Опубликовано: 08 февраля 2015 21:11

Записки моей прабабушки гл.1

                                       Предисловие

  Моя прабабушка, Мария Николаевна Красноцветова (в девичестве Давыдова), родилась в 1879г. в Москве, в небогатой дворянской семье.Отец, Николай Васильевич, заведовал московской конкой.Мать, Евдокия Васильевна, содержала швейную мастерскую. В семье было 13детей. Мария Николаевна окончила Пансион благородных девиц и музыкальное училище Видлера. До замужества преподавала музыку и пение в детском приюте А.А.Бахрушина. В 1907г. вышла замуж за студента юридического факультета Московского университета Михаила Григорьевича Красноцветова. Михаил Григорьевич происходил из семьи потомственных священнослужителей, по матери - из дворянского рода Радищевых. По окончании университета он получил место адвоката, и несколько лет семья жила в Москве. Затем мой прадед был назначен на должность мирового судьи в г.Меленки, а позднее - в г.Гусь-Хрустальный. В 1920г. из-за начавшегося голода супруги, у которых уже было пятеро детей, решили переехать в Сибирь. В 1922г. Михаил Григорьевич тобольским архиереем был рукоположен в сан священника и до 1931-го года служил на сельских приходах Ишимского уезда Тобольской губернии. В 1931г. за "контрреволюционную агитацию" арестован и приговорен к заключению в концлагерь сроком на 5 лет. По истечении срока освобожден, служил священником в г.Тюмени, где тогда проживала семья. В 1937 г. вновь арестован и через три месяца приговорен к расстрелу. Об этом семья узнала спустя десятилетия, когда уже давно не было в живых супруги о.Михаила, моей прабабушки. Свои воспоминания она писала незадолго до кончины, последовавшей в 1971году.

  "Благослови Господи! И помоги мне грешной записать все, что сохраняет благодарная память моя , все случаи великих и чудных благодеяний Твоих, на мне грешной явленных.

  Не для литературных упражнений в художественном слове собираюсь писать я эти воспоминания, а чувствуя приближающийся конец моего земного странствия, хочу оставить вам,дорогие мои детки, то, что когда-то глубоко чувствовалось и сильно переживалось. Милосердный Господь дивным промыслом Своим руководил, наставлял и выводил из глубины скорбей, отчаяния и полной безвыходности положения...Вспоминаю...

  Последние дни Первой мировой войны...Какой ужас охватывал душу! Какая безнадежность! Рушились все твердыни,все расшаталось,падало...И полная беспомощность, беззащитность. Душа еще не умела надеяться на помощь Божию, не умела молиться. Разнузданные, безобразные толпы носились по улицам, орали, кого-то превозносили,кого-то призывали громить, убивать. Интеллигенцию ненавидели больше всего, как бы в отмщение ей за то, что она была возбудителем всего этого безобразия. Как тяжело было на душе, как жалко детей, и у них все ломалось, все выходило из своих основ. Бедный мой Гриша, как любил он свою гимназию, как рвался к знаниям...Все скомкалось, исковеркалось. Прибегает раз из гимназии с горькими слезами: "Мама,нас выгнали из гимназии, смешали со всеми и с девчонками, и теперь будем учиться в простой школе!" Как было его утешить, чем? Но все-таки убедила его ходить куда велели. Нослучилось еще худшее: прибегает взволнованный, раздраженный..."Не пойду больше в эту поганую школу! Вот, смотри! Я выхватил из костра два Евангелия и Закон Божий, их жгли на кострах во дворе!" Что было сказать? И я сказала: "Не ходи больше"... И он не пошел. Способный, умный мальчик остался без образования. В школе был какой-то ураган, учили главным образом богохульству и не слушать родителей. Все остальное было в забросе, грамотность отсутствовала. В это безумное время Господь дал мне познакомиться и близко сойтись с прекрасным старичком священником, о.Ефимом. Он на многое открыл мне глаза и дал прочитать интереснейшую книгу, которая совершенно ясно осветила происходящую катастрофу, и многое стало понятно и заставило серьезнее посмотреть на происходящее, а главное, глубоко заглянуть в свою душу. О,как же не готовы мы были, как внезапно обрушился на нас гнев Божий! Теперь,когда это стало далеким прошлым, стало видно, как нужна была нам эта встряска, как необходимы были эти удары по больному самолюбию, по гордости бессмысленной, безумной...Мы никогда не заглядывали в себя, в свою душу, в свое сердце...Казалось, что все идет как и полагается, и мы во всем правы... Душа была в омертвении. Жизнь разумелась только земная, только земное благополучие и считалось настоящей жизнью. Господь открыл глаза на другую жизнь, единственную истинную жизнь, которую мы так легкомысленно проигрывали в карты, на жур-фиксах (jour-fixe/фр./-определенный день недели для приема гостей,М.К.), пикниках и т.п. Стали учиться жить по-другому. От многого, что считалось необходимым, пришлось отказаться. Прислуги не стало. Научилась сама стирать, доить корову, мыть посуду. Потребности сократились до минимума, чему помог и вскоре наступивший голод. Трудно было, ох, как трудно! Но слава, слава Богу! Тут и молитва стала являться в сердце, и о смерти память приходить...

         Продолжение следует.

культура искусство общество общество Записки
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА