бывало, приходилось драться, поэтому страха не было. С тем и пошёл. В каптёрке было душно и очень тесно.

– Это хорошо для меня, - отметил я. Слишком много собралось желающих посмотреть на расправу. Но её не произошло, благодаря Скобелеву. Он загородил меня собой, сказав, что если кто полезет опять в драку, то он встанет на мою сторону. Началась разборка, устно. Все деды на меня орали, но тем и закончилось. Правда, я тоже вспылил, но сразу, получил от Скобелева удар под дых. Сначала даже оторопел от этого, но потом понял, что удар шутейный, и я, подыграв ему, согнулся, как будто от боли. Этим он разрядил накал страстей. На том и разошлись. Но до конца службы, больше Белов ко мне не подходил.

 МИША МУСТЕЦОВ.

  Знаете, что такое настоящий казак? Это был Миша Мустецов. Кто мог предположить, что имея троих детей, хорошую жинку, высшее образование и должность начальника гаража огромного совхоза на Ставрополье, да ещё в ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ЛЕТ и загреметь в армию! Такого в Советское время быть не могло. Но случилось. И именно мне довелось ехать за ним на вокзал в город Загорск. Это история достойна хорошего рассказа для журнала " Крокодил ". В конце воскресного дня пришёл в гараж прапорщик Володя Козлов и, говорит мне, – Андрюха! Заводи машину, поедем в Загорск за новобранцем.  Сели и вперёд. По дороге я спросил, – Какой-то странный новобранец? Едет в армию сам, да ещё не в призывное время. Володя мне сказал на это, что и сам впервые такое видит, за двадцать лет службы. Мы не знали, как он выглядит и кто таков. Знали только фамилию. Приехав на вокзал, исходили всё вдоль и поперёк. Ну, нет тут никакого призывника! Потом, обратили внимания на огромного мужика, на вид, лет  тридцати. Он был двух метрового роста и весом не менее ста тридцати килограммов. Уж совсем не очень он был похож на новобранца! Пришла последняя электричка из Москвы и, мы уже собрались уезжать, как здоровяк, подойдя к нам, представился, - Вы военные не меня встречаете? Я  Мустецов. Володя Козлов в недоумении машинально махнул рукой, – Чур, меня! Не шути так дядя! Но дядя и не шутил вовсе. Это был наш новобранец. По дороге в часть всё прояснилось. Миша сам изъявил желание послужить в армии. На чём и настоял в военкомате. – А как же трое детей, завгар, возраст, наконец? - удивлялся прапорщик. – Спокойно военные. Тут всё правильно. Ошибки нет. Родни пол - села, помогут. Хотя, дома моё решение все не одобрили. Только вот чувствую себя как- то не полноценным, - ответил нам новобранец. Дальше ехали молча. Что копаться в душе у человека. Конечно, такое решение было им принято не просто так. Позже, я узнал от него истинную причину такого решения. Но, из уважения к этому человеку, даже спустя годы, раскрывать его тайну не стану. В полку, в течение недели, ему не могли подобрать форму. Уж больно был огромен казак! Сразу присвоили звание сержанта, а он всё в гражданке ходит. И на беседу к командиру полка тоже так пошёл. Тот был сильно удивлён и почему - то, несвойственно для себя, радовался этому обстоятельству. Весь полк удивлялся этому явлению. Потом где-то пошили форму. Миша оказался очень порядочным человеком. Всё-таки сказывалось, что он старше нас на семь лет. Зрелый мужик. Его назначили заместителем командира взвода, и был он нам как старший брат. При его помощи все попытки стариковать были пресечены. Он брал таких “дедов “ за шкирку и вешал на вешалку. Сопротивление было бесполезным занятием. Я во всём его поддерживал в этом и рад был его появлению во взводе.

Сержант Забелин.

  Однажды ночью, летом 1978 г., весь взвод был поднят по тревоге. Это всё происходило как-то странно, не как всегда. Все построились в помещении казармы. Но дальнейших приказов не последовало. Наш старшина долго о чём-то разговаривал с помощником дежурного по части в стороне. В строю прошёл шепоток, что наверняка будет, так называемый " шмон ", по поводу обнаружения дембельских альбомов, фотоаппаратов и других запрещённых предметов. Но этого тоже не случилось. Все стояли в томном ожидании. Было начало второго ночи. Наконец стало понятно, что-то произошло. Далее, помощник дежурного и старшина, проходя вдоль строя, пристально осмотрели каждого. Взвод замер в ожидании. Весь личный состав был на месте, за исключением тех, кто находился в наряде. Затем офицер, отдав команду, - Равняйсь, Смирно, Вольно, - сказал, - Внимание! Когда и кто последним видел сегодня сержанта Забелина? Все переглянулись. Он действительно отсутствовал. Взвод молчал. Затем кто-то сказал, что видел его утром на КПП. Старшина добавил, что ничего странного в этом нет, так как он был командиром взвода КПП. - Так. Понятно, - сказал помощник дежурного и опять длинная пауза. Далее, мы услышали, по какому поводу нас подняли по тревоге,  – Пропал сержант Забелин! В расположении части его нет с самого утра. Ближе к обеду его видели в городке. После этого он нигде не появлялся. Поэтому приказываю всему взводу приступить к поискам пропавшего сержанта. Разделиться на группы и обшарить все прилегающие к полку территории. Шум пока не поднимать, особенно в городке. Чтоб было тихо! Мне в моё дежурство ещё ЧП не хватало. Сержанты! Командуйте!  Июльская ночь была очень тёплой. Искали мы Забелина до рассвета, но он как в воду канул. Обшарив всё в округе, взвод собрался на спортивной площадке. Все были действительно уже не на шутку обеспокоены судьбой сержанта. Вообще Забелин был уважаемым во взводе человеком. Он был настоящим сибиряком, о чём говорил его внешний вид. Такой добряк, высокого роста и могучего телосложения - просто красавец. Он мог одним ударом, кулаком, разбить в щепки солдатскую табуретку. Силища в нём была природная. Говорили ещё, что он был ходоком, по части баб. Оставалась надежда, что завис у какой-то бабёнки. О совсем плохом, в то утро, всем думать не хотелось. Но делать нечего и старшина хотел уже идти докладывать дежурному о безуспешных поисках, как вдруг кто-то сказал,

– Тихо! Слышите? Но вокруг была мёртвая тишина. И опять, - Слышите? Да тихо все! Все затихли и стали вслушиваться в тишину. Действительно, откуда-то со стороны забора послышался приглушённый стон. По спине пробежал холодок. Все дружно кинулись в сторону издаваемого звука. Когда приблизились к забору, то перед нашим взором встала " страшная " картина. Связисты, накануне выкопали траншею вдоль забора, для прокладки кабеля. Она была глубиной больше полметра и очень узкой. Перелезая, в темноте, через забор и угодил в неё наш Забелин! И не просто угодил. Будучи великаном, застрял он в ней боком, по стойке смирно. Все с облегченьем выдохнули и принялись извлекать сержанта из западни. " Ох, и трудная эта работа! Тащить из болота ...! " Забелин оказался мертвецки пьян, от чего его спасение ещё более осложнялось. Застрял он крепко. В траншее торчали всякие обрубленные корни деревьев, которые цеплялись за форму, да плюс его огромный вес. Все ухватились, кто, за что мог и начали тянуть. Но тут из траншеи раздался сначала тяжёлый вздох со стоном, а затем отборный, как нам показалось, даже красивый, мат в наш адрес. Все от неожиданности отпрянули, выпустив из рук тело. Забелин ещё с большей силой глубже вошёл в траншею. Кто-то с досады сказал, – Ну, какие уроды вырыли такую узкую яму? Шире не могли? Кто-то ещё, – Конечно! Кто ж знал, что Витя тут пойдёт! Все дружно заржали. Это была нервная разрядка, после бессонной ночи. Затем, перекурив, принялись извлекать сержанта из плена. Нужно было торопиться, ведь скоро в полку подъём. Дежурный приказал тащить его в караулку, на " Губу ". Потом, перед строем, на разводе, командир шкурил Забелина по полной программе, в выражениях не стесняясь! Вот такой был курьёзный случай с Забелиным.

МЕДВЕЖЬЯ  УСЛУГА.

В разгар зимы 1977 года, по приказу командира, я повёз замполита в полк Дрезна. Газ-69, был старичок со стажем. На нём я возил командира полка. Приехав на место, пробыли там целый день. Ближе к вечеру выдвинулись в обратный путь. Как я уже писал ранее, машину свою любил и холил, как только мог. Морозец к вечеру усилился, но в машине было тепло и уютно. Мотор на подъёмах урчал натужно, но ровно. Всё было в норме. Мы разговаривали про жизнь, про службу или так, о всяком разном. За разговорами не заметили, как уже пересекли Горьковское шоссе. На улице стемнело и, машин на дороге стало мало, если можно сказать, что совсем не было. Мы ехали по бетонке и, до города Киржач оставалось совсем немного, а там и до части рукой подать. А вокруг глушь, темень и холод. Вдруг я увидел, что на приборной доске, как приговор, загорелась красная лампочка, указывающая на отсутствие зарядного тока. - Только не это! Не сейчас и не здесь! - лихорадочно пульсировало в мозгу. Остановка на бетонке, в мороз, в глуши ничего хорошего не предвещало. Вокруг всё как вымерло и помощи не от кого не дождёшься. Времена были дремучие и мобильных  телефонов в кармане не было. Я сказал о своих опасениях майору. - Может быть, ремень лопнул? - с надеждой сказал он. - Хорошо бы, если так. Запасной есть, заменим быстро, даже вода в радиаторе не успеет замёрзнуть, - тоже с надеждой, на такой простой исход, ответил я. Я остановил машину специально на уклоне, подумав, что если уже сел аккумулятор, то после замены ремня без труда заведём двигатель, чуть толкнув машину. Но нам не повезло. Мои опасенья оказались на много хуже, чем я думал. Ремень действительно был оборван, но это мелочь по сравнению с тем, что я обнаружил ещё. Заклинило генератор. Замполит с ужасом глянул на свои осенние ботинки. Мороз крепчал, кажется не с каждым часом, а с каждой минутой. – Что будем делать Андрюха? - с мольбой в глазах спросил замерзающий уже офицер. – Может, до города дотянем? - добавил он и, как по команде, мы заскочили в машину, рванув навстречу удаче. Уже на ходу я выключил электромотор печки и свет фар, оставив только подфарники. Насколько хватит аккумулятора? Вскоре догнали какие-то Жигули. Я начал моргать фарами и даже пытался их обогнать, чтобы остановить и попросить помощи. Но водитель легковушки видимо испугался и, прибавив скорость, ушёл далеко вперёд, исчезнув за поворотом нашей последней надежды. Тут и мотор, чихнув пару раз, как бы извиняясь, заглох. От гонки за мужиком, он был перегрет и издох аккумулятор. – Ну, вот и писец к нам пришёл, - вздохнул майор. – Товарищ майор, - обратился я к нему, - В багажнике есть валенки. Одевайте. Он отказался, но я настоял на своём. - А как же ты? - сказал он. - Я пока нормально, а там видно будет. Может, и запаску спалим, если никого не остановим. Поняв, что мы застряли капитально, я слил воду с радиатора. Небо было звёздное и ярко светила Луна. От мороза потрескивали деревья вдоль дороги и от этого, нам стало жутко и скверно на душе. Обругав ещё раз того мужика, на Жигулях, мы осмотрелись. И тут!  О счастье! В полу - километре от дороги, через заснеженное поле, мы увидели спасительные огоньки. Это была какая-то ферма. Мы, не сговариваясь, рванули туда по зимнику, который был проложен каким-то трактористом, как бы на удачу нам. – Только бы там кто-то был! - с последней надеждой, как будто успокаивали себя. На ферме полным ходом шла вечерняя дойка. Продрогнув, казалось до костей, вошли в коровник, где были встречены удивлёнными взглядами доярок. Это были простые деревенские тётки, у которых тоже сыновья служили в армии. Они обступили нас и, выслушав нас с жалостью, приказали раздеваться и отогреваться у печки в их маленькой комнатке. Мы с огромной радостью приняли это предложение! Когда немного согрелись, нас напоили парным, ещё тёплым, молоком. До сих пор с благодарностью вспоминаю этих добрых русских женщин. Одна из них оделась и выскочила на улицу. Через полчаса она вернулась с подвыпившим мужиком. – Ну, что у вас солдатики случилось? - перегаром дыхнул он на нас. Я рассказал ему о нашей беде. – Ну, а что делать-то надо? - закуривая, хитро глянул он на доярок. – Вань! Надо помочь ребятам, чем можешь, - загалдели наперебой тётки. – Так, что я могу? Ночь на дворе. Тут без стакана не обойтись. – Будет тебе стакан и не один, только помоги, - сказал я, как выяснилось, местному трактористу. – Вань! Ну, ты что сволочь, что ли последняя, - завопила на него та краснощёкая женщина, что бегала за ним. – С кого стакан то просишь? С солдатика? Где он тебе твоего зелья-то ночью найдёт? – Ты это Ванька брось! – налетела на него вторая, – мы тебе шас  бока-то быстро намнём! Ишь, чего удумал! Тебя чего Людка-то позвала? На пьянку, что ли? Ну! Заводи трактор живо, да тащи их машину сюда, прямо в коровник! Людям помочь надо. – Вань, в обиде не останешься. У меня, там, в машине, целая солдатская фляжка со спиртом имеется,– заверил я тракториста.   Ваня сначала, как бы обдумывая предложение, медленно пошёл к трактору, который стоял тут же в конце коровника. – Ты, что же про спирт молчал? - с досадой спросил меня майор,– как раз та ситуация, когда можно и даже нужно бы чуть-чуть. – Это командирский запас. Да и честно говоря, только сейчас о нём вспомнил. И как напророчил, – Только бы не украли. Машина на дороге уже второй час стоит без присмотра. Наконец трактор выехал на улицу. Я забрался в кабину, и мы поехали к дороге. – Что трясёт? Тут рессор-то нет, не Газон! - смеялся довольный Ваня, в ожидании магарыча. Зацепив тросом Газик, притащили его на ферму. Открыли ворота и заехали в тёплое помещение коровника, напустив густых клубов пара с мороза. Было смешно видеть нашу машину в проходе между стойлами коров, которые тянули ко мне свои морды, как бы желая познакомиться и чем-то помочь. Я тут же приступил к ремонту. Но, что это? Открыв багажник, я обнаружил, что пропал чемодан с инструментом. Осмотрел машину дальше - аккумулятор тоже отсутствовал. – Вот гады! Растащили! Как помочь, так никого. А разграбить, пожалуйте! – Так, что? И спирт тоже спёрли? - испуганно прошипел Ваня. Я открыл лючок в багажнике. Спирт был на месте. Ваня успокоился и с серьёзным видом стал мне помогать. Он достал из трактора свои ключи, и я снял генератор. Шкив не прокручивался. Что делать? Разобрать-то разобрали, а запасных частей взять негде. Я загрустил, тупо глядя на кучу бесполезного железа. – А! Чёрт с ним! На нет один ответ! Для себя берёг,– завопил Ванюша и достал из-под лавки новенький генератор. – Держи, солдат. Пользуйся. – Ну, ты Вань мужик! А подойдёт? – Да куда он денется! Не подойдёт, проволокой привяжем. О чудо, Советской автомобильной промышленности! Подошёл как родной. А ведь он от трактора «Беларусь»! – Наливай на радостях, служивый. Уж не обмани!

   Я поглядел на строгих баб, они смеялись. Не успел достать флягу, а Ваня уж со стаканом и огурцом солёным, рядом стоит и довольно скалится. Первая порция булькнула как в бездну. Огурец в дело не пошёл. Опять тянет стакан. Вторая, так же проскочила на ура и тут уже с огурчиком. – Ладно! Хорош баловаться. Давай заливай воду, и заводить будем,– деловито, как командир, серьёзно выпалил Иван. – Вань! Глазам своим не верю! Чтобы ты сам остановился? – послышался удивлённый женский голос из-за коровьего стойла. – А вы, что думаете, глупые вы бабы, Иван не понимает? Иван, что вам пьянь подзаборная! Да я если захочу пить брошу в раз! – причитал Ваня, снимая с трактора аккумулятор.    Газик завёлся с пол-оборота. Лампочка зарядки погасла. Всё работало как надо. Аккумулятор Ваня, конечно, нам не отдал,  самому нужен. Но сказал на прощанье, – Смотри не заглуши мотор, а, то не заведёшь!      Прощались не долго, с этими замечательными простыми людьми. Бабы даже прослезились, будто родных провожали. Мы выехали из коровника и я, выйдя из машины, вернулся назад. Не мог я так просто уехать. Когда вернулся, замполит спросил, – Чего ходил? Забыл что? – Да нет. Ваньке фляжку со спиртом подарил. Пусть гуляет. Заслужил.    Вернулись в часть под утро. Жутко устали, но были довольные, от общения с нашими спасителями.   У КПП стоял взволнованный майор, начальник автослужбы, который был дежурным по части. Увидев наш «Газик»,  он с досады махнул рукой и заулыбался. Мы остановились и подошли к нему. Он поприветствовал замполита и затем живо спросил, – Что случилось? Куда вы пропали? Командир звонит каждые полчаса. Наша машина проходила мимо. Увидели брошенный Газик. Долго ждали, но вас не нашли. Потом забрали всё,  что можно было бы украсть. Приехали в часть и доложили мне. Я тут же послал их назад к вам. Но они скоро вернулись, сказав, что машины там уже нет. Мы здесь уже голову сломали, где вас искать. Замполит, выслушав майора, смачно выругался, затем спросил, – Кто старшим машины той был? – Прапорщик Позняк. – Спасибо ему. Удружил. Оказал он нам медвежью услугу. Мать его! Я рассказал, что произошло. И о поломке, и о пропаже инструмента и аккумулятора, и о замечательных людях, не бросивших нас в беде. Ну, слава богу, что всё так закончилось. Уходя домой, замполит сказал дежурному, – Товарищ майор. Объявите благодарность водителю.      Вот такой случай произошёл с нами, в том далёком в 1977. Да! А генератор потом наш командир приказал кому-то из прапорщиков попутно завезти Ване. Я думаю, он остался доволен. НАРОД И АРМИЯ Едины!

 

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА