Опубликовано: 15 марта 2013 17:59

Московские народные сказки, собранные и записанные фольклористом-любителем К. Метелицей (избранное)

Московские байки

С 1991 по 1997 год в Москве издавался журнал «Столица». Многие москвичи помнят его, конечно, я так покупал почти каждый номер и находил в нём очень много интересного: и серьёзного и весёлого. Эти номера у меня сохранились. Я решил немного из этого журнала опубликовать, чтобы вы улыбнулись вместе со мной. Кстати архив этого журнала можно найти вот здесь.

Читатели «Столицы», видно, уже привыкли, что часто мы печатаем материалы, которые так или иначе рассказывают о характере, привычках и обычаях московского народонаселения... В итоге мы каждый раз убеждались, что 12 миллионов совершенно разных людей, собравшихся, чтобы пожить в столице, имеют совершенно особый московский образ мышления, Но который нам весьма симпатичен. То, что вы прочтёте, возможно, покажется вам поначалу несерьёзным набором баек. Ну, встретилась Катя Метелица, отважный владелец диктофона, с сотней москвичей и расспросила их об историях, которые они всю жизнь рассказывали и до сих пор рассказывают друг другу. Однако нам кажется, что в итоге получилось вполне серьёзное социологическое исследование, которое достаточно полно демонстрирует читателю, как именно у этого города устроены мозги. И эти мозги, надо вам заранее сказать, устроены весьма оригинально.

Ну, вы же слышали, конечно, историю про пингвина. Как, не слышали? Быть не может. Ладно, рассказываю. Одного приятеля моего приятеля соседи попросили посидеть с пингвином. У них был ручной пингвин, они его с Севера привезли. Ну, ладно, не с Севера — с Юга, из Антарктиды, не придирайтесь. Короче, эти люди, хозяева пингвина, в тот момент уезжали за границу. И вот, они ему дали денег и сказали, что пингвин очень неприхотливый, ест мороженую рыбу. И больше ничего ему не надо. Но проблема такая: с ним надо гулять. А гуляет он в кроссовках! Потому что у него лапки-то нежные, он по асфальту босиком топать не может, они у него от этого стираются. Так он, приятель приятеля, и выгуливал пингвина, в кроссовках. Ну вот, пингвин гулял в кроссовках по Москве, а потом на полгода впадал в спячку. Стоял в коридоре, крылышки растопырив, и спал. Совершенно не шевелился. Гости приходили, шляпы на него нахлобучивали, зонтики под крыло пристраивали. Вроде бы это такая стильная вешалка. А пингвин спал. Вот так.

Или про платок есть история. Было так: в метро люди едут вечером. И женщина такая сидит типа библиотекарши. Такая очень строгая, с поджатыми губками, в очочках. Скромная очень. И заходит пьяный вдрызг мужик и садится рядом. А у девушки этой, библиотекарши, насморк. Она достает платочек, сморкается в него, и порывом сморкательным этим платок у неё из рук вырывается и падает мужику на ширинку. Причём она у него была расстегнута к тому же. Девушка так косится, но взять свой платок, конечно, стесняется. А мужик через некоторое время очухался, смотрит, и, видимо, подумал, что это у него угол рубахи вылез. И он платок туда запихивает и молнию застёгивает. А потом ему до пьяного мозга доходит, что рубашка-то у него синяя, а не розовая в цветочек. И он достает этот платок носовой. Тут уж весь вагон смеется, а им обоим становится стыдно, и они выскакивают.

Или вот, тоже в метро. На станции, неважно на какой, на Ногина, допустим. Стоят люди, ждут, нет поезда, и всё. Ну, никак нет! Уже пять минут прошло, десять. Думают, что-то случилось. Стоят. И вдруг слышат: музыка из туннеля. Гармошка. И выходит пьяный вдрызг гармонист — из туннеля! — а за ним медленно-медленно поезд едет. Такой отличный мужик.

А когда наша сборная по хоккею первый раз в Канаду поехала, то там сказали, что у нас канадцы очень хорошо играют, и один, Морис Ришар, по кличке Ракета может даже, вот если два листа фанеры так поставить, чтобы между ними щель была в ширину шайбы, то есть в её толщину, понятно? — то он может шайбу с пятидесяти метров закатить в эту щель. А Старшинов услышал это и говорит: я могу так закатить шайбу пятьдесят раз подряд. На спор. Они говорят: закати. Дадим два миллиона долларов. Он сорок девять раз закатил, а потом канадцы что сделали: по радио объявили, что у Старшинова мать умерла. Нашли русского эмигранта, он по-русски объявил. У Старшинова рука дрогнула, пятидесятая шайба плашмя легла, и два миллиона долларов ему не дали.

А один таксист едет вечером. Видит, кто-то голосует, остановился. А тут мужик молча сует ему записку: «Отвези меня в Склиф». Сказать ничего не может: у него рот открыт, и цоколь от лампочки электрической торчит! Ну, тот его посадил, привез в Склиф. А интересно же! Цоколь от лампочки. Подождал его, тот выходит через час. Спрашивает, что произошло-то. Тот говорит: да поспорил с ребятами, что лампочку засуну. И засунул. А выплюнуть не могу, потому что боюсь вообще пошевелиться: она лопнет, стекла в горло попадут. Только хирурги могут вытащить. Ну, поговорили они, расстались. А через полчаса тот таксист приехал в Склиф, тоже с лампочкой во рту. Решил попробовать.

А один мужик циклевал пол. Жара была, он в одних трусах. А у него котёнок маленький был. И этот котёнок ему живот поцарапал, самое нежное место. Когтями. Мужик испугался от неожиданности, рыпнулся вперёд, шарахнулся головой о батарею. Тут жена прибежала, видит, что он лежит в крови, вызывает «скорую». Приезжают они, берут его на носилки. Лифт узкий, они по лестнице с носилками спускаются. Он тем временем пришёл в себя, они говорят: как же тебя, мужик, угораздило? Он рассказывает, они ржут и со смеху его роняют. Роняют его, ломают ему ногу, он теряет сознание. Делают ему операцию, останавливается сердце... Вобщем, мужик инвалидом стал. Из-за котёнка.

А в Склиф привезли однажды одного мужика с разбитой головой и обожжённой задницей, все остальное цело. Его спрашивают: как же это вас так угораздило? Необычное какое-то сочетание травм, врачи заинтересовались. А он говорит: закурил, говорит, в туалете, спичку в унитаз бросил, а оттуда пламя столбом. Он подпрыгнул от боли и башкой в потолок врезался. Ну, не в потолок, в стену. Хотя мог бы и в потолок, он в хрущёвке жил. А пламя почему: потому что его жена какие-то пятна с блузки выводила бензином и остатки бензина вылила в унитаз, а он не заметил.

А был ещё такой случай. В одной квартире в хрущёвке жила бабушка, очень толстая. И там был такой маленький туалет, что она в нём никак не могла толком развернуться. И эта старушка приспособилась, когда дома никого не было, снимать штанишки прямо в коридоре и входить в туалет пятясь. Но она однажды не заметила, что там был её маленький внук. А внук сидел себе тихонько, и вдруг открылась дверь, и на него надвигается бабушкина попа. И он так испугался, что не смог сказать ни слова. И в целях самозащиты взял и её укусил.

А на Ярославском вокзале, на перроне, где пригородные электрички, два мужика дрались. И один, заведомо более сильный, он другого мужика метелит, метелит! Тот прямо уже валяется на земле, с расквашенным носом. Тут как раз электричка собирается отходить, и этот, более здоровый, он вскакивает в электричку, высовывается из тамбура и кулаками ещё машет, ругается, всячески над ним надругивается, над потерпевшим. А тут как раз объявили отправление, вагоны закрыли свои двери, а ему башку так вот и защемило. А другой, как бы побитый, он, конечно, вскочил, и пока электричка скорость набирала, по роже его бил. Пока перрон не кончился.

А еще один чувак, обдолбанный весь, ехал по городу на своей раздолбанной «Ниве» и курил траву. И вдруг видит: его тормозит милиция. Ну, он испугался, косяк сразу забычковал, сунул в сапог к себе. Стекла опустил, чтобы хоть как-то проветрить, дверцу открыл. А менты ему и говорят: слушай, у нас лажа произошла (в смысле с машиной), давай ты нас подцепишь, тут проехать два шага. До отделения. Или, там, до милицейской части. Он обрадовался так, что зря испугался, с готовностью подцепил их на трос. Едет-едет, его — раз! — и пробило на кайф. А они ещё в пробке застряли. Он думает, дай, достану свой косяк, докурю. Потом ещё один взорвал. Вдруг смотрит в зеркало заднего вида, а там милиция. На хвосте у него. То есть он думает: я тут травкой балуюсь, а на хвосте у меня милиция! Он — раз по газам! Милиция на хвосте. Он — раз! — скорость увеличивает. Они не отстают. И мигалки включили! Фарами мигают. Из окон высовываются, орут ему что-то. Он думает: ну, беда вообще. Раз — по дворам! Они за ним и по дворам петляют. Газик милицейский побит уж так слегка. Но, что характерно, не отстаёт. Гонялись они так, гонялись, пока чувак в столб не врезался. А менты выскочили тогда из машины и отметелили его в пыль.

Есть у этой истории и другое, более красивое продолжение. Будто бы менты его всё-таки не догнали. Он — раз! — в подворотню! И оторвался. Ну, зашифровался он быстренько, приехал домой. Утром выходит и видит: к его машине трос привязан, болтается, и бампер оторванный от милицейского газика! Именно такой, героически-триумфальный вариант предпочитает Иван Охлобыстин. Причём рассказывает эту историю как происшедшую с ним, Иваном Охлобыстиным, лично. В прошлом году. В районе посёлка Сокол. Божится и берет в свидетели всех святых угодников.

Может, и правду говорит. Поди знай.

 

Журнал «Столица» № 16 за 1997 год.

культура искусство общество общество журнал_столица
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА