Опубликовано: 03 июля 2016 09:13

Ядовитая любовь - 1

 

    (Имена персонажей оставляю без изменений)

     Посвящаю Кларе Евсеевне Чернышевой.

    В школьные годы я не знал ни одного человека, который бы относился с уважением и без ненависти к еврейскому народу. Наслушавшись разных страшных рассказов о его представителях, впоследствии я сам оказался из того же числа ненавистников. Все эти слухи обосновывались на том, что якобы восточные евреи, убивая детей, легко выжили в голодные годы войны. Насколько это соответствовало действительности, никто толком ещё не доказал, но многие обвиняли их в каннибализме. Война уже давно была позади, но страх за своих детей всё ещё витал на окраинах города Ташкента…

    В те времена, после школьных занятий, мы, как все советские мальчишки, разделялись на две группы - «советских» и «немецких» солдат, а на уроках боролись с «немкой», пока не доводили ее до слез, невзирая на ее пенсионный возраст. Во время шумных уроков к нам часто заглядывали учителя или директор школы с замечаниями, но поскольку наш класс состоял в основном из одарённых и успевающих учеников школы, с их стороны не было никаких строгости по отношении к нам. Мы не знали по-немецки ни единого слова, да и сам предмет считался второстепенным, но на экзаменах «немка» под давлением коллег ставила всем нам хорошие оценки - будто сами учителя провоцировали нас и впредь безнаказанно унижать старую учительницу.

    Главную причину распущенности учеников по отношению к «немке» знала почти вся школа, но на это смотрели сквозь пальцы, скорее всего, потому что она была еврейкой. Переходя из класса в класс, мы немного взрослели, но оставались такими же жестокими. Несмотря на это, иногда учительница бывала с нами счастлива - в те моменты школьной жизни, когда мы проявляли интерес к чему-то и задавали ей вопросы - даже сугубо личные. В такие минуты она прямо сияла - тут же сливаясь с нами в одно единое, как одноклассница. Такое, однако, случалось редко, а чаще в ее глазах я видел горечь и безысходность. Однажды кто-то из нас спросил у учительницы, как будет по-немецки «я тебя люблю». Она не услышала вопрос из-за шума и криков, выпила таблетку и схватилась за голову. Почему-то все стихли. Впервые. Наверное, потому, что наш седьмой класс уже начинал взрослеть. Вопрос хором повторили. Учительница тяжело подняла голову, тускло посмотрела на нас, и как-то безразлично произнесла: «Ихь либэ дихь». Класс шёпотом повторил вслед за ней. Нет, нас абсолютно не интересовало её душевное состояние, к которому мы привыкли за годы и не обращали внимания - как она чувствует себя в эти минуты, когда с улыбкой мы повторяли и повторяли эти слова на немецком языке.

    К нашему удивлению, она молча встала, немного постояла, потом вышла из класса и больше не вернулась. После звонка появилась другая учительница, и ничего толком не объяснив, распустила нас по домам.

    На следующий урок немецкого языка, вместо учителя зашёл сам директор школы, и представил нам новую учительницу и строго предупредил, чтобы мы вели себя дисциплинированно, а то придётся принимать соответствующие жёсткие меры. Теперь только стало ясно, что «немки» больше не будет. (Уволилась) Мы застыли на месте, даже тогда когда директор вышел из класса. А перед нами стояла молоденькая учительница, на вид хрупкая, но строгая. Несмотря на это, её глаза светилась полной добротой. В красивом белом платье длиною почти до пола, она совсем не была похожа на учительницу. Она поздоровалась с нами, но, не услышав ответ и снова повторила. Мы стояли без звука, а после третьего повтора она выпрямилась и строго посмотрела на нас. И только тогда мы хором ответили: -Здравс-твуй-те!

    -Ну, вот, какие вы молодцы! Меня величать Клара Евсеевна. Я буду вести у вас уроки русского языка и литературы, а заодно и немецкий язык, пока в школе у вас не появится новый учитель. Пожалуйста, садитесь! – сказала она и подождала когда мы сядем.

    Не то, что садиться - мы даже не дышали и не шевелились. Как оказалось, не только я стоял замороженным, но и полкласса, потому что её левая рука в белой перчатке безжизненно висела, притягивая наши взоры. Одной рукой она положила журнал на стол и посмотрела внимательно на каждого из нас так пронзительно, как будто в душу заглядывала. Мы тоже. Мне казалось, что она попала к нам по ошибке или с другой планеты.Ведь я никогда в жизни ещё не видал такую женщину, которая так привлекала внимание своей нездешней красотой. Может, своей безжизненной рукой? Я еще ничего не понимал, но почувствовал, что во мне что-то внезапно и резко изменилось.

    -Садитесь, пожалуйста! – вежливо и тихо повторила она.

    "Нет, совсем она нестрогая, а просто у нее отсутствует улыбка", - заметил я. Да, улыбка необходима каждой красивой женщине, но ее этот недостаток компенсировали её элегантность и изящные манеры, которые мы не замечали ни у одной учительницы в нашей узбекской школе, в которой преподавало немало красивых женщин. Среди них были и молодые евреи, которые вели себя раскованно и свободно, чем и часто вызывали на себя огонь преимущественно нерусским обществом школы.

    На следующий день мы узнали о том, что Клара Евсеевна тоже оказалась еврейкой. Наше отношение к ней вдруг резко изменилось, и мы бурно начали обсуждать, что евреев-учителей в нашей школе становится все больше. Мы так возмущались, что вмешались даже учителя. Но по большому счету они не могли повлиять на наши убеждения. Как можно защищать евреев?! Мы ведь слышали жёсткие высказывания многих наших уважаемых людей, прошедших войну, что Гитлер приказывал уничтожать в первую очередь евреев. И мало кто из моих одноклассников не прислушивался к мнениям старших. Мы были совсем ещё дети, не знающие жизни и идущие по стопам взрослых …

     Продолжение следует...

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА