Опубликовано: 19 февраля 2015 17:08

Записки моей прабабушки гл.9

  Но Господь не забыл и не бросил, хотя мы в это время, охваченные ужасом, забыли о молитве и о том, что есть у нас Господь Промыслитель. В момент тягчайшего горя подают нам письмо. Оно было от о. Михаила из Тюмени, в котором он зовет меня к себе для работы в церкви.Сидим ошеломленные: есть куда ехать! Вывел Господь из ужаса отчаяния! Хотя горе было большое - опять разлука с самыми единственными дорогими людьми. Двое мальчиков... Ехать с двоими? Но ведь зовет меня одну... Решила взять младшего, а Володю оставить; но Боже мой, как же это тяжко, и он так горько заплакал:"Как же буду жить без тебя, мама?" Сердце рвалось на части, кое-как все уговорили. Пошла к Костромитиным, умоляла их не оставить Володю, пока я устроюсь в Тюмени. Они обещали определить его в школу, мальчику было уже 13 лет. Провожали меня на вокзал Ира, Таня и Володя. Так плакали, так разрывалось сердце на части, что этого не опишешь. Но не ехать было нельзя. На третий день мы были уже в Тюмени. Отец Михаил встретил как родной, утешал меня:"Ничего, матушка, вот устроимся, купим здесь домик, и Володеньку выпишем." Вот жизнь человека! "Рече Господь и ста дух бурен, и вознесошася волны его: восходят до небес и нисходят до бездн, душа их в злых таяше...и вся мудрость их поглощена бысть. И воззваша ко Господу внегда скорбети им и от нужд их изведе я: и повеле бури и ста в тишину и умолкоша волны его."(Пс.106,25-29). Привожу выдержку из этого псалма, он необыкновенно верно определяет состояние души и переживания того времени. 

  Пока сняли квартирку у старосты. В церкви я не работала, а стала вместе с о.Михаилом стегать одеяла. Вадинька так оробел от всего, что пришлось пережить, он уже все понимал и страдал вместе со всеми, присмирел, никуда не ходил, не играл с ребятами, все был около меня. О.Михаил так и звал его - мамин теленочек. Стал привыкать прислуживать в церкви. Если бы не тоска об оставленных, особенно о Володе, - ведь еще ребенок, не обидели бы, - то можно бы и успокоиться немного. Но вышло опять не то. Фаля, узнав, что я живу в Тюмени, решила приехать к нам со своими малышами. Трудно ей было жить в китайской семье, да и средств к существованию не было никаких. Тут опять поднялись волны до небес. Староста не мог уже держать такую семью, у него своих было двое ребят. Пришлось искать квартиру. Здесь повторилось то же, что и в деревне: поживем неделю - нам отказывают, переезжаем без конца с места на место. И опять о.Михаил приходит на помощь, стал искать нам домик, и вскоре нашли маленький домик в одну комнату с кухней, за 600 рублей. Но в'ехать сразу не пришлось, хозяева дома еще не устроились на новом месте, и пока жили в ужасной квартире с татарами. Это были ломовые извозчики, и ругались так страшно, так отвратительно, что я не знала, куда спрятать детей и себя. К этому времени приехал и мой Володя, чему я бесконечно была рада. Он подрос, возмужал, и Вадинька смелей себя почувствовал с братом. Помню раннее утро. Спим вповалку на полу, покрытые рваным одеялом. Я с детьми одна, Фаля была на работе в ночной смене, она поступила на пимокатную фабрику, там давали один пуд хлеба в месяц. Стук в окно. Подхожу, и не верю глазам: Гриша! Смотрит на меня, улыбается:"Отвори, мама!" Открыла окно, через него он и вошел. "Гришенька, неужели это ты?" - "Да, я, мама. Что ты, что ты, успокойся, я ведь теперь с вами буду, совсем отпустили!" Господи, что же это за радость была! Сразу почувствовалась почва под ногами, и что и ты имеешь право на существование. Такая все время была загнанность, бесправие... Подивился он нашей обстановке, нашей нищете. Вскоре мы переехали и в свой домик. Гриша энергично принялся за работу. Сейчас же, как приехал, пошел работать кочегаром, но вскоре стал монтером, потом мастером, - у него были большие способности и горячее желание скорей вытащить семью из полной нищеты. Но много ли он мог заработать; я время от времени стегала одеяла. Жить было трудно, семья состояла из семи человек, и ожидалось прибавление - Фаля была беременна. Володя и Вадя ходили в школу. Я часто ходила в церковь и почти всегда встречала там высокую худую даму, которая так приветливо всегда на меня смотрела. Однажды она подошла ко мне и говорит:"Простите меня, скажите мне, кто вы?" Я рассказала ей, что я жена священника сосланного, что нас разорили, выгнали из дома, и вот пришли в состояние крайней нужды, и не имеем возможности одеться более или менее сносно. Она предложила пойти к ней и рассказать обо всем подробно. Лицо у нее было очень приветливое, чувствовалось, что в ней обретется друг, друзей же у нас не было кроме одного о.Михаила. Прямо из церкви с Павликом на руках я и пошла к ней. Доро'гой она рассказала, что сын у нее доктор, но чтобы я не стеснялась, он простой и хороший человек. Обстановка у них была очень хорошая, интеллигентская, много книг, цветы, картины и пианино. Давно, давно уж я отвыкла от такой обстановки, как-то сжалось сердце, и с горечью смотрю на пианино. Лидия Александровна,- так звали мою новую приятельницу,- усадила меня к столу, Павлику дала печенья, которое он с жадностью стал уписывать. Сама пошла похлопотать с самоварчиком. А я, нерешительно подняв крышку пианино, боясь коснуться клавиш, т.к. уже лет 15 их не касалась, все-таки тихонько пробежала по клавишам. Слышу, Лидия Александровна бежит ко мне из кухни:"Вы играете?!" - "Играла когда-то, была учительницей на этом инструменте." - "Голубчик мой, как хорошо! А мы все никак не найдем учительницу для Танечки!" И с этих пор я стала заниматься музыкой с их девочкой. Ну не чудо ли это? Не промысл ли Божий свел меня с этой милой женщиной? Беда моя была в том, что за многолетним отсутствием практики пропала совершенно моя техника, пальцы одеревенели, и пришлось мне вместе с ученицей и самой играть упражнения. Месяца два спустя другой врач пригласил меня заниматься у него, потом третий, и уроков набралось столько, что я могла и приодеться, и детям купить необходимое. Год спустя и муж пришел из ссылки.

  На этом думаю закончить мои записки, писанные с единственной целью исповедать и прославить Господа, Промыслителя в судьбах человеческих, и в моей личной. Все пережитое "так нужно было", для пробуждения души, укрепления веры и непоколебимости упования. Никогда не воскресла бы душа от своей суеты, привязанности к земному, вещественному. Так ясно теперь видна мимолетность всего, что встречает нас на земле; и горе, и радости - все пролетает, проплывает, как волны реки. Вот и конец уже ясно ощущается. Сколько было пережито еще после описанных событий, но все это воспринималось уже не с безнадежием отчаяния, а со спокойной мыслью:"Так нужно." Господь Распорядитель, без воли Его ничего не бывает. "Жребии мои в руку Твоею, Господи," и да будет на все Твоя святая воля! Пройдет земное, что бы ни было, и наконец настанет вечное. Вот туда и направим все наши надежды, и если не поколеблемся, не усомнимся ни в чем том, что говорит нам Слово Божие, несомненно спасемся и будем жить вечно и счастливо. Четверо уже ждут нас "там": отец, Гриша, Ростя, Галя... Будем верить, что придет время, и сольемся опять в одну большую нашу семью, и радости нашей никто не отнимет от нас. На земле нет счастья, и не ищите его здесь, оно только в Едином Искупителе нашем Господе Иисусе Христе, Ему слава и благодарение за все, аминь. 

  Продолжением всего пережитого будет уже ваша жизнь, дорогие мои детки. Приглашаю вас продолжать начатое. У каждого найдутся случаи прославить Промысл Божий, если только внимательно вглядеться в жизнь свою. Не будьте же неблагодарными, будьте признательны Господу за все. И тяжелое, и трудное необходимо пережить человеку, иначе он станет как бесчувственный мертвец. 

культура искусство общество общество
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА