Опубликовано: 09 февраля 2015 05:33

Записки моей прабабушки гл.2

  Ужасные годы революции:16-19...Когда родился Володя,голод все усиливался,и мы решили двинуться в Сибирь,где,слышно было,что люди еще не умирают с голоду,где еще едят чистый хлеб.Решились.Едем.Едем на должность народного судьи водно из селений.О,эта ужасная дорога,в товарном вагоне,продолжавшаяся 1,5 месяца! Вспоминать ужас! Сейчассжимается сердце тоской.Пять человек детей.Доро'гой меняем свои пожитки на хлеб.Тоскливые стоянки по 10-12часов.Устали,измучились,впереди полная,грозная неизвестность.Ужасные слухи о реквизиции хлеба,скота...Имы едем,может быть,опять на голод,и в чужом месте,где ни единой души знающей,не говорю-любящей.Сердце замираетот страха,от предчувствия.Кто поможет,кто даст силы все перенести.Самому старшему,Грише,11 лет,последнему,Володе-1 год."Боже,умилосердись,спаси нас,не дай погибнуть!.."

  Наконец кончился путь в вагоне.До места назначения еще 60 верст на лошадях.Наняли очень примитивные экипажи,надровнях поставленные плетеные большиекорзины,носящие название "пистерюх".Уселись в эти"пистерюхи" и покатили...Куда? В деревню,стоящую вглухом лесу,там должен был работать народным судьей отец.Мороз сибирский, а детки мои в башмачках, сшитых мною из тряпочек, замерзли...Несколько раз приходилось вылезать и бегать, чтобы согреться. Всему бывает конец, и это мученье кончилось. Приехали. Квартиры не было никакой, остановились там, где пустили. Об удобствах говорить не приходится, но отогрелись, напились чаю с мягким сибирским хлебом. Отошло от сердца. Ребятишки повеселели, и утешала мысль, что если такой хлеб будем есть, то жить можно. А солнышко везде светит, Господь сохранит, не пропадем. И Господь хранил. А пропа'сть, погибнуть было столько случаев, что их и не пересчитать. Народ кругом был черствый, недружелюбный; смотрели на все с недоверием. Если кто спрашивал, обычный ответ был: "А кто их знат, приехали какие-то..." Через два дня нашли квартиру у одной вдовы Ольги, смотревшей на нас исподлобья, очень недружелюбно и с некоторым страхом (судья!). Живем. Кое-как разместились в двух маленьких комнатках. Отец пошел смотреть свою "камеру", и пришел в ужас от царившего там разгрома. Бумаги, "Дела" изорваны на цигарки проходившими по этой местности войсками то Деникина, то белых, то зеленых авантюристов. Камеру восстановить не было никакой возможности, писал в Москву и никакого ответа, очевидно, окраины были предоставлены сами себе, там своя была буря. Продовольствия нам никто не давал, и пришлось покупать все на свой скарб. И вдруг началось ужасное восстание, народ возмутился отнятием последнего мешка хлеба. Мужики пошли воевать. Ужас этот не передать. Не щадили и не разбирали ничего. Советский служащий - значит, враг. Перебили в селе, где мы жили, всех служащих, всех учителей и всех в сельсовете. Арестовали и нашего отца. Мысль, что он больше не вернется, леденила кровь. Куда бежать? Кого просить о помощи? Один Господь и Пресвятая Дева...Вот когда была молитва! Всю ночь мучилась, от окна бросалась к окну и иконам. Утром, смотрю - идет отец, и Гриша с ним. Когда он убежал, я в скорби и не заметила. А он, оказывается, прибежал в сельсовет и кричал: "Папа мой не коммунист, пустите его!" И тут пришел еще соседний мужик Сенченко, которому отец дал какой-то юридический совет, и он ему очень помог. И он, пришедши в сельсовет, сказал: "Ребята, он не коммунист, у него икон полон угол." И они отпустили его. Ну, если б не Господня то была помощь, разве послушали бы они, убившие всех, кто только казался им "советским". После этого началось настоящее междоусобие; приехали "усмирители", тут кровь лилась прямо рекой. Жили все время под страхом смерти, не от тех, так от других.

культура искусство общество общество Записки
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА