Опубликовано: 08 марта 2013 00:11

Мне снится сон: Андрюша был спасен...

отрывки из новой книги об Андрее Миронове

7 марта день рождения Андрея Миронова. Дата не круглая, всего 72. А имя его — значимое, и таковым остается. Как раз к дню рождения в Петербурге вышла книга «Мне снится сон: Андрюша был спасен…». Написал ее удивительный человек — Рудольф Фурманов. Человек-оркестр (актер, режиссер, худрук театра). Фурманов, много лет продруживший и проработавший с великим артистом, открыл в Петербурге театр его имени, основал театральную премию «Фигаро», а теперь подарил нам удивительные воспоминания о друге, о времени, о театре, который почти исчез с карты нашей жизни. Книга эта — непридуманная правда и одновременно разговор с другом, боль от потери которого так и не утихает...

Сейчас пишут все кому не лень, кто никогда не был свидетелем твоей жизни и пережитых событий. Фантазируют. Лезут в душу. Выспрашивают. Я собрал все документальные дневниковые записи, рассыпанные по моим книгам разрозненные воспоминания о тебе. Ничего не стараясь ни приукрашивать и ни домысливать. Нельзя жить только прошлым. Но театр не поведешь вперед, не любя и не помня прошлое. Вот и излил тебе душу, Андрюша.

— В городе всё в порядке? Красные или белые?

Он выходит из вагона, элегантный, красивый, подтянутый, обаятельный, иногда усталый. И сразу все преображается, хочется шутить и хохотать, серая питерская погода начинает играть радужными красками, вокзальный шум превращается в музыку, которая аккомпанирует Андрею.

Встретив Миронова на Московском вокзале, я вместе с ним выхожу на Гончарную улицу, где нас уже поджидает машина. Показывая рукой на противоположный дом, он мне говорит: «Вот в этом доме номер восемь родился мой отец».

Однажды Менакер (отец Андрея Миронова. — М.Р.) с нетерпением ждал сына после кинопроб у Григория Львовича Рошаля на картине «Год как жизнь». Он пробовался ни больше ни меньше как на роль Энгельса. Андрюша входит в квартиру, отец сидит в кресле, спрашивает будничным тоном: «Ну как дела, сынок?» Андрей радостно сообщает: «Папа, Рошаль утвердил меня на роль Энгельса!» И Александр Семенович тут же, почти не меняя тона, обращается к нему: «Слушай, Фридрих! А нельзя ли повернуть колесо истории немножечко назад?»

В один из дней во время гастролей московского цирка в Ленинграде я был у Миронова в «Астории». Он приехал на съемки.

— А давай позвоним Никулину!

Андрей звонит Юрию Владимировичу в цирковую гостиницу, закрыв полотенцем трубку так, чтобы голос его по телефону нельзя было узнать.

— Юрий Владимирович, здравствуйте.

— Здравствуйте.

— С вами говорит помощник первого секретаря обкома партии Григория Васильевича Романова. Вы знаете, Юрий Владимирович… Очень, очень хорошо все у вас получается. Бабушка Григория Васильевича Романова с внуком ходили в цирк, вернулись в таком восхищении. Смеялись, смеялись. Все, все очень довольны. Юрий Владимирович! А как у вас с питанием-то? Может, вам икорочки привезти из нашей столовой? Заказ какой-нибудь?

— Не надо, — отвечает Никулин. — Спасибо, спасибо, но у меня все есть.

Его не насторожило даже упоминание бабушки Григория Васильевича.

— А может, вам диетпитание оформить из обкомовской столовой? — разливается голос. — Будем вам возить из Смольного, три раза в день. Григорий Васильевич просил о вас позаботиться. Уж так внук Григория Васильевича смеялся на вашем представлении, так заливался! Что же вам привезти? Может, миножек? Миноги вам подвезем!

— Нет, нет. Спасибо, ничего не надо. У меня все есть, все есть.

— Все очень хорошо, Юрий Владимирович. Вот только знаете… Григорий Васильевич так волнуется. Когда он едет на работу по Литейному проспекту, мимо Центрального лектория общества «Знание», там, знаете ли, бесконечные стены с такими объявлениями: творческая встреча с Юрием Никулиным, еще встреча с Никулиным, еще… Не много ли творческих встреч, товарищ Никулин? И дальше, в Доме офицеров: опять творческая встреча. Как вы это выдерживаете? Ведь у вас в цирке по два, по три выступления в день. Да, еще, знаете ли, родственники Григория Васильевича отдыхали в Репино и в «Дюнах», и там опять творческая встреча с вами была, и еще в «Буревестнике»… Григорий Васильевич спрашивает: как это Никулин все успевает?

На том конце провода долгая пауза. Андрей, нажав трубку, изнемогает от смеха, комментирует молчание Никулина: «Размышляет!» Отсмеявшись, продолжает:

— Ну, что же, Юрий Владимирович, я доложу Григорию Васильевичу, что все-таки вы не хотите прекращать выступления по линии общества «Знание». А нам бы хотелось, чтобы вы только в цирке работали. Нет, мы все-таки подвезем вам икорки. Я вам оставлю свой телефон. Запишите. Помощник Григория Васильевича Романова.

И диктует мой телефон.

— А мне знаком этот телефон, — медленно говорит Юрий Владимирович.

— Ну вот и хорошо, — радуется Андрей. — Тогда спросите Рудольфа Фурмана.

Реакцию на том конце провода трудно описать.

— ААААААА! Сволочи! — восхищенно кричит Никулин. — Долго же вы меня мучили! Давайте живо ко мне!

Накануне, то есть пятого июня, у Андрея с 11 утра до 9 вечера съемка в «Соломенной шляпке» в Петродворце. Поскольку поздно вечером съемок у него нет, договорились отметить юбилей всеми нами любимого Александра Сергеевича. Я выдвинул заманчивое предложение — отпраздновать день рождения Пушкина на катере Вадима Медведева. А состав компании для праздничного рейда в белые ночи определил я. И какая компания получилась, в самом деле — боевая! Андрей Александрович Миронов, его сводный брат, то есть, конечно, родной по отцу Александру Семеновичу Менакеру — Кирилл Александрович Ласкари, Валентина Ковель, я, то есть Рудольф Давыдович Фурман, Вадим Александрович Медведев и Владислав Игнатьевич Стржельчик. Накупили еды, выпивки и отправились на Малую Невку — по каналам. Роскошная белая ночь, настроение приподнятое, а выпивка уже на нуле. И черт нас дернул проплыть мимо завода «Красная Бавария»! И пришвартоваться!

И тут в голове Миронова рождается смелый и решительный план… Благо никакой с воды заводской охраны. На разведку я пошел вместе с Мироновым. Наверное, безымянная работница, сонно качавшая на заводе какой-то насос, запомнила ту свою ночную смену на всю жизнь. От скучного занятия ее отвлекло «видение». Перед нею собственной персоной стоял артист Миронов. Знаменитость чинно расшаркалась:

«Тысяча извинений! Не подскажете ли, любезная, где бы нам здесь пивка попробовать?»

«Ой, настоящий Миронов! — воскликнула пораженная работница и скорректировала: — Прямо и налево».

Мы с Мироновым надолго пропали в дебрях «Красной Баварии». Искать нас выслали Владислава Игнатьевича Стржельчика. Он возник все перед той же работницей совершенно внезапно и театрально возопил, воздев к ней руки: «Солнце мое! Не проходили ли здесь мимо артист Миронов и наш Юрок?» (Так в шутку иногда называли меня актеры, имея в виду знаменитого американского импресарио Сола Юрока.) «Ой, Стрежельчик!.. Прямо и налево», — работница, почти лишившись рассудка, все-таки направила Стржельчика туда, куда нужно. Надо ли говорить, что и он потерялся… Третьим в опасную разведку был послан Вадим Медведев. Когда он подошел к несчастной женщине, та уже была близка к обмороку, но сразу не узнала любимого артиста: «Ой, Телегин! Прямо и налево…»

К тому времени пятнадцать лет не сходила с экранов страны кинотрилогия по роману «Хождение по мукам».

28 мая 1978 года. Дочери Андрея Маше 5 лет.

<
культура искусство театр театр
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА