Опубликовано: 04 июля 2016 07:10

Ядовитая любовь - 2

 

Глава 2

 

Как только зашла Клара Евсеевна в класс вести урок русской литературы, так мы  сразу увидели её улыбку на лице. На сей раз, мы поздоровались, как положено, а дальше она вела себя так, как будто мы давние ее  любимые ученики. Ее первый урок почему-то начался  с рассказа произведение Александра Грина «Алые паруса», противоречащей программе учебника, но мы  с интересом  слушали ее,  как бы  проводили урок внеклассной литературы, а также следили  за каждым шагом  Клары Евсеевны.  Ее интонация и культура речи, знания своего предмета, даже ее походка силой удерживали нас от совершения  привычных провокационных глупых поступков. Тем более  с недавних пор нас интересовала тема любви. 

 

В классе царила редкостная тишина, и только голос учительницы завораживал нас, как будто она рассказывала нам сказку перед сном. Я совсем еще  плохо понимал по-русски, но мне  показалось, она рассказывала о себе. Я  представил себе образ этой чудной девчонки Ассоль и нарисовал ее в своей тетради на фоне плавающего паруса, с восходящим солнцем на горизонте, а на другой странице – портрет самой Клары Евсеевны. Это было первое  мое собственное творение без копировки. Нечаянно она это увидела, но почему-то ее добрые глаза не менялись. Я сразу скрыл тетрадь под партой и задумался: «Ведь вчера мы осуждали ее, нечего  рисовать ее и доверять доброте!»  Косо поглядев на нее,   я отвернулся, а  руки невольно  потянулись за тетрадью, чтобы открыть и продолжить рисовать. Скорее всего,  теперь я вредничал с умыслом.   

 

Мы  с  Ахмедом  всегда  получали удовольствия, когда  выводили учителей из себя. По словам одноклассников, мы были, как два сапога пара, а Клара Евсеевна спокойно ходила возле нашей парты и хоть бы чего сказала. Ахмед попытался сорвать урок, но она успокоила его вежливо  и продолжила.  

 

Не дождавшись никаких замечаний, почему-то мы легко смирились. Особенно я.  Как-то странно, ведь  я часто на уроках  получал незаслуженную, а может и заслуженную свою «двойку» за поведение и за то, что рисую на тетради, хотя учился «хорошистом», а  числился  среди «отличников». К сожалению учителя меня совсем  не понимали, что я из бедной семьи, что мои  родители  для меня еле покупают  пару тетрадей, и этим только я   счастлив. Я  был привыкший слушать «бред»  учителей и назло рисовал в классной тетради, чтобы наконец-то они устали от своего ворчания и отвязались от меня.  Конечно, мои родители не знали об этом, а тетрадей  никогда я не показывал им. В итоге я часто  проводил уроки в углу класса. Все равно, как я был «пятном школы» среди отличников, таким и оставался. 

 

Поэтому отношение и культура воспитания Клары Евсеевны ко мне, изначала пока оставалось непонятной.  Но от  нее  я не ждал понимания и доброты, а наоборот - хотел увидеть ее раздражение, потому что она в первую очередь была во мне человеком из еврейской национальности, о которых до боли в душе я наслышался из жутких рассказов. Я решил ее тоже угнетать своими вредительствами на уроках. По нашему пониманию с Ахмедом,  какая она ни была хорошей учительницей и красивой женщиной, другого отношения она не заслуживала.

 

-Идиот же он, ваш  Грей! – наконец- то не выдержал и грубо выкрикнул Ахмед.

 

Клара Евсеевна подошла к нему и попросила встать с места и спросила:

 

-Почему он идиот?

 

-А зачем столько денег  выбросил на море, когда и так девчонки побегут за любого парня, только позови?! – злобно похихикал Ахмед на вес класс.

 

Без особой реакции, Клара Евсеевна обратилась ко всем ученикам:

 

-А ну-ка, кто  попробует, ответить на его вопрос?.. Ну, смелее!

 

-Клара Евсеевна! Вы не обращайте на него внимания и продолжайте, пожалуйста!  -  сказала Лиля, показав кулак на Ахмеда, - у него голова работает только на срыв урока.  Он единственный наш «двоечник» и драчун школы. Одним словом он один у нас такой петух общипанный.

 

Лиля была по национальности татарка и самая эрудированная ученица среди всех отличников седьмых классов школы, единственная, свободно владеющая русским языком. Несмотря на то, что она задорная и веселая, а в душе она сильно страдала от последствий сталинской высылки крымских татарок в Среднюю Азию, которая коснулась и ее родителей, поэтому в ней была развито чувство справедливости во всех его проявлениях.

 

-И она у нас одна, - вес взбешенный Ахмед, не задумываясь, по-своему дал отпор, - одна такая предательница из Крыма. Сталин не туда высылал их, а надо было в Сибирь!

 

Внезапно Лиля выскочила с места и как львица бросилась на него.  Клара Евсеевна удержала ее одной рукой и обратно усадила, потом жестко потребовала у Ахмеда просить прощения за  оскорбление Лили. Ахмед отказался и бурчал, что мол: нашли они друг друга в наших краях. Он хорошо  понимал, насколько  омерзителен его поступок, но гордо стоял и ожидал поддержку кого-то из нас. Клара Евсеевна теперь  потребовала извиняться  немедленно за оскорбление ее и Лили по отдельности, пока не вызовет директора школы. Ахмед усердно молчал, как партизан.

 

-Дайте ему хорошенько по  дурной голове, только тогда он поймет! – закричала Лиля.

 

-Хи-хи-хи! – громко посмеялся Ахмед и сказал по-узбекски: - чем она ударит, у нее же руки нет!

 

Наверно он рассчитывал, что Клара Евсеевна не поймет наш язык, а класс не выдаст его еврейке, но не тут-то было, … от внезапного удара учительницы он еле удержался за парту, и только хотел было дать  ей ответ кулаком, тут же получил второй удар. Он  взбесился до неузнаваемости и, взяв с собой школьные принадлежности, пулей выскочил из класса.

 

Клара Евсеевна на несколько секунд молча повернулась к доске,  а потом извинилась, и спокойно, и даже с улыбкой  продолжила рассказ, как бы ничего не было. Но только ее глаза были полны слез.  И блестели они, как бриллиантовое ожерелье.

 

Когда она закончила рассказ, все мы  тихо сидели на местах, стыдясь за поведение Ахмеда. Она села за свой стол и странно посмотрела на меня. Я носом уткнулся на парту. Она подошла ко мне и спросила мое имя. Я тихо  ответил и уже  собирался добровольно встать в  угол класса, как она задала неожиданный вопрос:

 

-Ты любишь рисовать?

 

Я продолжил молчать даже на повтор ее вопроса.

 

-Он самый лучший наш художник школы, но дружит  с самым мерзким типом, - глядя на меня  ядовитой улыбкой произнесла Лиля, а может, отомстила за мою дружбу с ее противником.

 

-Не надо так говорить о своем однокласснике Ахмеде, а надо всем вместе помочь стать ему нормальным человеком, пока не поздно! – резко сказала Клара Евсеевна и снова вернулась к своему вопросу, - ты почему молчишь, когда твой учитель спрашивает, или со своей мамой тоже так обращаешься?..

 

-Да  у нас  он соловей, но поет он только тогда, когда рассказывает о новой своей прочитанной книге, - снова заступилась Лиля, а другие засмеялись.

 

-Похвально, - улыбнулась Клара Евсеевна, - а может,  он с начала нам покажет свой рисунок?..

 

-Не вредничай, покажи всем! – потребовала Лиля и нагло полезла под парту,  силой вырвала тетрадь из моих рук.

  

Несмотря на замечания учительницы, она открыла тетрадь и показала всем. Мои одноклассники, узнав в рисунке  Ассоль и портрет Клары Евсеевны, дружно похвалили меня. Лиля предложила Кларе Евсеевне посмотреть тетрадь от начала и до конца. Она сказала, что  посмотрит, но  только  с  разрешения его. Все хором сказали, что  она этого не дождется никогда, потому что  он  «глухой» и стеснительный, как девчонка.  Сначала все  посмеялись надо мной, потом  заставили  Лилю  показать рисунки. Увидев на каждом листе тетради   нарисованные  портреты русских литературных классиков, как заставку к каждой теме,  Клара Евсеевна улыбнулась, а потом обратилась ко мне с просьбой, чтобы я  больше не рисовал на тетради.

 

После урока Лиля кидалась на меня, чтобы я больше не дружил с Ахмедом, что он дурно влияет на меня, поэтому я и потерял разум. Я не мог этого делать, потому что  по соседству мы родились, по соседству живем и клялись  вместе дружить до конца жизни. Этот вопрос меня  совсем не волновал,  лишь бы никто  не мешал мне рисовать на тетради, пока не заимею кучу  бумаги и не осуществлю единственную свою мечту. А Ахмед меня выручал иногда тетрадями и защищал от разных нападок, физических и духовных. Еще он часто повторял, что я  уже великий художник, а он его верный друг. Он верил в дружбу и в меня. Да, может быть, у меня была проблема с Ахмедом, из-за  его  непослушности, да, учителя безуспешно требовали от меня повлиять на его  отсталость по всем предметам, но это было не бедой. А Клара Евсеевна как будто  уже  во всем была в курсе дела, поэтому наверно,  она позвала меня в учительскую и сказала, чтобы я повлиял на поведение Ахмеда.  Я прижал зубы, коса глядя на нее. «А на меня кто повлияет? Еще смотрит на меня, как моя мама - нечего  обольщаться!» -  со злостью я подумал и ушел.

 

На следующий день неожиданно от нее  я получил альбом в виде подарка. Я был как во сне, стало быть, я должен радоваться от счастья, что она услышала меня, но я мучился  от двояких мыслей  о ней, что мол, она  неправильная еврейка и не надо поддаваться. И тут же я крепко  заболел. На время родители забыли о школе,  меня просто не узнавали. По словам мамы, ночами я нес бред и жуткими  стонами лишил их сна, а днем вес окутался в тоске, глядя на потолок. Она усердно  поила настойками из разных  корней и ждала, когда же  я посмотрю ей в глаза по-прежнему нежно, с любовью…

             

Продолжение следует...

культура искусство литература проза проза
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА