Опубликовано: 12 февраля 2015 17:13

Записки моей прабабушки гл.5

  Назначение муж получил в глухую отдаленную деревню Малая Скаредная. Опять путешествие. Приезжаем к полному неустройству. В церкви все запущено, заправляет всем псаломщик, хитрый двуличный человек, сразу вставший в оппозицию. Дом для священника был еще свободен, но уже собирались отобрать его под школу. Слухи неслись тревожные. Народ тоже был как-то насторожен, не было сердечности, открытости, никто никому не верил, а тут еще псаломщик плел небылицы и восстанавливал прихожан. Много пришлось потерпеть от него. Но все это было "так нужно"...Трудно сгибалась душа, все внутри протестовало, все упрекало, зачем, зачем вступили на тяжкий путь бесправия, беззащитности. Ожидаемого спокойствия и тишины не оказалось. 

  Прошли три года мучительной жизни в борьбе с собой, с окружающей дикостью. Из дома все-таки нас выгнали, и жить пришлось мужу в церковной сторожке, а мне с детьми - в тесной избе в одно помещение, где была русская печка и полати, на которых вповалку спали дети. Несколько раз мужа увозили на допрос к властям предержащим, как смел уйти и бросить все в Кротове. Отделывался тем, что ни от кого и  ничего не принимал. После трехлетнего искушения в Скаредной архиерей перевел мужа в большое село Аромашево, где вскоре мы устроились более-менее сносно, и отдохнули и душой и телом 10 лет. Дети подрастают. Живем особняком. Гриша так и не учился, привязался к хозяйству, полюбил полевую работу, научился пахать, сеять, косить, убирал в поле наравне с настоящими мужиками-хлеборобами, так что они и удивлялись, и восхищались. Ира, Ростя, Таня остались без образования. Учиться нашим детям запретили совсем. Болело сердце, жаль было бесконечно. Такие все способные, одаренные, у Рости прямо выдающиеся способности, поражавшие учителей. Что делать? И опять одно испытанное средство: молиться, молиться, да устроит все имиже ведает судьбами. Да и чему научат, какое дадут направление школы, отрицающие все святое, все, чем живет человек, не превратившийся в скота и зверя?..Все прекрасное, чистое оплевано, высмеяно. И им, этим дьяволоподобным позволить руководить моими детьми? Но это то же, что принести их в жертву бесам! Нет, нет, ни за что! Пусть будет что будет. Господь Сам прольет свет в их головы, не будут они неучами...Не хлебом единым жив будет человек, а глагол Божий они слышат, и Господу их поручаю. И эта молитва была услышана, не погиб ни один. Души же сохранили святой огонь веры и любви ко всему истинно прекрасному, сохранили неповрежденным ум, могущий отделить злое от доброго и белое от черного, что так теперь смешалось в невообразимый хаос и мерзость. Порок и грех расцениваются как доблесть и уменье жить и пользоваться наслаждениями жизни...

  В первый год нашего назначения в село Аромашево получаю письмо от брата Николая, в котором он предлагает мне приехать во Владимир и заняться продажей дома, оставленного мне отцом по наследству. А мы и забыли даже о его существовании, решив, что теперь никакие наследственные права не могут иметь значения, как и денежные вклады в банк, все было зачеркнуто, опрокинуто, все отошло в новое социалистическое государство. Так и этот дом мы не считали своим. Однако письмо брата очень взволновало, тем более, что мы были вполне нищие, раздетые и разутые. Служба мужа давала возможность питаться не голодая, а уж одеться и завести себе какое-нибудь жилище нечего было и думать. И я отправилась во Владимир. Приехав туда, я поразилась порядочности тех людей, которые жили в нашем доме. Они платили все это время налоги за дом, и вполне имели возможность присвоить его себе, однако не сделали этого, и налоги платили от моего имени, хотя я даже не введена была в права наследства. Есть же на свете еще благородные, честные люди!

  Начинаю хлопотать...И что я могла бы выхлопотать, совершенно не знакомая ни с какими канцелярскими казуистиками, если б Сам Господь не пришел на помощь. "Случайно" встретилась со своим двоюродным братом инженером, и он взял на себя всю волынку, всю беготню по этому делу. А я только молилась, ходила в церкви, тогда еще во Владимире их было великое множество, и много было открытых. И все устроилось почти без моего участия, и я продала дом. Накупила всяких материалов для детей, для мужа, и обуви на все возрасты, так что  набила всем этим два мешка и корзину. Горячо помолилась Матери Божией и пустилась в обратный путь, заранее переживая радость всех о моем возвращении и получении возможности хоть немного одеться. Дорога длинная, в поезде три дня, и потом на лошадях 60 верст. Еду. Дрожу за свой драгоценный багаж, деньги 1800 рублей за пазухой. Боюсь проехать свою небольшую станцию, близорука, и вечером совсем плохо вижу. Обращаюсь к проводнику и умоляю помочь мне сойти именно на станции Голышманово, чтобы не проехать дальше. Неосторожно сунула ему пять рублей. Даже теперь страшно вспомнить, что могло бы быть, если б не дивная помощь Матери Божией. Едем. И вот проводник подходит и говорит:"Собирайся! Следующая Голышманово." Собираюсь. С волнением жду остановки поезда. Проводник подхватил мою корзину и мешок, другой взяла я, и выходим... Хорошо,что спрыгнул он один, а я еще не успела сойти, ужасаясь, что нет платформы, высоко очень, и прыгать надо прямо на песок. Смотрю вниз, сойдя на одну ступеньку, и вдруг слышу громкий голос, обращенный ко мне:"Куда же вы слезаете? Ведь это не Голышманово!" - "Как не Голышманово?" - "Конечно нет!" И вижу какую-то женщину, далеко стоящую около небольшого полустанка, махающую мне рукой и кричащую:"Конечно не Голышманово, не сходите!" И тут, обращаясь к проводнику, кричит:"Куда же ты ссаживаешь человека, беги скорей назад, тащи вещи!" И проводник опомнился и бросился назад, когда поезд уже двинулся дальше. Успел вскочить и забросить мои мешок и корзину на площадку. Господи! Что я пережила тут! Я и плакала, и молилась, и ясно представляла себе, что бы я делала на глухом полустанке, одна, с вещами, ночью. Был ноябрь месяц и уже сильно темнело. Меня, конечно, ограбили бы и убили. Время было еще беспокойное, по лесам бродили дезертиры. Проводник был сконфужен, но я видела, что он сильно был пьян, моя пятерка мне навредила. Слава Богу, слава Его Пречистой Матери, не оставляющей нас в бедах. Кто была эта женщина, так вовремя предупредившая меня - совершенно не знаю. И как могла она знать, что я еду в Голышманово - тоже не знаю. Как ни рассматривать этот случай, он, несомненно, чудесен. Если даже она и видела меня в вагоне, и слышала мою просьбу к проводнику, как случилось, что она шла и посмотрела на поезд, и узнала меня, и ужаснулась моей ошибке. Ведь всякий человек, приехавший в свое место, забывает о поезде, на котором ехал, и спешит делать свои личные дела...И как это в самый момент, когда я уже хотела, набравшись храбрости, спрыгнуть, она подает голос и предупреждает! Нет, это дело несомненной помощи Божией, несомненное чудо Его промышления и заботы о бедных слепых грешниках. Воздадим же славу и благодарение Пречистой Заступнице рода христианского. 

  Дальнейший путь был благополучен, и я могла всех порадовать, всем нашила всего, а общая радость так скрашивает жизнь, так примиряет со всеми невзгодами...

  Прошло 10 лет, полных труда. Все работали, кто чем мог. Гриша крестьянствовал, Ростя возился со скотом. Ездили в поле, косили, убирали, заготовляли на зиму дрова,- все делали, как рядовые крестьяне. Ирочка по хозяйству в кухне, Таня приучалась со мной шить, штопать белье, убирать комнаты. Я все время за прялкой, пряла шерсть; столько ног и рук нужно было обуть, одеть, и одежда была домотканая, сермяжная. Не унывали, не жалели о прошедшем, полюбилась простота жизни, даже мое любимое пианино пришлось продать на постройку дома. Семья росла, прибавился последний мой сын, Вадим. Работали и в огороде, завели пчел. Жить и радоваться. Но...это не удел земной жизни человека, и скоро все наше благополучие разлетелось, как дым. Злые силы росли, утверждались на своих позициях, бросали злобные взоры на твердыни веры, и решили вырвать из сердец людей все, что там хранилось как неприкосновенная святыня.

  К этому времени Гриша женился, а вскоре и Ира вышла замуж и уехала с мужем в Ленинградскую область в Колпино. Началась волна раскулачивания. И сколько хороших, трудолюбивых, верующих людей были об'явлены кулаками, грабителями, врагами народа. Отнималось все имущество, а самих ссылали в отдаленные места, в тайгу, где многие из них и умерли, измученные, лишенные самого необходимого для человеческой жизни. Эта же участь постигла и нас, и мы об'явлены были кулаками, и наше имущество, буквально нажитое собственным трудом, было расхищено так называемыми "бедняками" из числа пьяниц, лентяев и хулиганов, и мы, лишенные и крова (т.к. и из дома выгнали), должны были искать хоть какого- нибудь приюта. Из жалости один верующий пустил в пустую баню, где жили, пока кое-как не разместились у добрых людей. Гриша с женой и маленьким сыном снял избу у одного мужичка, который уехал в другое место, а мы - отец, я, Таня, Ростя, Володя и Вадя - в другом месте в той же деревне. Господь подкреплял, особенной скорби о потерянном не было. Сердце было спокойно, знало, за что страдает, и это бодрило и утешало. Церковь пока не закрывали. Но не долго радовались мы и утешались службой Божией, закрыли церковь и у нас. Очень все горевали, думали, гадали, куда ехать хлопотать об открытии. Народ любил службу, любил священника, и решили ехать в Москву, наивно полагая, что там ничего не знают, и все творят местные власти. Но храбрых на поездку в Москву никого не оказалось, и вызвалась ехать, весьма легкомысленно, ваша мама.

культура искусство общество общество з
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА