Опубликовано: 15 января 2014 15:08

Я ЖИЗНЬ ПОПРОБУЮ ПЕРЕПИСАТЬ КАК СКАЗКУ. Григорий Кожан.

             посвящается  селу Чернолеска Кировоградской области Украины.

 

Я жизнь попробую переписать как сказку,

Пройдусь пером по памяти своей.

Возьму я в руки длинную указку,

И ткну ей в карту, где всего милей.

Где сердцу было моему теплее,

Где вдруг узнаю я себя во сне.

Всё это, как воспоминанья веют,

И нет покоя, в этой жизни мне.

И вспомню степи, вольные равнины,

И деревеньку прямо у реки.

Тогда ещё родной мне Украины,

Где Ингулец, стремится вдаль земли.

Ещё с истока, не набравши силы,

Течёт он вдаль за кручи, за холмы.

Он как мальчишка, как задира милый,

Он помнит то, чего не знаем мы.

Вот так и я, вдруг слился бы с теченьем,

И впав в забвенье лет, поток тот повернул бы вспять!

И в том стремлении, ох  как бы на мгновенье,

Увидеть свой исток, как в детстве мне опять.

Я пробежал бы босяком дорогой млечной,

От боли морщась, с непривычки, по грудкам.

И рухнув навзничь под ветлою вечной,

Давал причудливым названья облакам.

 

Там край дородный степью пахнет жгучей,

И мазанки белеют средь садов.

Там черногуз в гнезде стоит и учит,

Махать крылом, подросших двух птенцов.

Там запах мальвы по дворам струится,

И на завалинке махоркой дед дымит.

И пёс Полкан к его ногам ластится,

И рядом бабушка уставшая стоит.

Там круча, вся изрезана оврагом,

Под ней криница, жажду утолит.

И мельница стоит волшебным магом,

Ставок на солнце блёстками блестит.

В лугах трава по пояс колосится,

И льются трели жаворонка в такт,

И ветер песню пел, что мне во сне всё снится,

Издалека, и слов не разобрать никак.

Волы в пыли, чуть свет, бредут неспешно,

Куда спешить? Ярмо пока не трёт.

И, Цоб – Цобе, одним им только слышно,

И дед Григорий рядом, с батогом, идёт.

А крик, - ДАВАЙ! – зву­­чало как насмешка,

Тот клич был слышен за версту.

И в миг коровы с луга вперемешку,

С мычаньем жалким жмутся по мосту.

Для них, - ДАВАЙ! – давно известен возглас,

На ферму сами стадом все идут.

И я, срывая детский тонкий голос,

За крик, - ДАВАЙ! – познал лозины прут.

А как под вечер, на краю селенья,

В многоголосье бабы запоют!

Что не уснуть от красоты их пенья,

И соловьи задор им задают.

А ночь, какая вдруг ложится в степи!

Что глазу звёзд, не в жизнь не сосчитать!

И кожаны, резвятся словно дети,

Во тьме им можно в салки поиграть.

И сразу зной заменится прохладой,

Запахнет горечью полыни куст,

И метиолы, за плетёною оградой,

Наполнят ароматом ночи вкус.

Там абрикос как рыжая девица,

Склоняет ветви, словно руки до земли.

И хмель, посмел по старой груше виться,

И куры прятались в его тени.

Там Чёрный лес стоит стеною вековою,

Он много тайн хранит в себе от прошлых лет.

И дуб могучий расщеплённый надвое грозою,

Напоминает нам, сколь натворила она бед.

А пасека, за липовою рощей.

Там дед Илько мне наливал янтарный мёд.

И мягким хлебом, что, быть может, проще,

Макнуть в макитру и,  забыться наперёд.

Я помню всё, как будто не надолго,

Уехал вдруг в далёкие края.

Как раной, неоплаченным мной долгом,

Так хочет вырваться назад душа моя.

Уж нет села. Я поклонюсь руинам,

Тот старый мост давно снесла река.

И не понятно, по каким причинам,

Народ покинул эти милые места.

Я сам уже не верю в эту сказку,

И дочь смеялась, что я добрый враль.

И капнет вдруг слеза на ту указку,

И улыбнусь, глядя куда – то вдаль.

И понял, что судьбу не перепишешь,

Пусть остаётся в памяти как сон.

И если вспомню мальчика. Ты слышишь?

То вновь бы начал жизнь как он!

                                                  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

культура искусство литература поэзия поэзия стихи
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА