Опубликовано: 07 января 2014 07:19

Змеиный рай

После долгой городской суеты,  с другом мы  вдвоём приехали из Ленинграда  в Ташкент  и отправились пешком в годовое путешествие  по четырём  республикам   Средней Азии. По пути  мы останавливались иногда неделями, где находили более благоприятные условия для временного обитания, и дальше продолжали свой длинный путь. Когда прошагали половину намеченного пути, в очередной раз мы остановились на лоне  дивной  природы, теперь на таджикской  горной  местности. Вроде бы, на первый взгляд, ничего  особенного здесь не  было, в основном нас привлёк вид  маленького  озера, и несколько необычный горный запах и  вместе с тем, кругом стояла мёртвая  тишина, наводящая на  неопределённые  мысли. Здесь не  было  даже  птичьего голоса и другие нам привычные  напевы, которые  так сказочно  сопровождали по всему нашему маршруту, и  вот - неожиданно перед нами легла, как будто немая природа  и только над ней висела небо  голубое. И все это в совокупности  стало  для нас  сюрпризом природы. Ведь всюду есть живые голоса, но почему тут тишина? На этот вопрос мы сами нашли себе шуточное объяснение: наверное, жизнь тут  начинается с опозданием, и легко мы окунулись  в текущую  жизнь, и огляделись вокруг  себя на нескольких минут. Окружность этого чудного озера - даже с маленькой высоты - виднелась  целиком, и словами моего друга, она была похоже на шестнадцатилетнюю  смуглую азиатку, и начались  между нами сугубо мужские разговоры. Я поддакивал, что озеро, по моему восприятию оно похоже  на черные глаза, самих же азиаток с длинными  ресницами, так как до половины берега росли густые камыши, больно похожие на ресницы. А друг  настаивал, что  озеро  похоже  на  девичьи груди, как две капли воды, потому что   слегка она округлялась на две части, словно  подтверждая  его слова. К дальнему берегу озера нам было рукой  подать, а к ближнему ее спуску было  много  камней и даже песка, как на пляже. И все же, как мы полагали божественная красота озера, действительно соответствовала нашим  воображениям, ибо мы оба не были бы художниками… 

 

И так с утра, как следует, мы  ещё не расположились, но уже успели немного осмотреться вокруг, и как всегда решили приземлиться, хотя бы на недельку, поскольку мой друг от вдохновения -  увиденного  иногда   терял свой  дар речи, а иногда -  невозможно было его остановить. И постоянно  он  сравнивал  далёкую  свою  русскую деревню  -  с кишлачной   Средней Азией  - то  вспоминал  деревенских  русских  задорных  девушек с румяными щёками, то  восточных молчаливых  черноглазых девушек с длинными косами, с которыми по пути  встречались. Но  мы проходили мимо  их  без лишних слов.  Почему  без слов?  Да потому что,  мой друг был достаточно  осведомлён  мною, что  с  восточными девушками  в общениях  надо держать  нужную  дистанцию  -  ради  избегания неприятности.  Но  непонятливый  мой  друг все  равно  по  пути   успевал  знакомиться  с  красивыми  азиатками и даже  умудрялся  безответно  влюбляться, чуть ли не до ссоры с местными жителями. А  сегодня  он устроил день поэзии, читая  из  персидских  мотивов  произведений  Есенина.  Конечно,  с пониманием  я оценил его порыв  вдохновения, как  мимолётно проходящая  тоска по  одной из новой   знакомой  персиянке, то есть  таджичке,  как  в стихах  Есенина. Я слушал чтение  друга  с большим удовольствием.  Разве можно было  не слушать  такие  душевные  слова, как  эти:

 

  Шаганэ ты моя,  Шаганэ

  Там на севере, девушка тоже,

  На тебя она страшно похожа,

  Может, думает обо мне…

  Шаганэ ты моя, Шаганэ…

 

Я знал, что мой друг достаточно хорошо  умеет читать стихи русских поэтов,  и  тут  зачастую завораживал  слабую  мою  душу, к  стихам, тем более  и  сам читал не хуже его, но только  на своём  узбекском  языке.  А  он  -  каждый  свой  шаг  украшал стихами, как  чудное  мгновения в своей  жизни  и, сегодня,  после  очередной персиянки  он  вспомнил  далёкую  Питерскую  свою  девушку и  ее тоже не оставил  без внимания,  посвящая ей  отдельное  стихотворение,  опять таки Есенина из  нашей далёкой  Азии,  чтобы заодно и я слушал. Может, она и была  настоящая  его душевная  рана, но кто  его  разберёт, кроме меня?!

 

Он читал стихи беспрерывно и вдруг  замолчал, когда  увидел  своего  близкого  друга,  который  лежит  на  мелких камнях и с жуткой болью скрежещет и рычит, как зверь.

 

  -Что с тобой?! – удивлённо  спросил он.

  -Заслушался и упал, - я произнёс, и показал  тот самый  злосчастный  камень,  с которого я упал.

 

  -О боже! - он закричал, - будто рядом  упала кусочек  метеорита. И что тут  разлёгся? 

  -Вывихнул ногу, … кажется.

  -Акрам,  тебе сколько лет?

  -Как будто  не знаешь, а  мне плохо! Понимаешь?

  -О, прости его Господи! В  возрасте  Христа,  все ещё  ребёнок. Разве можно слушать стихи на такой высоте? Это же Есенин!!!

  -Ведь я первый раз слышал стихи  Есенина.

  -О, Господи! Он даже не краснеет, и в этом ещё признается. А мне стыдно за тебя!

   

Я голову опустил. Он   сразу сообразил, что со мной  теперь далеко не  уйдёт,  и даже  был в панике и быстро обследовал мою ногу, потом  взял меня на  руки и уложил на песок, как  грудного ребёнка; потом  снял мои джинсы и сложил под  мою голову,  а рубашку протянул мне.

 

  -Быстро намочи! – сказал он и следил за мной, -  ты что, как змея смотришь? 

  -Не зарекайся, я боюсь змей!

  -А я люблю!  Лучше быстрее делай своё дело, а то их позову в помощь.

  -Тьфу!

 

И пока я заматывал  свою ногу,  приятное  весеннее солнце  благосклонно заявило о себе.  И вообще-то в последние   весенние дни  с утра,  бывало,  резко переходили  на летнюю жару.  Вот и друг тоже разделся и за компанию  лёг  загорать   рядом  со мной  на песке.  Таким  странным  образом мы сегодня, не спеша,  начали свой отдых -  куда же нам теперь спешить-то?  Тем более, всегда мы  искали место, где человеческая нога редко  ступает. Прямо бесплатный курорт! Но пока нам было немного  грустно, к  тому же  мы оба  лежали  на спине  с повёрнутой головой, и жалостливо смотрели   друг  на друга, чуть  ли  не до слез. Я понимал, что  ему тяжелее, чем мне. А мой весёлый друг  быстро опомнился, что слезы тут нам не помогут, а надо действовать и, глядя мне в глаза с юмором запел   утешающую  песню, как серенада  под  моим окном:

 

   Ты взгляни ж на меня

   Хоть один только раз,

   Ярче майского дня,

   Чудный  блеск, твоих глаз…

 

И снова он  умолк, как будто  удав  придушил его за горло и кажется, он не дышал. Его глаза чуть  ли  не выскочили  из орбиты,  губы дрожали.

    

  -Т-т-тсс! – заикаясь, произнёс он тихо.

  -Что  случилось? 

  -Не шевелись!

 

Он был  не в себе: слюни проглотил, потом  спокойно и медленно  начал пояснять обстановку.  Его  каждое слово  держало  определённую   паузу:

 

  -На… твоей… повязке… лежит… змея!

 

Я чуть было не  побежал с  больной ногой, как  испуганный заяц! Но змея проползла по моей ноге, обследовала моё тело  и устроилась клубком чуть ниже моей  груди. Я сразу почувствовал ее "холодное" тело, но ещё толком не видел ее, потому что я не мог  повернуть голову, так как, друг меня «заморозил». А сам  внимательно за ней  наблюдал и не знал,  что  теперь  делать, и боялся что-то предпринимать. Я  тоже  наблюдал друга  со стороны. А может, змея  перепутал меня с другом? Он же их любит! В это время я увидел возле него  ползущих  пару змей, по их  виду  определил, что эти  незваные гости были  мрачные  черные гадюки!  «Нет – я подумал, - не дай бог ему таких друзей!»

 

  -Тсс! – я тоже сказал, тихо, -  рядом с тобой змеи!

 

Одна змея остановилась впритык  к его ноге, а вторая легла на его живот.  Между нами легла  мучительная тишина.  Прошло минут десять.  Когда змеи  вроде бы  удобно устроились, кажется,  надолго, то мой  друг решил, наверняка  меня  подбодрить и поэтому потянул меня на тихий  диалог:

 

  -Акрам!  Твоё имя как переводится?

  -С арабского – «добрейший»,  -   тут я сразу  вспомнил перевод  своего имени, которого  давно  забыл.

  -Неправильный перевод.

  -Почему?

  -От добрых людей – добро  получишь, от тебя  -  одни неприятности!

  -С чего ты взял?

  -Пчёл  ты  помнишь?

  -Я не виноват, что  они налепились на нас!

  -Ты первый тогда моргнул  глазами,  потом  в милиции еле разобрались, что  мы  - не  с фото-розыска.  Там все обошлось благополучно, но  тут  -  глаза быстрее закрывай! Не дыши и губами не шевели!

  -А как?

  -Здесь –  не милиция  - тут  хорошенько поцелуют. И, на небеса!

  -Типун тебе на язык!

  -Сколько мук я стерпел... – он щебетом запел.

  -Опять поешь? Ты их любишь – обнимай и лежи тихо! А может, изменишь тему?

  -Опять, про баб?

  -Про женщин.

  -Про женщин  - в лучшие времена…

  -Если вернёмся…

  -Уже  мокрый?

  -С повязки течёт…

  -Так много?

  -Значит ты сам…

  -«Добрейший», некрасиво свои грехи переводить…

  -Какие грехи?

  -Про баб я говорю - Гулчехру-то бросил.

  -А ты - Свету,  Сару,   Софико,  Симону, Согдиану… ещё перечислять?

  -Попадают  же  мне…  -  словно  « СССР!»

  -Лучше  помолчал бы! Сам за язык тянул: про баб,  про баб!

  -Тсс! Что-то она проползла не туда…

  -Там теплее…  смутно  я вижу: по  тебе   двое ползут…

  -А по тебе -  трое…

  -На тебе тоже.

  -А на тебе - четверо…

  -И ты не отстал. Покайся, поскорей!

  -Ты – больше грешен. Начинай!

  -У тебя сборная  «СССР!»

  -У тебя – одна  и то бросил. Грешнее - не бывает, вспомни предков!

  -Я любил одну, а ты – никого.  Покайся сам!  Ой, стоп! Я свои грехи не помню, честно, но  только прошу прощение  у мамы за то, что  она часто  из-за меня плакала…  и  на  могиле бываю  редко.  Прости меня  мама, дорогая, любимая!

    такой  же дурак... прости меня мать! А  сборная «СССР»  - тоже  пусть  меня простят, и  пусть моё имя согреют их душу, когда настигнет их одиночества... ведь нам было хорошо!..

 

Мы  оба устали  лежать и  потихонечку  замолчали, а  тварям пришло время для общего   тихого часа, а нам –  время для ужаса.  В тишине, как оказалось, вдвойне страшно.  Мы  вместе   думали об одном и тоже: - «Когда же, наконец,  они  уйдут?»   Я  одним глазом подглядывал на белый свет и со стоном задавал дурной себе  вопрос: «Ну, когда  исчезнет  солнце, к чёртовой матери?!!» А небо все так же было  чисто голубое, а на земле шла жизнь своей чередой, а мы загорали  на солнцепёке – приблизительно  полутора часа  в ожидание чего-то жуткого конца.  Хоть тучи появились бы, но до вечера  было  ещё далеко, чтобы попрощаться с холодными  нашими гостьями или с райскими обитателями.  Была ещё одна надежда  с ними расстаться, если  только жара поднимется  выше сорока градусов, то тогда я знал, что они  непременно нас покинут.  Но  весенняя погода ещё держалась  где-то до тридцати  градусов, и поэтому с прохладного  утра змеи потянулись  к  медленно согревающим  камням. А тут, к их счастью, мы были готовые «камни» и они  достаточно комфортно устроились  на наших телах. Но мы, люди как люди – не можем  так долго лежать без движения, и есть  на это  более весомые причины,  при том  физиологические, но, сколько все это кошмар ещё продлится - страшно было даже подумать. Змеи могут лежать, сколько им вздумается, если такая погода держится. Я  не знал, что  творится на моем внешнем облике, но прищурив  глаза,  я увидел на голове  друга один седой волос. Пока эта была не большая беда, может  и раньше был седой волос, но я боялся  другого стечения  обстоятельства –  вдруг  кто-то из нас закашляет?! Некоторые змеи, по их виду лежали  бдительно, и  казалось, они  умнее других, и знают,  на ком  они блаженствуют. Ведь, наверняка  они чувствовали наши  дыхания,  и поэтому на всякий случай глядели прямо в упор. Конечно, если бы мы лежали все также без движения, то  естественно  нам никакая  опасность не грозила.  А время шло неумолимо вперёд  -  я уже не чувствовал своё тело и лежал, как будто мёртвый.  А мой бедный друг - он  вида не подавал  и  с прищуренными глазами  явно  читал  все  мои мысли и мучился.  И вот, после долгого молчания, его печальный и  тихий  голос, как гром загремел для моих  ушей:

 

  -Акрам, они догадались, что ты  - не камень.

 

От страха  я даже  не  прореагировал. Он шутил или нет,  но все равно,  две  жизни висели  на волоске. Если  вдруг мы не выдержим это молчаливое испытание, то можем подвергнуться сразу несколько укусам и дальше; каждое  моё  собственное слово стало для меня дороже всего на свете.   Я сам тихо включился снова в диалог, когда с друга  сползла  одна  «умная  змея.

 

  -С тебя  слезают, …  остались  молодые…

  -Завистник.

  -Дурак.

  -Сам.

  -Смени тему.

  -Сам.

 -Заело?

  -Эх! Чайку  бы сейчас, а?

  -Откуда?

  -Утром  я предложил тебе  чай со зверобоем, как раз было, кстати, а ты  меня ослушался и читал эти «поганые» свои  стихи  и вот - разлеглись ...

  -Уже поздно.

  -Ты меня не ценишь – и у меня есть ум!.. Вот плов бы сейчас, а?

  -Что толку? Но приятно!

  -Оказывается,  ещё  есть  люди глупее меня: «Сколько не говори  халва - во рту сладко не будет» - говорил?

  -Акрам, это  подтверждает, насколько  ты глуп. Ведь я проголодался.

  -Зато  успел  сказать «приятно».  А мог бы не успеть.

  -О, боже, подари  ему немного ума!

  -Он тебя услышал. Сообщу:  «На тебе осталась одна зараза, но любимая…

 

Прошло ещё  приблизительно полчаса. Змеи  действительно сползли с нас,  как будто их и не  было.  Но  мы  сразу  не  смогли встать с места -  намертво были прилеплены к земле.  Тем более моя нога была вывихнута и не подавала признаков жизни, но постепенно  она  приобрела  прежнее  своё  тепло и, к моему большому удивлению, когда мы встали с места, не очень-то болела, а болело все остальное тело. Мы начали сразу друг друга массажировать, но помучались с застывшими головами – они просто не поворачивались!  Когда мы  шеи привели в порядок, то  срочно собрали все  вещи, и пошли осторожно  вдоль  берега озера, глядя на  густые  и толстые камыши.  Среды зелёных камышей  были и  прошлогодние, их сухие и  крепкие  листья  без ветра сами собою  тихо пошевеливались с шорохом, как живые. Когда мы близко подошли к камышам, то  сразу  резко  остановились, и снова нас охватила дрожь по всему тело.  На каждом листе камышей лежала  минимум одна маленькая змея - размером до тридцати сантиметров. Все они медленно по очереди  сползали с листьев в воду и исчезали. Вся поверхность озера была в медленном движении и необыкновенной красотой  сливалась с камышами и вокруг ее цветущими деревьями на подъёме высоких гор. И при такой красоте природы, нам больше не хотелось долго смотреть  вокруг, так как,  рядом  под ногами встречались  и  большие  змеи, и мы  шли предельно осторожно.  Только теперь мы поняли, что здесь царила дикая природа, которая труднодоступна человеческим  ногам  из-за  очевидного страха и опасности для здоровья. И выйдя  на  безопасное место, в первую очередь, сразу  мы  вздохнули и беспрерывно глотали сладкий воздух жизни и  мы  назвали  это озеро  «Змеиным раем».  А когда  мы остановились мимолётно  в ближайшем  кишлаке, то узнали  у местных жителей настоящее название  этого  подколодного озера: «Мёртвое озеро».   Жителям ближайших кишлаков,  по их словам от поколения к поколению  передавалось слухи, что туда ходить никак нельзя. И в этом мёртвом озере, наверняка  змеи  нас  приняли,  как  «пришельцев»,  поэтому может и не думали нас обидеть или же впервые встретили человека и не знали, как его укусить. Это была версия  местных жителей.  А главное  в этой истории    мы оба  живы и здоровы, только теперь один из нас живёт в Нью-Йорке, а другой  пишет для Вас увлекательные  рассказы в Ташкенте.

 

R.S. После распада СССР, по мнению местных жителей, змеи, как многие люди покинули свои родные места или же их осталось совсем  мало. Так или иначе, причина была им не очень-то известна или, зная, они об этом грустно помалкивали, как будто больше нет сказок для своих внуков…  

 

 

 

культура искусство литература проза рассказ
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА