Опубликовано: 11 февраля 2015 11:00

Записки моей прабабушки гл.4

  По соседству с нами жила семья священника. Как-то разговорились, и он посоветовал мужу ехать в Тобольск к архиерею и принять сан, тем более что он сын священника и учился в семинарии. Думали мы долго, и решили вопросить Господа, и таким путем узнать Его святую волю. Написали записочки и положили в алтаре на Престоле. Помолились, и вышло: "быть священником". Как-то все так складывалось, что другого ничего не оставалось. Ресурсы наши истощились окончательно, продавать было нечего. Можно подумать, что это было главным побуждением, главной причиной нашего решения... Нет! Не только это, но и глубокий внутренний переворот. Ясно показано нам было, как неосновательны были наши надежды на свои силы, на положение в обществе... Все развеялось как прах. Во время казней Божиих каждому только до себя. Самые близкие, дорогие становились чужими. Опереться не на что, все как зыбучий песок, спасайся как умеешь. Не будь подкреплений свыше, не вынести бы, что тогда выносилось! Можно было впасть в полное отчаяние, убить себя и детей... Этого не случилось, Господь не попустил погибнуть Своему созданию, немощному, грешному, но верующему Ему всем сердцем. 

  Муж поехал. Боже мой, что же ждало его в дороге, какие испытания его веры, искренности, его намерения служить Господу своему до конца дней. Мы рассчитывали, что он проездит, ну, недели три-четыре, но прошло два месяца, а его нет и нет. Молимся, просим Господа, всей семьей стоим перед иконами и плачем. Трудно ужасно, одно молоко, хлеба нет. Сшила одной девушке шубу, шапочку, муфту, и за это получила один пуд овса немолотого. Нужно кого-то умолять свезти на мельницу. Сама куда я пойду, ребятишки такие еще маленькие, и больной ребенок. Володя простудился в подвале во время битв, и все тело его покрылось нарывами, мучился ужасно. Грише старшему было 11 лет, он начал деятельно помогать мне. Он как-то быстро сходился с народом. Во дворе помогал нашему хозяину, быстро освоился с деревенским бытом, во все вникал; с великим удовольствием ездил на полевые работы, боронил, сено сгребал...И им он очень полюбился, все хвалили его, и для него сделали, смололи мой овес.

  Время для меня было мучительное. Больной ребенок, медицинской помощи никакой; случайно проезжавший фельдшер вскрыл огромный подкожный нарыв, фурункул, немного легче стало, но за этим нарывом последовал другой, третий, четвертый...Я так и думала, что вот-вот умрет, не дождавшись отца. Таня четырех лет стала кричать при всяком стуке. Впечатление от выстрелов было так сильно, что девочка стала всего бояться, с криком "мама, мама, стреляют!" бросалась ко мне, и трудно было успокоить дрожащего всем телом ребенка. Ира тоже стала мне помогать, стала учиться доить корову, когда ей был только десятый год. Вот когда варились в собственном соку! И на душе скорбь, и нет отца детей, и картины одна другой мрачнее заполняют душу. И вот вижу я сон: приезжает муж с тарантасом, полным книг. Входит в дом, на нем надета длинная розовая рубаха, а на шее длинная веревка, и она волочится за ним. Я спрашиваю:"Ты священник?"- отвечает:"Да." - "Зачем же на шее веревка?" - и в ответ:"Так нужно." Потом я говорю:"Ну, здравствуй." И он нагнулся, чтобы поцеловать меня, и я слышу запах мертвеца. Просыпаюсь в ужасе, почти уверенная, что он убит. Прошло несколько времени, усадила ребят кормить, как под'ехал к дому тарантас, действительно полный книг, и вылезает наш отец. Радости не было предела, и, как во сне, я задаю ему вопрос:"Ты священник?" - "Да." После радости встречи полились рассказы друг другу о пережитом за это время. Выехал он из дому в начале ноября, а вернулся в начале марта. По дороге в Тобольск в одной деревне его остановили сельские власти, приняли его за кого-то бежавшего от них. Арестовали. Власти на местах делали что хотели. Стали обыскивать, и в портфеле нашли рекомендательное письмо от священника к архиерею, и документы об образовании и с места работы. Тут и начались мытарства, в выражениях не стеснялись: "Так вот ты какая сволочь!" И дикие, безобразные ругательства, предложения немедленно расстрелять, толчки и пр., и пр. Благодаря самообладанию мужа и уверенному, властному голосу, немного остыли. "Перед вами народный судья, за меня ответите; кем буду - не ваше дело, а здесь я вижу сборище пьяных хулиганов." Это как-то отрезвило их, но, конечно, если б не Господь охраняющий, его бы растерзали, и никто бы не узнал. Распорядились посадить его в какую-то нетопленую пустую избу, и приставили с ружьями двух конвойных. Передаю рассказ в его уста: "Чувствую, что замерзаю, ноябрь в Сибири не шутит. Стал стучать в дверь, требую, чтобы перевели в теплое помещение. И перевели уже без ругательств, подчинились. И вот, оставшись один, я стал молиться, говоря: "Господи, если угодно Тебе, чтоб я служил Тебе, то спаси меня, а если казнишь меня, да будет воля Твоя." И, измученный всем пережитым, заснул. И видит сон: "Расстилается передо мной большое, светлое озеро, и на другой стороне озера - Спаситель, стоит в профиль, и свет от Него струится великий, и вокруг все тонет в свете. Протягиваю к Нему руки и говорю: "Господи, я к Тебе иду!" И слышу в ответ:"Иди." Просыпаюсь, чувствую, что позвал Господь. Сделался спокоен, отдался воле Божией во всем. Рано утром, слышу, стучат сапогами, идут. Отворяются двери, и вносят горячий самовар, миску сметаны, и с любезными улыбками извиняются за вчерашнее неучтивство. "Простите, товарищ, мы разобрались теперь, ведь вы человек образованный и можете нам помочь. Мы здесь по реквизиции хлеба, помогите нам наладить правильно это дело, мы вам будем очень благодарны." Во всем этом можно ясно видеть руку Божию, непостижимое промышление Его о нас. Конечно, охотно согласился, и целых две недели налаживал у них дела. Завел им книги, раз'яснил, как правильно высчитывать урожай и проценты, полагающиеся на каждого; и за это время они так привыкли к нему, привязались, и никак не хотели его отпускать, уговаривая остаться работать с ними. Но он сказал им:"Простите меня, друзья, но я уже стар налаживать новую жизнь, теперь вы сами привыкайте работать, у вас все впереди." Пугали его перспективой будущих притеснений священников, но он, помня зов Христа и повеление:"Иди!", не остановился, не соблазнился никакими уговорами. Потом все было благополучно, добрался до архиерея, который встретил  его и обласкал, как сына, и посвятил его сначала диаконом, а потом через неделю и священником. Надарил ему книг и уговаривал остаться у него в Тобольске, но он не захотел, а просил место где-нибудь в глушь, где бы можно было укрыть семью от смут и тревог. Так хотелось нам отдохнуть от всего. Но не знали мы, что испытания только начинались.

культура искусство общество общество З
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА